Buch lesen: "Нарушение порядка. Три истории", Seite 2
Выходит, проспал дополнительную ночь. Голова тяжелая и еле соображает, лоб сдавило. Машинально взял мобильник, а Виталик уже прислал таблицу. Приблизил – цифры во весь экран, как в арифметике для первоклассников. Кажется, пацан наставил лишних запятых, и сотни превратились в тысячи. Попросил проверить, потянулся, полистал рилсы и только собрался вставать, как от Виталика пришел исправленный файл. Вот это скорость. Написал: «Теперь по магазинам. Вот адреса. Сфотографируй полки и перебей данные».
Вечером Костик получил снимки и заполненную таблицу. Сначала сравнил фотки – один в один. Будто Виталик вымерял расстояние до полок. На секунду показалось – обманул, прикрепил вчерашние, и всё. Что же, проверим: приблизил, запомнил несколько ценников в верхнем ряду. Пока листал до вчерашнего снимка, шептал, чтобы не забыть: «Восемьдесят шесть, девяносто три, восемьдесят один». Одна цифра не совпала – появилась скидка, значит, Виталик правда был в магазине. Отлично, теперь таблица – ткнул наугад, сверился с ценником, еще и еще. Не подкопаешься, как в аптеке. Виталика бы к ним на работу, менеджером – многие коллеги получают в десятки раз больше, а косячат чуть ли не в каждой цифре.
«Супер! Отправляю остаток денег. Завтра к двадцати буду ждать новые фотки и заполненную табличку. Успеешь?» Виталик в ответ поставил лайк на сообщение. Вот это подход к работе – безотказность, молниеносная реакция. Далеко пойдет.
Следующей недели как не было. В понедельник между делом брякнул Вадику, мол, подменит выбывшего коллегу на «Гонке героев». А дальше как обычно: кипел на проектах, вечерами отсматривал фотографии, сортировал их по папкам, проверял цифры в таблице, потихоньку ковырял модель.
Промелькнули дождливые выходные: диван, плед. За окном, в парке, верхушки деревьев сливаются в графитовую рябь – словно карандаш растушевали. Хоть бы на следующей неделе было не так мокро: предстоит ползать по грязи, возможно, еще и под дождем. Вдруг осознал – господи, ведь до гонки всего пять дней.
Волнение нарастало, так что к вечеру пятницы Костика затрясло. А после сообщения от Вадика: «Завтра встречаемся в Коломенском парке в девять тридцать» – стало совсем плохо. И зачем согласился? Надо ведь еще решить, в чем соревноваться. С полгода назад Костик купил дорогущую спортивную форму – думал снова начать бегать. Но невесомые кроссовки на толстой, пружинящей подошве так и остались лежать в коробке, а спортивный костюм, отводящий от тела влагу, отправился в ящик к шерстяным носкам и термобелью. Казалось бы, настало их время, но Костику вдруг стало жалко. Вспомнилось что-то детское – первое сентября, до начала линейки несколько минут, он пытается догнать одноклассника, цепляется за бордюр, падает. Слезы, пыль, дырка на брючине, раскрасневшаяся мать отряхивает, больно лупит по спине и ногам – будто ковер выбивает.
Нет, нужно что-то ношеное, а то препятствия, грязь – форма испачкается или, не дай бог, порвется. Полез в шкаф, принялся ворошить вещи. Осознал: вся старая спортивная одежда осталась у матери в Долгопрудном, а из барахла – только универские брюки, затертые до блеска. Примерил – ляжки и бедра в облипку. Наверх – водолазку, а вместо кроссовок – истоптанные кожаные ботинки. Взглянул в зеркало – ужас, не спортсмен, а детдомовец в чужих вещах не по размеру. Ну и ладно, зато не жалко.
Если в половине десятого надо быть в Коломенском, то во сколько выезжать? Край в восемь тридцать? Достал мобильник, начал прокладывать маршрут до точки, вдруг понял – блин, уже почти полночь. Пора ложиться, иначе не выспится, и как тогда бегать-прыгать-лазать.
