Buch lesen: "Позолоченное счастье"
~0~
Прошлой ночью Мире приснились ящики с гнилой рыбой – темные, мрачные, покрытые пятнами от морской соли. Не слишком доброе предзнаменование, пусть Мира и не верила снам. Были у нее и другие, более весомые причины для тревоги, мысли о которых она настойчиво гнала от себя. А день начался вполне мирно и тихо в светлой классной комнате для младших учеников. Творческий час сегодня посвятили лепке, и это занятие мгновенно увлекло малышей. Дети склонились над столами, усердно мяли специальную глину и превращали коричневые комочки в фигурки зверей, птиц и крошечных кособоких человечков. Мира с удовольствием наблюдала за тем, с каким воодушевлением ребята обсуждали свои поделки и помогали друг другу. Порой и ее звали на помощь, и когда она подходила к парте, дети затаив дыхание следили за ловкими пальцами веселой учительницы.
Солнечное утро в окружении школьников стало идеальным лекарством для расшатанных нервов. Мира вспоминала, как прошлым вечером мерила шагами каюту, служившую ей спальней, сердилась, прокручивала в уме последние события, ждала, что ее крошечную лодку расстреляют в любой момент, и попутно размышляла о том, не сменить ли узор на стенах. Лютики и васильки на выбеленных досках ей достались от предыдущей хозяйки и за долгие годы успели поблекнуть. В какой-то момент тревожное ожидание порядком утомило Миру, и она решила, что со своими неприятностями разберется чуть позже. Утром она отправилась в школу и немного расслабилась, но не прошло и получаса после начала урока, как в стеклянную дверь класса постучали. Мира увидела отчаянно жестикулирующую директрису и с коротким вздохом обратилась к детям.
– Когда закончите лепить, в очередь к умывальнику. Не забудьте насухо вытирать руки.
Ей ответил нестройный хор детских голосов. Мира вышла в коридор, где помимо главы школы томились в ожидании два представительных офицера в полицейской форме. Они одарили молодую учительницу одинаково хмурыми взглядами.
– На вас поступила жалоба. Вы совершили нападение…
– Я уверена, что это ошибка! – горячо вступилась директриса за своего любимого работающего на полставки педагога.
– Вряд ли, – кротко сказала Мира. – Вас ведь господин Беренджер прислал?
– С учетом его показаний было составлено заявление, – сухо отозвался один из стражей правопорядка. – Следуйте за нами.
– Непременно. Могу я взять сумку?
Полицейский кивнул, однако не прекратил буравить Миру подозрительным взглядом. Возможно, он гадал про себя, почему злостная дебоширка выглядит такой тихоней. Или думал, что она лишь прикидывается покорной, а сама намеревается сигануть в окно, стоит только отвернуться. Не желая понапрасну изводить полицейских, Мира поспешила назад в класс, жизнерадостным тоном объявила ученикам, что ей придется срочно уехать (но она с радостью позже посмотрит на фотографии глиняных поделок!), собрала свои вещи и снова вышла в коридор. Директриса проводила учительницу-преступницу тоскливым взглядом, и Мира ободряюще ей улыбнулась.
Задержание обошлось без наручников, что, конечно, утешало. Вот только с каждым новым вдохом Мира все явственнее ощущала ледяные прикосновения подступающей паники. И все же странно, что Беренджер решил прибегнуть к помощи полиции, вместо того, чтобы нанять громил, которые в ближайшей подворотне отдубасили бы ее дубинками.
Кого теперь просить о помощи?
А может, все обойдется?.. Пожурят да отпустят.
В неудобном казенном аэробиле они очень быстро добрались до места назначения, и Мира, впервые очутившаяся в полицейском участке, перешагнула порог, охваченная как унынием, так и любопытством. Жизнь здесь, как говорится, кипела. По коридорам сновали люди, причем не всегда было понятно, кто здесь преступники, а кто стражи порядка. Очень сильно пахло дешевым кофе и пышками. Торопливо озираясь, Мира проследовала за своими сопровождающими в невзрачный кабинет, где ее встретила печальная женщина-следователь. Та без особого интереса принялась расспрашивать о событиях прошлого вечера. Мира ничего не отрицала и старалась говорить спокойно. Потом спохватилась и попыталась изобразить раскаяние, но, судя по всему, запоздала с этим. Ей сообщили, что какое-то время она проведет в камере и выставили вон.
