© Евгения Евпак, 2021
ISBN 978-5-0055-2708-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Как говорится, «многие знания – многие скорби»…
Читаю книгу Теодора Адорно «Философия современного искусства». На сладенькое взяла книгу Когоутека «Техника композиции в музыке XX века».
Конечно, вы скажете, что о современном искусстве за неделю мало чего можно узнать, хотя, позвольте, ведь в восприятии искусства главное – это внутреннее ощущение реципиента, не так ли?
И вот здесь как раз возникает вопрос: стоило ли с конца 16-го до начала 20-го века создавать столь прекрасную благозвучную музыку таким великим композиторам, как Монтеверди, Бах, Гайдн, Моцарт (!), Бетховен, Брамс, Шуберт, Шопен, Мусогрский, Римский-Корсаков, Рахманинов и т.д., чтобы потом она выродилась в математические формулы диссонансов, презерающих трезвучие? И какое влияние такая новая музыка оказывает на массового слушателя? На его центральную нервную систему и исполнительные органы других систем организма?!
Опровергните мою точку зрения, кто убеждён, что музыка должна состоять сплошь только из диссонансов, и что за такой музыкой может быть будущее.
Какое, например, будущее в электронной музыке, которая создаётся диджеями с абсолютно дилетантскими знаниями о законах теории музыки и гармонии?
Давайте попробуем провести грань, которая отделяет дилетанта, умеющего грамотно сводить, от настоящего профессионального композитора, виртуозно использующего технику 12-тонового письма, принципы сериализма и пуантилизма. В чью пользу будет сравнение? Если акустически, то может выиграть дилетант, не имеющий ни малейшего представления о законах и принципах построения мелодии и её гармонической вертикали; если логически, – могут выиграть композиторы, использующие атональный язык в качестве основной техники, и тогда процесс восприятия Музыки будет совершенно оторван от сердца, став исключительно интеллектуальным, и есть вероятность, что так уши массового слушателя быстро свернутся в трубочку.
Не пора ли выработать стратегию, которая сможет примирить оба лагеря? Если да, то как она должна выглядеть и звучать?
Чувствовать радость —
Химия эндорфинов.
Лёгкое тело, улыбка,
Полёт, и
Сияние глаз.
Всё, как в волшебной сказке,
Очень приятно и мило.
Здесь и сейчас
Каждый миг – наслаждение!
Жизнь удалась!
Чувствовать страх…
И уверенность – вмиг
Где-то там, в параллельной вселенной.
Мир разбивается вдребезги,
Катится втартарары.
Планов крушенье
и потеря
Веры в себя
мгновенная,
Следуя правилам чьей-то
Чужой игры.
Чувствовать боль —
Наконец, услышать душу и тело.
Боль обнажает
Груз не решённых проблем.
Жить без согласия с собой —
Это не дело.
Боль – это знак
Пришедших в жизнь перемен.
Можно почувствовать гнев или грусть,
И, конечно,
Гамму оттенков других разновидностей чувств.
Все состояния эти нужны неизбежно
Нам, человекам,
Чтоб жизни запомнился вкус.
Вместо предисловия
Предвижу, что предлагаемое вниманию моих уважаемых читателей откровение будет воспринято неоднозначно. На самом деле, у меня куда лучше получается писать музыку, особенно песни. Но песни я стараюсь писать позитивные, а содержание этого опуса своей формой и идейным своеобразием требовало от меня воплощения в эпистолярном жанре.
Очень надеюсь, что всякий, кто прочтёт предлагаемый опус, не будет судить меня строго, а замечательный человек, ставший мне очень близким после того, как я изучила его литературное творчество, поймёт моё состояние правильно, и мы (в первую очередь, я) окончательно настроимся на рабочий лад, без каких-либо неуместных в предлагаемых обстоятельствах двусмысленностей.
Когда-то наши души высек Бог
Из двух камней, что находились по соседству.
Ты мне родной. Твоя душа – из детства!
И много вместе нам уже пришлось пройти дорог.