Снилась психоделическая чушь. Вроде бы раздевалка спортзала: металлические ящики, низкие скамейки. Некто мощный, изображающий во сне Вадика, рявкнул:
– Что это ты на себя напялил?
Одежда, от которой как-то странно и резко пахнет, скукожилась и давит. Условный Вадик надвигается, разрастается в розовое пятно.
– Я босс этой качалки, а ты мало того, что дрыщ, так еще и оделся как тёлка.
Костик во сне попытался закричать и проснулся.
Схватил мобильник, со стоном откинулся на подушку. Черт, восемь сорок пять. И тут же, как назло, сообщение от Вадика: «Ну что, спортсмен, выдвигаешься на точку?» На метро не успеть – сразу же заказал такси. Не умываясь и не завтракая, напялил неудобные шмотки и вылетел из дома.
Водитель – пожилой, седоватый мужик – приспустил очки на кончик носа, подался вперед, неумело приближая и поворачивая карту в мобильнике, закрепленном на держателе возле магнитолы. Костик нетерпеливо цыкнул. Правильно говорят: старики – те же дети. Деду наверняка просто нравится играться с сенсорным телефоном.
– Поедем? – не выдержал Костик.
Водитель крякнул, нехотя оторвался от экрана:
– Конечно, только маршрут изучим. А то с навигаторами сейчас сами знаете что.
Костик хотел было возразить, но промолчал, поняв, что, пока они будут препираться, машина не двинется.
Ехали медленно, кажется не больше шестидесяти километров в час, так что иногда их обгоняли даже юркие курьеры на электровелосипедах. Мужик вел, вцепившись в руль, так, будто собирался его оторвать, а когда уходил под стрелку – всем телом наклонялся в сторону поворота.
Сначала сон, потом пропущенный будильник, а теперь этот горе-водитель. Будто сама жизнь пытается сообщить Костику: оставайся дома, не лезь в безумные гонки.
Показался парк, молодые дубки тянут ветви сквозь витые прутья забора, точно заключенные сквозь решетку. И зачем вообще огораживать парки – деревья же не звери, не убегут.
Вроде успел. Вдоль дороги семенят группки людей в одинаковых ярких футболках, подпрыгивают, размахивают руками – похоже команды разминаются. Впереди, у входа в парк, машины чуть ли не в три ряда, сигналят, высаживают спортсменов.
– Можете тут остановить?
– Сейчас найдем местечко посвободнее, – пробурчал водитель, объезжая припаркованные авто – вот еще немного, и как раз.
Навигатор сладко произнес: «Вы приехали». Но старикан не затормозил.
– Да что с вами такое? Стоп, стоп.
Такси остановилось, взбешенный Костик, чертыхаясь, вылез и что есть силы хлопнул дверью. Потом достал мобильник и влепил водиле единицу. Открыл чат с Вадиком, написал, что уже рядом. Тот в ответ скинул локацию.
Участники гонки, в отличие от Костика, как будто постарались одеться нарядно: девушки – в велосипедках, фирменных футболках, мужчины – в тайтсах, свободных майках – накачанные бицепсы крупнее ляжек Костика. Один он как подросток, за лето выросший из школьной формы.
От входа в парк видна полоса препятствий – лестницы, канаты, качели. Такую же площадку Костик строил в детстве для семейства волнистых попугайчиков. Только без луж и грязи.
Взглянул на карту – точка с аватаркой Вадика уже совсем рядом. Огляделся: конечно, вот он, возвышается над толпой, будто представитель другой, более рослой и сильной расы. Вокруг команда – все в голубоватых футболках с корпоративной символикой. Костик, кроме Вадика, знает здесь одну только девушку, кажется разработчицу или тестировщицу. Постоянно встречаются в офисе на этаже.
– О, Костян, а ты чего тут? – громыхнул Вадик, заметив коллегу.
Все разом повернули головы – точь-в-точь стайка голубей. Потом заволновались: воркуют, пересмеиваются.