Следующую персону, с которой Мире пришлось пообщаться в стенах этого недружелюбного заведения, она про себя прозвала «надзирателем». Этот угрюмый мужчина с неодобрением зыркнул на задержанную, которая приветствовала его с неуместным в сложившихся обстоятельствах дружелюбием, и чуть гнусавым голосом сказал:
– Снимите все украшения.
– Все-все?
«Надзиратель» нахмурился сильнее.
– Все.
С виноватой улыбкой Мира расстегнула часы, стянула через голову длинную цепочку с кулоном из цветного стекла и вынула из ушей серьги. «Надзиратель» окинул ее придирчивым взглядом с головы до ног и поморщился, когда увидел обувь.
– И туфли снимите. Вот там возьмите тапочки.
Какая уютная тюрьма. Можно смело рекомендовать ее знакомым.
Выразительное покашливание дало Мире понять, что нужно поторапливаться, и она сменила красивые украшенные стразами туфельки на тюремные тапочки.
– Я, конечно, понимаю, – задушевным тоном сказала Мира, протягивая охраннику едва разношенную пару туфель. – Такими каблуками и убить можно! Особенно если целиться в глаз.
«Надзирателю» ее шутка явно пришлась не по вкусу.
– Но я этого делать не собираюсь, – поспешно сказала Мира. – Ненавижу насилие.
– Вы сюда попали за нападение на человека.
– Все верно. И благодаря этому нападению я лишь убедилась в том, что насилие ненавижу.
Ее закрыли в камере, где уже тосковали две постоялицы – разрумяненные девицы в коротких платьях. Мира улыбнулась тихо переговаривающимся соседкам и получила хмурые гримасы в ответ. Ну и ладно.
Опустившись на низкую потертую скамью, Мира вытянула перед собой ноги и уставилась на тряпичные серые тапочки. Какая неловкая ситуация. Драка в общественном месте… Как на подобную выходку отреагировала бы мать? Мира теперь редко думала о родителях, но сейчас забавлялась представляя их лица. Глаза матушки сузились бы до щелочек, а отец… Впрочем, он вряд ли озаботился бы. Все, что не касалось дел финансовых, мало волновало господина Беллема.
Беренджер получил по заслугам, но Мира диву давалась, когда вспоминала то, как спокойно размахнулась, и как бутылка рассекла воздух. Удар оказался слабым, и Беренджер не потерял сознание, лишь рассердился, как бешеный бык. Мира фыркнула под нос, когда вспомнила его реакцию, но тут же одернула себя. Нельзя смеяться над такими вещами, иначе кто поверит в ее раскаяние?
Спустя три часа, девиц, с которыми так и не удалось познакомиться, уже увели, и Мира коротала долгие минуты в одиночестве. Она покружила по камере, даже попробовала сделать пару упражнений на растяжку, но и это ей быстро надоело.
Хотелось есть. Откуда-то вновь потянуло ароматом дешевого кофе, и на сей раз дразнящий запах лишь добавил мучений Мире, раззадорив ее аппетит. Когда мимо ее камеры решительно пронесся один из полицейских, она окликнула его жалобным тоном:
– Простите, у вас пирожок нигде не завалялся?
Полицейский повернул голову. На Миру он смотрел так, будто не верил своим ушам.
– Ну или бутерброд? – выпалила она. – Орешки? Яблоко?
Надежда на человеческое милосердие таяла на глазах, однако Мира храбрилась.
– Видите ли, я не завтракала, да и обед уже прошел… – попыталась объяснить она. – Здесь ведь тюрьма, а не пыточная.
– Это участок, а не тюрьма, – обиделся полицейский и ушел.
– Извините! – крикнула Мира ему вслед, но он не обернулся.