Тебя я знаю. Я тебя люблю!
Мы то встречались, то куда-то разлетались,
Но параллельно мы вершили эволюцию свою,
И каждый раз при встрече вдохновлялись.
Мой милый дубль! Мы с тобой – родня.
Как хорошо, что ты есть у меня!
Привет, мой дорогой!
Прочла почти все твои рассказы и даже стихи на одноимённом ресурсе. Поначалу хотелось написать много рецензий, прокомментировать каждое твоё произведение, но в нашей переписке ты сам сказал мне о том, что мне следует больше отдыхать и «не отвлекаться […]». Но я увлеклась. Несомненно, ты пишешь очень образно и увлекательно. Поэтому моя реакция вполне логична и объяснима. По крайней мере, в системе координат женской логики. Обдумав несколько раз мысль про «не отвлечение», решила не отвлекать тебя, и поэтому оставляю свой эпистолярный опус максимально безымянным, в надежде, что просто выговорюсь/выпишусь здесь, а ты так никогда этого и не прочтёшь (тогда зачем пишу? Скорее, для самоуспокоения и в попытке выплеснуть ту энергию, которая может вдальнейшем при неправильном моём с нею обращении изменить направление нашего со-творчества, чего уж точно не хочется, ибо наш творческий союз прекрасен!).
У тебя была божественной красоты и наивысшей степени откровенности серия писем об односторонней любви к даме сердца. Читала их, и вспоминала истории из своей жизни. Как сняла и выпустила документальную комедию с нулевым бюджетом о своей любви к одному преуспевающему молодому российскому учёному, которого люблю уже семь лет; как сейчас, спустя этих семь лет, «закрывая гештальт» с учёным, с твоей подачи услышала слова о «зеркальных отражениях» и определила тебя как своего духовного близнеца. И всё это на фоне совершенного осознания, что любимого учёного мне ни в коем случае нельзя отвлекать от его единственной возлюбленной Науки, а тебя ни за что нельзя опускать на уровень бытовых взаимоотношений мужчины и женщины, ибо это всё уже и так многократно было и есть в твоей жизни. А в нашем взаимодействии, которое хочется продолжать и не прекращать, я вижу себя в роли вечно юной девочки, играющей (нет, не на лютне! а скорее на волшебных клавишах, что и стараюсь делать), тебя же (в отличие от твоего лирического героя, который, усомнившись в уместности домработниц почтенного возраста и инфантильных дев, не способных совмещать быт с высокими искусствами) хочу видеть всегда в роли активного Творца, воплощающего свои истории в причудливые сюжеты спектаклей, мюзиклов, клипов, кино. Да, кино! Очень хочу вместе с тобой делать детское кино! Да так, чтобы мы всегда радовались результатам такого творческого взаимодействия и делали мир вокруг нас лучше, радостнее и добрее, помогая развиваться детям и всякому, кто обратится к нам с тобой за профессиональной помощью.
Вот только сейчас я, как и твой лирический герой из той самой серии писем, общаюсь с воображаемым образом, не будучи уверенной в том, что такое общение даст какие-либо конструктивные плоды, кроме того, что возникший эффект магнетизма и сопутствующие энергии земных вибраций могут частично самопоглотиться в процессе литературного творчества (хотя очень на это надеюсь!).
В любой истории важен конфликт. Тогда понятно, зачем она создаётся: герой проходит испытания, преодолевает препятствия, и выходит либо победителем, либо побеждённым. Но моя история здесь и сейчас с открытым концом. Я не знаю наверняка, удастся ли мне разгорающуюся влюблённость в твою харизматичную личность Творца успокоить и перевести в мирное русло рабочих отношений, или же найти какой-то компромисс, обсудив с тобой открыто в диалоге то, что начало происходить в моей душе или в моём сознании после погружения в созданный тобою мир образов. Да и как переключиться «в оффтоп», и начать занимать твоё внимание моими внутренними переживаниями и душевными волнениями? Не нужно это всё двум профессионалам! Я точно знаю, и оттого вдвое тщательнее стараюсь подбирать слова. Будет ли это открытое сочинение точкой невозврата? Не знаю. Но ты сам просил меня быть предельно честной. И, выполняя обещание, данное тебе, я предельно честна с тобой как с соавтором и с человеком, за несколько дней сумевшим завоевать безраздельно всё моё внимание.