– В смысле? Приехал как договаривались.
От неожиданного и странного вопроса Костик стушевался, во рту пересохло.
– Договаривались? С кем? – Вадик невинно улыбнулся и вопросительно приподнял брови.
– Шутишь? С тобой. Вон даже переписка есть. – Костик потряс мобильником.
Коллеги недоуменно глядели то на него, то на Вадика.
Кто-то буркнул:
– Что за бред, команда же полная.
По шее и лицу – жар, будто за секунду сгорел на солнце. Почему-то стало стыдно. Захотелось домой, в кровать. Еще и эта дебильная одежда. Ну уж нет, он всем докажет. Полез в телеграм, ворчит:
– Да что я идиот, по-вашему?
Переписки с Вадиком нет, пропала. Тут же понял: Вадик удалил. Ведь чат можно стереть сразу с двух телефонов. Как же не хочется поднимать глаза. Отлистал года на три назад – аватарки старых институтских друзей, дальних знакомых. А вокруг шепотом:
– Странный…
– Это точно наш?
– Пусть хоть за вещами последит.
Вдруг Вадик, громко:
– Костян, ну ладно, перепутал, с кем не бывает. Ребята правы: раз уже приехал, пойдем к полосе препятствий, посмотришь, коллег поддержишь.
Вдохнуть не получалось, будто кто-то схватил за шею, душит. Получилось только просипеть:
– Ну… давай.
А потом, повесив голову, машинально шагать к старту за толпой коллег. И зачем пошел? Не иначе как из стадного чувства. Вспомнилась передача про слонов – здоровые впереди, больные сзади. Здесь так же: Костик тащится, еле волоча ноги, а перед ним – мощные спины, радостный гомон, хохот.
Волонтер возле стартового коридора вскинул руку и тихо проговорил:
– Вы без номера, так бежать нельзя; если хотите поддержать друзей, проходите вон туда, к первому препятствию.
Срочно домой? Ну нет, свалить сейчас будет совсем позорно. Побрел к высоченной, наверное, в два человеческих роста, наклонной стенке: наверх надо лезть по канату, а спускаться – с другой стороны, ступая на тонкие балки. Ух, высоко, небезопасно, даже смотреть неприятно.
Команды стартовали с разрывом примерно в десять минут, так что Костик понуро потоптался рядом с препятствием, зашел в приложение такси – цены нереальные, надо проверить попозже. Наконец волонтер дал отмашку и коллеги выбежали из слегка покосившейся надувной арки с надписью «Стань лучше, стань сильнее».
Вадик трусил последним – хлопал в ладоши, подбадривал. А когда все, неуверенно переминаясь, сгрудились у препятствия, вышел вперед и за несколько секунд вскарабкался на почти отвесную стенку. Перевалился на другую сторону, повернулся, скомандовал:
– Взвод, готовьсь! Сначала парни, потом девчонки. Саня, давай-ка лезь первый. – Потом кашлянул и отчеканил: – Всё получится!
До чего же тупо. Как в кино про американских школьников – накачанный главный герой командует толпой однокашников. А самое ужасное, что девчонки ему улыбаются. Потом наверняка будут воевать за внимание Вадика. Какая пошлятина.
Крепкий лобастый паренек встряхнул руки, потер шею, а потом схватился за канат и под дружное гиканье стремительно взобрался наверх. Следом еще четверо, почти синхронно – как будто не офисники, а спецназовцы. Внизу остались три девчонки, парни ждут, готовятся подтягивать. Таким и помогать не надо: мускулистые ноги, кубики пресса, на руках – спортивные перчатки без пальцев. Разбежались, полезли и одолели препятствие чуть ли не быстрее парней.
– Ура, молодцы! Теперь спускаемся, аккуратно, – крикнул Вадик и сбежал по тонким жердочкам, будто по обычной офисной лестнице.
За ним лобастый – спустился на одну балку, обернулся к команде и, едва удерживая равновесие, победно потряс кулаком.
– Давай! Красава, – грянули ребята.