Переговоры, нацеленные на получение продовольствия, провалились, и Мира приготовилась стойко голодать. К ее удаче, уже через пару минут за ней пришли и попросили на выход. «Надзирателю» Мира улыбнулась как родному.
– Ваши вещи, – буркнул он. – Распишитесь.
Мира размашисто вывела подпись, вернула цепочку на шею, серьги – в уши, и принялась застегивать часы на запястье.
– Он отказался от обвинений? – мимоходом поинтересовалась она.
– Нет. За вас внесли залог.
– Кто?
– Ближайший родственник.
От неожиданности Мира ахнула в обе ладони.
– Мой отец?! Да вы шутите! Он здесь?
– Вы ведь замужем, – сурово напомнили ей. – Когда вы вышли замуж, ваш отец перестал быть вашим ближайшим родственником.
Мира опустила руки на лакированную поверхность стойки, где все еще красовались ее туфли, и голодным ястребом уставилась на охранника.
– Простите, я не совсем поняла, кто именно внес залог? – ледяным тоном спросила она.
«Надзиратель» поднял голову и глянул через ее плечо. Охваченная дурным предчувствием, Мира выдохнула сквозь зубы, повернулась к двери и застыла, когда увидела знакомый силуэт.
– Здравствуй, Мирабель.
Он словно шагнул в реальность из ее воспоминаний. Такой же красивый. Такой же загадочный. Подобный яростному снежному вихрю. Такой же ледяной и безразличный.
И как всегда одетый с иголочки.
Пару мгновений Мира просто стояла, приоткрыв рот. Потом она обратилась к «надзирателю» и вновь схватилась за ремешок от часов.
– Немедленно верните меня в тюрьму.
– Вы не в тюрьме, – сурово сказал ей «надзиратель». – А в полицейском участке.
– В камеру! Верните меня в камеру!
– Это не положено. За вас внесли залог.
Она стукнула по стойке кулаком.
– Так верните чертов залог этому…
– Не слушайте ее, – хладнокровно заявил ее благоверный. Он уже бесшумно подкрался к ним и теперь удерживал Миру за локоть. – Ее нервы подводят. Идем, дорогая.
– Вы не имеете права меня отпускать! – возмутилась Мира. – Я же буяню у вас на глазах! Вы страж порядка или нянечка в детском саду?
– Обувь заберите, – сказал охранник и неодобрительно покачал головой.
Мира увидела, как муж подхватил ее туфли. Другой рукой он все еще стискивал ее локоть. Вырваться ей удалось уже в коридоре.
– Дай сюда, – прошипела она и выхватила у него свои туфли.
Он взглянул на нее сверху вниз.
– Без истерик не обойдемся?
– Не обойдемся.
– Это твоя благодарность?
Мира открыла рот, чтобы от души его «отблагодарить», но муж взял ее за запястье и потянул за собой. Она чуть ли не вприпрыжку бежала за ним по тускло освещенному коридору. Возможно, именно так тянут на поводу норовистую кобылу. Собственное сравнение так расстроило ее, что к тому моменту, как они оказались на улице, Мира готова была совершить свое второе за неделю нападение на человека.
– Поехали, – коротко сказал муж.
Она сумрачно глянула на подплывший к ним черный аэробиль. Ее благоверный жестом отпустил водителя и распахнул перед Мирой дверь.
– Как ты так быстро приехал? – спросила она, когда они оказались внутри.
– Я уже был здесь, когда мне позвонили. Ты правда ударила человека бутылкой?
Она отвернулась к окну.
– Я не уверена, что могу отвечать на такие вопросы без адвоката.
– А он у тебя есть?
Аэробиль мчался по пустой дороге навстречу вечернему южному небу с его гигантскими синими облаками. Все темнее становилось вокруг, и все ярче полыхали городские огни. Повисшее молчание все больше раздражало Миру, пусть она сама отказалась отвечать на вопрос мужа. Она посмотрела на человека за рулем и тут же отвела взгляд. В последний раз они встречались лицом к лицу лет пять назад, после этого муж только звонил ей, и чаще всего, когда напивался вдрызг. Она приучила себя отключать коммуникатор едва слышала знакомый голос.
