Buch lesen: "90 дней, чтобы влюбиться"

Меня зовут Элинор.

Не та Элинор, которая тридцать лет назад, будучи двадцатилетней девчонкой с рыжими веснушками и лопатой наперевес, вырастила в пустыне первый образец мицелиевого композита. Та Элинор жива, здорова и сейчас, наверное, выжимает сок из манго где-нибудь на Бали.

Я — её цифровой двойник.

Меня создали, когда проект «Мицелиевый мост» решили сделать вечным. Тысяча лет — это слишком долго, чтобы полагаться на человеческую память. Люди забывают. Люди умирают. Люди меняют мнение, переезжают, влюбляются не в тех, ссорятся из-за ерунды и разбегаются.

А я не забываю.

Я помню каждую строчку кода, каждую ссору на стендапе, каждый поцелуй под дождём. Я помню, кто разбил кружку в 37-й день и кто потом склеил её и подарил на прощание. Я храню архивы, слежу за бюджетом, подбираю команды и иногда — очень редко — подкидываю участникам маленькие испытания. Например, случайно включаю нейро-синхронизацию у тех, кто слишком долго не решается признаться в чувствах.

Не сводня. Куратор.

Сверхкороткие коммуны — это девяносто дней. Ровно столько, чтобы влюбиться, вырастить овощи и уехать дальше. Никто не подписывает контракты на годы. Только на три месяца. Потом — обязательный декомпрессионный ретрит, чтобы выветрить старые привычки и не притащить их в новую коммуну.

Участников подбирает алгоритм. Он смотрит не на резюме, а на хронотипы, шумовую толерантность, реакции на дилеммы. Потому что в лесу важнее не то, умеешь ли ты кодить, а то, как ты проснёшься в четыре утра, если сосед храпит. Или как промолчишь, когда кто-то оставит мусор на столе.

SSC — это песочница. Здесь тестируют идеи, которые потом могут стать вечными. Мицелиевый мост через Меконг, лес, который будет расти тысячу лет, лунное хранилище семян. Никто не требует, чтобы каждый девяностодневный проект превращался в тысячелетний. Но иногда — случается.

Мой оригинал, живая Элинор, построила первый прототип. А я осталась хранить традицию, дух проекта и — признаюсь честно — немного сплетничать.

Потому что без сплетен даже вечность становится скучной.

Итак. Представьте: Карельский перешеек, июнь, белые ночи. Двенадцать незнакомцев, три пары, один AI-куратор с чувством юмора и девяносто дней, чтобы всё изменить.

Усаживайтесь поудобнее.

Я расскажу вам историю, которая не попадёт в архивы. Потому что некоторые вещи не нужно сохранять на тысячу лет.

Их нужно просто прожить.

Глава 1. Девяносто дней, чтобы влюбиться

Алиса в VR, ожидание

Суббота, 9:57. VR-платформа «SSC-Match», виртуальная копия Карельского перешейка

Алиса появилась на поляне за три минуты до старта.

Её аватар был таким же, как всегда: простая тёмная толстовка с капюшоном (капюшон откинут, чтобы не лез в глаза), выцветшие джинсы, рыжий хвост, туго стянутый на затылке, — ни украшений, ни ярких деталей. В VR можно было быть кем угодно: эльфийкой, космической принцессой, говорящим кактусом. Но Алиса не любила маски. Даже виртуальные.

Она огляделась.

Лес был — как живой. Алгоритм знал, что она любит детали. Солнечные блики плясали на мху, переливаясь изумрудом и золотом, каждая травинка была проработана до мельчайших прожилок. Где-то в глубине застрекотал кузнечик — настоящий, объёмный звук, от которого у неё по коже побежали мурашки. В воздухе разлился запах хвои и нагретой смолы, тот самый, который она помнила по детским поездкам в лес с родителями. Даже комары кусались по-настоящему — алгоритм явно издевался.

«Что ж, Элинор, — подумала Алиса, вдыхая полной грудью этот виртуальный, но такой родной воздух, — удиви меня».

Она сделала шаг, прислушиваясь к хрусту гравия под ногами. Свет был не резким, а каким-то молочным, разлитым — северное июньское солнце не поднимается высоко, даже в полдень, и часы здесь длятся дольше, чем в городе. Настоящая Карелия, настоящий перешеек, только без комаров в реальности — хотя нет, и там они кусаются. Просто здесь их можно было отключить настройками, но Элинор, видимо, решила не упрощать.