А лобастый вдруг сиганул на следующую жердь, оттолкнувшись двумя ногами. Костик почему-то подумал: этот не промахнется. Лобастый приземлился на носки, сложился чуть ли не пополам, на секунду замер, а потом внезапно распрямился, будто на пружине.
Вадик заулюлюкал, команда заревела. Лобастый улыбнулся, мол, знай наших, и, не глядя, шагнул на следующую рейку. Нога поехала на скользком ошметке грязи. Попытался удержаться, замахал руками – неуклюже, будто пытался взлететь, почти растянулся на шпагат, рухнул. Удар, хруст, вопль.
Костик рванул вперед, подбежал к пострадавшему одновременно с Вадиком. Лобастый стонал, корчился. Бледный, с испариной на лбу, показалось – вот-вот отключится.
– Где болит? – спросил Вадик, присев на корточки рядом с пострадавшим.
– Нога… – проскрипел парень сквозь стиснутые зубы.
Почему-то захотелось увидеть, что там. Шагнул левее и сам чуть не упал рядом – колено лобастого неестественно вывернуто, кость проткнула кожу и вышла наружу.
Костик внезапно осознал – вокруг суетятся ребята. И когда спустились? Вздыхают, переругиваются, причитают. Кто-то, кажется, побежал за помощью. Девушка, которая лезла последней, встала на колени, ласково, как-то по-матерински гладила бедолагу по голове.
Тянуло еще раз взглянуть на перелом. Ужас – как будто голень выпустила окровавленный коготь. Опять замутило, перед глазами появился пацан, стесавший колени. Костик вспомнил: в тот момент думал про «Гонку героев», и вот – как накаркал.
Развернулся, поковылял прочь. Ноги еле двигаются, подкашиваются, точно надувные и в какую-то дырочку уходит воздух.
Повалился лицом в траву – влажно, прохладно. Свежий, сладковатый запах отвлекает, успокаивает. На щеку давит какая-то деревяшка или бутылочная пробка, втоптанная в газон.
Вдруг земля завибрировала, остро пахнуло бензином. Приподнялся на локте, рядом останавливается скорая. Снова лег – в голове отдается топот, ближе и ближе.
– Этот? – прозвучал сосредоточенный мужской голос.
– Наш вроде был под препятствием.
Костик перевалился на спину – над ним двое нахмуренных врачей и бледноватый коллега. Махнул рукой в сторону толпы, пробормотал:
– Не я.
– Тьфу блин, а чего разлегся, – раздраженно выругался врач.
– Туда-туда, скорее, – торопил коллега, дергая врача за рукав.
Костик остался лежать – доносились встревоженные голоса, крики лобастого. Всё пытался отвлечься: дышал, старался ощутить тяжесть тела. Прошло, кажется, минут десять, не меньше.
Когда наконец поднялся, перебинтованного, притихшего, видимо уже обколотого обезболивающими, тащили на носилках к машине скорой помощи. А ведь бег с носилками мог быть еще одним испытанием на полосе препятствий. Но нет, тут взаправду – распахнули задние двери, загрузили лобастого. Один врач забрался следом, закрылся изнутри, второй обошел машину и сел вперед. Завыла мигалка, колеса взбили грязь – комья в разные стороны.
Тут кто-то похлопал по плечу – обернулся, а это Вадик и девушка, которая успокаивала лобастого.
– Ну, это знак, Костя, таких совпадений не бывает! – воскликнул Вадик, схватившись за виски.
– Чудо, что ты здесь оказался, – подхватила девушка.
О чем они? Выглядят как религиозные фанатики – безумные взгляды, восторженные голоса, только брошюры забыли.
– Побежали, братан! – Вадик достал из-за пояса что-то свернутое в трубочку. – Вон мы даже номер у Санька забрали.
Костик только сейчас осознал – хотят, чтобы подменил выбывшего. Иронично и страшненько.
– Соглашайся. Ну пожалуйста, а то мы место в общем зачете потеряем, – девушка тянула руку, словно хотела и Костика погладить по голове.