Подумать только, было время, когда она трепетала от восторга при одной мысли о нем. Мира вспомнила себя в свадебном платье. Дурацкий тогда выбрали фасон, но ее мнение никого не интересовало. Да она и не посмела бы возражать. Волнение в торжественный день сводило ее с ума: она боялась споткнуться, боялась, что ее замутит от переживаний. Путь от входа в центральный зал ратуши до ее жениха, который стоял впереди в ослепительных лучах солнца, казался ей непреодолимым. Мира ступила на красный ковер и покачнулась – мать толкнула ее меж лопаток. Раздался сердитый шепот:
– Не горбись. Ты ведь невеста.
Повинуясь этому приказу, Мира судорожно сглотнула, выпрямилась и пошла вперед. Чужие взгляды преследовали ее, оценивали, насмехались, но Мира смотрела только на своего жениха. О, как она любила его…
– Куда мы едем? – спросила Мира человека, который так мало был похож на того, кому она когда-то клялась в верности.
– К тебе домой.
– Ты знаешь, где я живу?
– Конечно, я знаю, где ты живешь. В плавучей лачуге недалеко от пирса.
Не лачуга, а вполне уютный коттедж. Пусть и на воде. Хотя кого она обманывает. Ветхая лодка… Но Мира любила ее почти материнской любовью.
Погода заметно испортилась, когда они добрались до моря. Когда Мира вышла из аэробиля, соленый ветер ударил ей в лицо, и она поежилась. Синоптики уже вторую неделю пророчили стихийные бедствия, и теперь казалось, что их предсказания вот-вот сбудутся. Как бы не пришлось подыскивать новое место для жилья на время непогоды.
– Ты не возражаешь, если я сперва поем? – спросила Мира, когда они оказались на борту. – Умираю от голода.
Не дожидаясь ответа, она отправилась в квадратное помещение, которое служило ей кухней, и открыла холодильник. Неудачный день, крайне неудачный… Этим вечером Мира планировала запечь цыпленка с травами, но сейчас ей было не до кулинарных геройств. Она достала хлеб, сыр и зелень и принялась сооружать нехитрые бутерброды. Плавучий дом сильно качнуло, и одинокая лампочка под потолком зашлась печальным маятником. Мира тоже пошатнулась, но мгновенно выпрямилась и уже с тревогой взглянула в иллюминатор. Возможно, синоптики не сгущали краски: шторм грозил разразиться нешуточный.
Муж появился в дверях, когда Мира уже возилась с кофейником.
– Я выступил твоим поручителем.
– Спасибо. Сколько я должна?
– Так это правда? Ты ударила человека бутылкой?
Мира опустилась за стол и взяла бутерброд.
– Понимаешь… Его нельзя было не ударить. Заслужил.
На покрытую трещинами деревянную поверхность стола легла аристократическая ладонь с сильными холеными пальцами. Мире захотелось отстраниться, но она сдержалась.
– Не думал, что однажды услышу от тебя такие слова.
Она мотнула головой, слизывая с зубов кусочек прилипшего сыра.
– Ужасная личность. Ты бы сам его стукнул.
– Ты, которая всегда пропагандировала отказ от насилия. А меня кофе не угостишь?
– Кофейник у тебя перед носом, чашки на полке.
Золотистые глаза обожгли ее на мгновенье, однако муж покорно разыскал чашку и наполнил ее горячим напитком.
– У тебя неприятности?
– Справлюсь. Прости за причиненные неудобства. Надеюсь, это не ударит по твоей репутации.
– Моя репутация сносила и не такие удары. Но если…
– Дал бы ты мне развод, о чем я просила тебя неоднократно, и тебе вообще не пришлось бы волноваться.
– Но я не собираюсь с тобой разводиться, о чем я тебя неоднократно информировал.
Мира фыркнула в чашку.
– И чего ты уперся? Я понимаю, что бумажка с золотым оттиском не сильно осложняет нам жизнь, но годы-то идут. Неужели у тебя нет желания остепениться? Ты не хочешь жениться, завести семь…
– Я уже женат, – перебил ее он. В первый раз за этот вечер в его голосе прорезался металл. – Другой жены мне не нужно.