Если бы сам Фрейд консультировал меня сейчас, он либо начал бы меня расспрашивать о моих скрытых желаниях и их первопричинах, и мы бы доковырялись с ним до моей детской влюблённости в мальчика по имени А., который был старше меня на семь лет, и на даче (наши дачи были по соседству) играл со мной и своим младшим братиком по имени К. в семью, а после уехал в Германию с родителями, успев признаться мне в любви, поцеловать меня восьмилетнюю в губы и проучить обидевшего меня одноклассника в школе, где мы вместе учились, и перед самым своим отъездом влюбиться в девочку из параллельного восьмого класса и в день собственных проводов рассказывать мне об этом своём приключении. Или почтенный Зигги мог услышать от меня душещипательную историю моего успеха в изучении английского языка через неразделённую любовь к преподавателю-практиканту, В.М., который знал моего старшего брата, был ему ровесником (старше меня на девять лет), и помогал мне десятилетней освоить тонкости поэтического перевода песни популярной в середине 90х группы Scorpions «Since You’ve Gone» / «Lonely Nights». Сейчас вот вспоминаю эти истории из детства, и прихожу к мысли о том, насколько силён эффект синестезии в освоении чего угодно! Вот, взять к примеру английский. Ну, скажи, стала бы я его с таким рвением изучать, будь условный В.М. не красавцем, и не предложи он мне интересное индивидуальное задание? Возможно, и стала бы, но по своим собственным убеждениям, которые всё равно имели бы отсылку к моим желаниям и целям. Но ведь, согласись, делать что-то в порыве страсти и по любви куда эффективнее?! Вот так у нас с тобой, творцов, и происходит отсев неинтересных проектов…
Возвращаясь к старику Фрейду – он ведь мог убедить меня во время нашей воображаемой консультации в том, что «иногда банан – это просто банан». Сделаю себе с утра смузи с бананом, манарином и имбирём, чтобы проверить гипотезу! В случае моего предполагаемого диагноза «острой повышенной влюбляемости в со-творцов» такое истолкование означало бы, что я элементарно продолжаю искать сильного мужчину, который был бы готов меня поддерживать как женщину. Но здесь логическая цепочка снова раздваивается, и, если рассматривать неудобный в контексте профессионального общения личный аспект, дальше следовал мой совершенно не тактичный вопрос о том, какой у тебя резус-фактор (мне нужен отрицательный!); а по второй логической линии мы бы определили сферы профессиональной ответственности в совместных проектах (но это мы и так можем сделать!).
И тогда, мой дорогой Творец, раз уж я зашла так далеко, и ты теперь знаешь, чего я опасаюсь, наверное, с моей стороны будет справедливым попросить тебя – успокой меня, пожалуйста. Ведь мы оба знаем, что историю личных взаимоотношений именно мне и именно с тобой поднимать и развивать никак нельзя. И тогда, сложив из всего предыдущего повествования моего (кое так сильно напоминает современную трактовку письма пушкинской Татьяны) образ уязвимой, ранимой девочки, всели в меня уверенность, что я справлюсь с этим переживанием, или давай его переживём вместе, ведь твоей житейской мудрости на десять с хвостиком лет больше, чем моей, а в совокупности с твоим креативным потенциалом так и вообще может хватить на то, чтобы «наставлять на путь истинный» тысячи таких юных и нежных дев, как я…
Пора заканчивать. На часах 04:54. Уже сегодня утром мне снова на работу. А ты, надеюсь, немного выспишься перед новым плодотворным днём.
Хочу пожелать нам с тобой продолжать вместе творить, а себе – уже вывести за скобки то, что меня стало отвлекать от продуктивного процесса со-творчества.
Der kostenlose Auszug ist beendet.