– Нет, не побегу. Что-то не могу в себя прийти. – Нахмурившийся Костик пытался скрыть победную ухмылку.
Ну и кто теперь дебил? Ну и у кого теперь команда полная? Давить так до конца.
– И вообще, как после такого можно продолжать соревнования? Не стыдно?
Вадик поглядел растерянно, потом виновато развел руками.
– Кость, ну ладно тебе, – озадаченно проговорила девушка.
Вместо того чтобы ответить, Костик молча покачал головой, развернулся и побрел к выходу из парка.
Ну повезло, как же он их уделал. Только дорогой ценой. Прямо пир на костях, – усмехнулся глупейшему каламбуру.
Смех смехом, а от чертова перелома пробрало до последней жилки. Казалось, мир вывернуло наизнанку. Вот так живешь – новая квартира, чистый офис, вежливые коллеги. Потом реальность дает трещину, и понимаешь, из чего она на самом деле.
А Вадик с командой были готовы бежать дальше. Хорошо, что их результат не зачтут, – может, задумаются. Как получилось, что под препятствием не было ничего, способного смягчить падение, – ни гимнастических матов, ни соломы?
Так погрузился в мысли, что не заметил, как трава под ногами сменилась асфальтом. Потом закончился парк – Костик очутился непонятно где. Ну и ладно, он хотя бы может ходить. Захотелось прогуляться еще: тихие дворы с детскими площадками, подъезды пятиэтажек обведены желтыми газовыми трубами.
Вызывал такси с незнакомой набережной и понял – прошел пару станций метро. Пока ждал, наблюдал за стройкой на другом берегу реки. Вспомнил, как в детстве на даче бабушка покупала ему липкие медовые соты. Скелеты этажей – те же соты, только бетонные.
В машине попросил выключить радио, слушал тихое жужжание мотора, шуршание шин. Так и не подумаешь, что реальность может надломиться. На секунду мелькнуло – а если сейчас у водителя сердечный приступ? Потеряем управление, сшибем ограду и вылетим прямо в мутную воду. Потом достанут, спилят крышу, а внутри они – кильки в консервной банке.
Стоп, невозможно. Запараноишься и перестанешь жить. А дальше что, в пещеру, медитировать? Это же бессмысленно: отшельничай, молись, неважно – потом все равно туда, на изнанку здешней реальности.
На светофоре пропустили школьника-курьера на электросамокате – короб так набит, что у парня спина выгнулась дугой. Блин, точно, половина третьего, а новых данных от Виталика всё нет. Написал пацану, спросил, где пивные фотки. Тот не ответил, и Костику представилось, как он потащится по магазинам вместо того, чтобы отмокать в горячей ванне. Зачем-то залез в таблицу с телефона. На одном листе – цифры, на другом – готовая модель. Надо, конечно, набрать еще данных, откалибровать, но предсказывать-то она уже может. Сегодня, например, должен быть мощный, восьмиградусный «Амстердам». Пивной мужик выбирает только крепкие сорта, видимо, чтобы дешево и сердито.
Телефон завибрировал, в верхней части экрана – сообщение от Виталика: «Готово» – и две обычные ссылки, на таблицу и папку с фотографиями. Можно даже не проверять. Вот и знакомые кварталы, долгий светофор с вечной пробкой. Мимо проползла поливалка, похожая на красного толстобрюхого муравья, усиков – две тугие пенные струи. Отрикошетили от бордюра – по пассажирскому стеклу мелкие капли. Стояли уж очень долго – Костик подвинулся на середину заднего сиденья, нетерпеливо глянул вперед. Ну ясно, еще и ремонт дороги.
– Я тут выскочу, можете завершать поездку.
Водитель, суровый мужик с обвислыми, бульдожьими щеками, сокрушенно ответил:
– Жуть. Сам бы пешком пошел.
Костик коротко кивнул, открыл дверь. Рабочие громко долбили асфальт.
– Осторожней под огнем, – хмыкнул мужик.
И правда, звук – точь-в-точь пулеметная очередь.