Мира осознала, что чересчур сильно сдавила чашку, и заставила себя расслабиться. Помедлив пару мгновений, она опустила глаза и взялась за второй бутерброд.
– Расскажи мне о человеке, которого ты ударила. Он обидел тебя?
– Нет, ну что ты. Просто я новое увлечение для себя нашла – хожу по барам и расколачиваю бутылки о головы посетителей.
– Что он сделал?
– Ничего хорошего, – негромко проговорила она и подняла к нему лицо. – Но это долгая история, а я очень устала, Люк.
Он сузил глаза, когда услышал собственное имя. Потом потер лицо ладонью и встал.
– Отдохни. Я переночую в гостиной.
– Не думаю, что это хорошая идея.
Как назло за окном протяжно прогрохотал гром. Плавучий дом все отчаяннее колебался на воде.
– Не хочется садиться за руль в такую погоду.
Мира тонко улыбнулась. На что он рассчитывает? Ребячество да и только.
– Ладно, – беззаботно сказала она. – Я дам тебе одеяло.
Позже, когда она лежала в своей кровати и слушала шум дождя, ей вспомнились все события уходящего дня. Голова гудела, как старый генератор. Мира была абсолютно вымотана, но уснуть не получалось.
Спустя час мучительного бодрствования Мира завернулась в халат и выскользнула из спальни. Вторая комната пустовала. На диване покоилось сложенное стопочкой одеяло. Чуть помедлив, Мира распахнула дверь, ведущую на палубу, и увидела Люка под брезентовым навесом. Силуэт ее мужа в полумраке напоминал статую. От него веяло одиночеством. Если бы она увидела его таким в первые месяцы их брака, она бы бросилась к нему со словами: «Люк, что случилось? Ты чем-то расстроен, дорогой? Поговори со мной, пожалуйста!»
Мира улыбнулась и осторожно прикрыла дверь. Какой же глупой она была тогда.
~1~
Умеет же отец огорошить.
Решение родителя женить единственного сына в столь юном возрасте, да еще и на девице, которую тот видел два раза в жизни, поначалу показалось дурной шуткой. Кристоф Шерман поделился своими мыслями с Люком, когда они пили кофе после раннего завтрака. Мать занималась своими цветами в саду, сестры все еще спали. Люк обрадовался возможности поговорить с отцом наедине, он уже давно намекал ему на проект отеля, строительством которого хотел заняться. Однако разговор пошел по иному руслу.
– Мирабель Беллем, – медленно повторил Люк.
Он все еще надеялся, что ослышался.
– Это хороший вариант, – пророкотал отец. – Беллем – надежный партнер, и его идея заключить между вами союз мне кажется удачной. Жаль, что я сам до такого не додумался, избавил бы его от необходимости предлагать мне свою дочь в невестки.
Он отхлебнул кофе и посмотрел на сына почти сердито.
– А тебе не помешает остепениться.
Люк молча переваривал услышанное. Нет, конечно, хвататься за сердце, изображая потрясение, он не собирался. Аделину, свою старшую дочь, господин Шерман тоже отправил в ратушу, когда ему потребовалось заключить партнерскую сделку. Человек старой закалки, отец уважал традиции прошлого и считал, что самые крепкие связи – семейные. Конечно, Аделина успела молниеносно развестись и вернуться в родительский дом, но это уже детали.
– Мы же с ней едва знакомы, – сказал наконец Люк.
Перечить родителям он не привык, но надеялся привести разумные доводы, способные убедить отца. Договорной брак. Это откровенно смешно. И на ком ему придется жениться? Белое лицо Мирабель Беллем с ее наивным детским взглядом всплыло в его памяти. Они пересекались на паре приемов, и как-то раз он почти пофлиртовал с нею, но желания жениться на этом безжизненном котенке у Люка и в помине не было.
Разумеется, отца такие мелочи не волновали.