Надо было вылезать раньше. Пешком до дома – минут пять, а пробка – на все полчаса.
В подъезде вызвал лифт, прислушался: в шахте – низкое гудение, тихий скрежет. А может, пивной мужик, например, со второго этажа – так же подолгу ждет лифт и поднимается наверх, чтобы выпить, наслаждаясь красивым видом. Хотя про вид загнул – верхушки деревьев и серое небо. Как детская аппликация на листе бумаги.
Лифт наконец прибыл, нехотя разжал двери. В кабине подумал – а может, для пивного мужика подъем на последний этаж несет сакральный смысл? Через девять кругов ада и чистилище сразу в рай? Так и сам Костик, получается, туда же прямым рейсом.
Лифт содрогнулся, остановился и выпустил. Слава богу, почти дома. Достал ключи, вдруг слышит – на лестнице шуршание, возня, будто огромный кролик скребется в углу клетки.
Почувствовал себя натуралистом. Показалось, за кадром вот-вот зазвучит голос ведущего передачи о животных: «Осторожно, главное, не спугнуть – сейчас мы увидим пивного мужика в естественной среде обитания».
Сунул ключи в карман, выглянул на лестницу. Внизу, на площадке возле мусоропровода, долговязый мужчина стоит спиной к Костику. Положил локти на высокий подоконник, глядит в окно. Одет будто собрался в театр – голубоватая приталенная рубашка, узкие брюки, лакированные туфли. А возле правой – бутылка «Ледокола», только вот непонятно: пустая или нет. Этот наверняка залетный: отвергнутый кавалер или вроде того. Странно, что на том же этаже и с пивом, но всякое бывает.
Костик решил мужика не беспокоить – чего приставать, да и хватит на сегодня приключений, лучше уж домой, отдохнуть. Но долговязый вдруг развернулся и посмотрел прямо на Костика. Лицо солдата с военного мемориала: сероватое, с высоким хмурым лбом, рубленым носом и квадратным подбородком. Через секунду мужчина неожиданно присел на корточки, нащупал бутылку и, не отводя взгляда, отхлебнул. Ну и пластика – Костику стало не по себе, сил двинуться почему-то не было. Показалось, перед ним охотник, а он – добыча. Долговязый глотнул еще, тяжело крякнул и, отставив пиво, поманил Костика пальцем.
Костик вышел из-за шахты лифта, застыл на верхней ступеньке.
– Ну же, давай, – неожиданно низкий голос. – Поди-ка сюда.
Похоже, не отвертеться. Костик начал неохотно спускаться к мусоропроводу. Долговязый встал с корточек – колени хрустнули.
– Вот черт. К полтиннику, наверное, совсем одеревенею и превращусь в буратино, – прогудел мужик, протягивая костистую пятерню.
Пожали руки. Про буратино он, может, и прав – пальцы будто корни, шишковатые, длинные.
– Роман.
– Костя.
– И зачем шпионишь, Костя, – голос всё ниже и ниже. – …Не ломали давно кости? – ухмыльнулся Роман и больно хлопнул по спине.
– Да я просто услышал: на лестнице кто-то есть, и решил посмотреть.
– Получается, сильно любопытный?
Костик почувствовал – рука долговязого стиснула ему плечо.
– Не то чтобы…
Голос дрогнул: мужик-то высоченный. Даже страшно, сколько в нем роста, если со своими ста восемьюдесятью Костик ему едва до подбородка.
– А чего тогда вылез?
Ладонь долговязого вдруг поползла к шее Костика, будто гигантский паук.
– Так, хватит, – взвизгнул Костик и отпрыгнул к стене.
Роман схватил бутылку, выплеснул остатки пива на пол – в воздухе сладковатый хмельной запах. Перевернул, взялся за горлышко, по руке потекла пена.
Костик вжался в стену: ну всё, сейчас бахнет донцем по перилам, разобьет и заколет «розочкой». Но Роман внезапно остановился, слизал остатки пива с тыльной стороны ладони и захохотал.
– Вот, настоящая жизнь: нерв, эмоция! – ревел он сквозь смех. – Главное, не сердись, старичок.
– Я тебе не старичок, козлина, – зло буркнул Костик, вытирая выступившие на глазах слезы.
– Ну-ну, только не плачь. А то обидишься на соседа, и что потом будем делать? Воевать?
– В смысле «на соседа»? – чуть ли не по слогам произнес Костик, пытаясь осознать услышанное.
Роман в два шага подошел к мусоропроводу – оказалось, в нише припрятана еще одна бутылка «Ледокола». Взял с подоконника зажигалку, поддел крышку – отлетела с хлопком. Хлюпнул, всасывая пену из горлышка, и проговорил:
– Зацени, как бурлит. Прикинь, у меня там не пиво, а какой-нибудь кипящий бульон.
– Так вы здесь живете?
Костик недоверчиво рассматривал соседа. Рубашка ему как раз, а вот брюки великоваты, морщат под ремнем.
– Ага, вон там. – Роман неопределенно махнул ручищей. – Ты извини, если напугал, это я так дурачусь. Просто нравится, когда люди внезапно чувствуют по-настоящему. А то – работа, дом, работа. День за день, нынче как вчера.
Неужели это пивной мужик? Представлял его совсем по-другому: заплывшим, нервным, с кроличьими глазами. А этот гладко выбрит, свеж и полон сил. Да и вообще не похож на пьющего.
– Скажите, это не вы на лестнице по утрам пустые пивные банки оставляете?
– Допустим, – загадочно улыбнулся Роман.
Стоп… Может, сосед неправильно понял?
– Еще ставите их всегда на одно место…
Роман не дал закончить:
– Ага, на вторую ступеньку. А ты, случаем, не из ЖЭКа?
– Нет, какой там.
Костик отлип от стены и продолжил заинтересованно:
– Знаете, меня это ваше пиво так зацепило! Вы же в основном берете то, где скидка побольше?
– Тю! – Роман покачал головой. – Скидки-то тут при чем?
– Хорошо, можем и пошире взять: выбираете то, что подешевле.
– Господи, Костя! Мне за тебя страшно. Цены, скидки, ты еще скажи: «По понедельникам – с первой полки, по вторникам – со второй».
Роман сделал несколько больших глотков: кадык выпирал, будто поперек горла стало куриное крыло. Оторвался от бутылки, гулко рыгнул, вытер губы и проговорил:
– Ты не подумай: цены, скидки – всё это понятно. Но важно-то другое. На вот, глотни.
Костик взял протянутую бутылку. На этикетке – ледокол, идущий через синие льдины. Внизу надпись «Крепкое» и крупная красная восьмерка. Пробовать не хотелось.
– Я с пивом как-то не очень.
– Глотни, Костя, иначе не поймешь.
Костик умоляюще посмотрел на соседа, но тот лишь развел руками, мол, куда теперь тебе деваться.
Эх, ладно. Отхлебнул – тяжелый, приторный вкус. Проглотил, и аж передернуло: спиртяга спиртягой. Видимо, добавляют сахар, чтобы было не так противно.
– Ну? Чувствуешь?
Сколько неподдельного интереса в голосе. Будто Роман – четырехлетка, который дал другу покатать свою любимую машинку.
– Сладко…
– Еще? – с надеждой спросил Роман.
– Дрянь. Туда водки добавили, что ли?
Хотелось прополоскать рот. Тошнотная сладость обволакивала нёбо, неприятно щекотала нос. Жесть, каждый день пить это пойло…
Костик ждал новых вопросов, но сосед лишь разочарованно помотал головой. Пошарил по карманам, вынул из смятой пачки изогнутую чуть ли не вопросительным знаком сигарету, отпер фрамугу и закурил.
Вот ведь выдался денек: сначала зрелище перелома, теперь эта странная сцена. Подъезд, Костик с бутылкой дешевого пива, сосед печально смотрит в открытое окно, выпуская дым из квадратных ноздрей.