– А ты познакомься поближе. Девушка славная. Немного болезненная, но… Ее пообтесать и вывести в свет, и она станет прекрасной женой.
– Пообтесать? Пап, она же не бревно. Вот черт, или ты думаешь, что бревно?
И эту добрую шутку отец пропустил мимо ушей.
– Ждать, пока ты нагуляешься, смысла нет, – назидательно проговорил он. – Слишком ты беззаботный. Так что давай, поухаживай за дочерью Беллема. А свадьбу сыграем через пару месяцев.
– Ну вот! Теперь все скажут, что я ее обрюхатил…
– Не желаю слышать такие выражения в своем доме.
Как же редко отец улыбался. Пожалуй, улыбка не украсила бы его лицо с тяжелым подбородком и глазами навыкате. Хорошо, что только Аделина унаследовала у отца эти черты. Люк и Алира внешне походили на мать.
Кристоф кивнул горничной, чтобы поднесла кофейник, и вдруг переменил тему.
– Расскажи о своем отеле. И о суммах, которые хочешь с меня стрясти.
Интерес отца к первому самостоятельному проекту Люка немного сгладил недовольство от столь неприятных брачных перспектив. Поразмыслив в одиночестве, Люк решил, что свадьба не так сильно его пугает. Вряд ли брак что-то изменит в его жизни, а если и изменит, то к лучшему. Люку давно наскучили детские забавы, он рвался попробовать себя в большом бизнесе. В Нинхане, с его стариковской привязанностью к традиционным семейным ценностям, статус женатого человека только пойдет Люку на пользу.
Его друзья, которых Люк огорошил новостью тем же вечером, поначалу решили, что он шутит, а потом подняли его на смех. Больше всех хохотал Адриан. Люк не упоминал о том, что это отец решил женить его, поэтому все пришли к выводу, что их приятель попросту рехнулся от внезапно проснувшейся любви к деревенской простушке. Люк и сам веселился поначалу и изображал влюбленного идиота. Потом Сандра затащила его в пустую спальню и устроила истерику.
– Женишься? Ты женишься? Ты…
– Это просто сделка, – терпеливо ответил Люк. – Так решил отец.
Она воздела руки к потолку.
– А твой отец в курсе, что мы с тобой встречаемся?
«Смелое заявление», – подумал Люк.
«Встречи» их носили нерегулярный характер, и в перерывах между ними Люк успевал приятно провести время с другими девушками, да и Сандра ни в чем себе не отказывала. Они были знакомы еще со студенческих времен и часто пересекались в компаниях общих друзей, но Люк быстро уставал от нее, если тесное общение затягивалось. Поведение Сандры, ее ядовитый язык и капризы, кого угодно утомили бы.
– Послушай, я не стану обсуждать это с тобой, – жестко сказал он. – Сейчас меня волнует только одно – поддержит меня отец с отелем или нет. Если мне нужно будет гарем завести ради этого, я это сделаю.
Сандра мгновенно осеклась. Она опустилась на застеленную кровать и погрузила пальцы в свои взлохмаченные светлые волосы.
– Дикость какая-то, – пробормотала она. – Я понимаю еще, что Аделину замуж выдали, но ты…
– Так уж у нас принято, – холодно сказал Люк. – Не нравятся традиции нашей семьи?
– Да я же не об этом! – в сердцах воскликнула она. – У нас только все наладилось!..
«Что? Что у нас наладилось?» – хотел спросить он, но сдержался.
Незачем было обижать ее еще больше.
Сандра подняла на него глаза и тихо спросила:
– Это правда только сделка?
– Правда, – подтвердил он и после короткой паузы прибавил: – Я ведь ее почти не знаю. Уверен, и она не в восторге.
– Значит долго это не продлится, – решила Сандра.
Она встала и обвила его руками. Люк подавил нетерпеливый вздох и обнял ее в ответ.
Больше всего на свете он ненавидел нервные срывы и истерики на пустом месте. А их он повидал немало, благодаря сестричкам. Оставалось надеяться на то, что Мирабель – девушка иного сорта.
И кстати, пора было поближе познакомиться с невестой.