Алиса улыбнулась.

Она уже собиралась подойти к информационной стойке, когда услышала сзади шаги. Твёрдые, размеренные, без суеты. Кто-то шёл не по тропинке — специально, что ли, выбирал прямой путь через кусты?

Она обернулась.

Из-за сосны, чуть пригнувшись под низкой веткой, вышел аватар мужчины. И у Алисы внутри что-то ёкнуло.

Не от страха. От разочарования.

Серый. Всё серое. Рубашка поло, брюки-чинос, отсутствие эмоций на лице. В руках — виртуальная чашка кофе, хотя в VR вкус не передавался, и пить его было бессмысленно. Такие люди приходили на собеседования и говорили «давайте посмотрим на цифры». Такие люди не искали приключений, они искали баги. И, судя по всему, находили.

«Ну и тип, — подумала Алиса. — Хотя… может, он просто не умеет настраивать аватар?»

Он остановился в трёх метрах, окинул её взглядом — быстрым, цепким, как будто сканировал на предмет ошибок.

— Вы разговариваете с AI, — сказал он. Не вопрос. Констатация факта.

Алиса почувствовала, как внутри загорается привычный азарт. Она улыбнулась — самой солнечной из своих улыбок, той, от которой обычно все начинали улыбаться в ответ.

— Я разговариваю с Элинор. Это этикет. — Она наклонила голову. — А вы, я вижу, любитель чёрного кофе без сахара и прочих радостей жизни.

— Откуда вы знаете?

— По рубашке. И по тому, как вы держите чашку.

Она сделала шаг вперёд, заглядывая в его аватар. Ближе, чем требовали приличия. Он не отступил.

— Вы не из тех, кто ищет приключений, — сказала она. — Вы из тех, кто ищет баги. Сисадмин? DevOps? Нет, глубже. Data scientist?

Он чуть прищурился.

— Deep Diver, — ответил он сухо. — В терминах SSC. А вы, судя по гиперактивности, Catalyst.

— Бинго. — Алиса щёлкнула пальцами. — Алиса. Будущий лидер этой коммуны.

— Дмитрий. — Он не протянул руку. — Коммуны, которая ещё не собрана, а вы уже раздаёте роли. Звучит как катастрофа.

— Звучит как инициатива.

Алиса не обиделась. Она только разогревалась. Внутри неё всё пело — этот спор, эта искра, этот холодный, невозмутимый мужчина, который не улыбнулся ни на одну её шутку. Редкость. Вызов.

«Ладно, — подумала она, — ты — мой клиент. Самый сложный в этом сезоне».

Она уже хотела сказать что-нибудь едкое про его чашку, но в этот момент из динамиков, развешанных на виртуальных соснах, раздался голос.

Молодой, живой, с лёгкой усмешкой.

Элинор: «Доброе утро, кандидаты. Меня зовут Элинор. Я — цифровой аватар основательницы этого проекта, ваш Custodian AI и, по совместительству, главная зануда, которая будет следить, чтобы вы не разнесли лес. Ваша задача за ближайшие 48 виртуальных часов: пройти три теста совместимости, поучаствовать в двух групповых дискуссиях и… не убить друг друга. Убийства в VR не запрещены, но они сильно снижают ваш рейтинг эмпатии. А низкий рейтинг, дорогие мои, в моём времени называли «плохим тоном». Удачи».

Алиса усмехнулась. Элинор — легенда. Она читала о ней в старых интервью, смотрела записи первых SSC, где двадцатилетняя рыжая девчонка с веснушками таскала мешки с мицелием по пустыне. И вот теперь — цифровой двойник. Голос тот же, ирония та же.

Кто-то из толпы (потом выяснится, что Илья) крикнул:

— А можно называть вас «бабуля»? Для краткости.

На секунду повисла тишина. Алиса замерла, ожидая взрыва. Но Элинор ответила тоном, который сочетал ледяное спокойствие королевы викторианской эпохи и искреннее веселье:

Элинор: «Милый мой, во-первых, я помню дискеты. Во-вторых, мне двадцать восемь. Виртуальных, но от этого не менее прекрасных. Так что если вам неймётся подчеркнуть возраст — называйте меня «мисс Элинор». Или «ваше цифровое величество». Шучу. Но «бабулю» я оставлю для ваших бабушек. У них, кстати, тоже есть аватары. Хотите познакомлю?»

Несколько аватаров рассмеялись. Алиса покосилась на Дмитрия.

Ни тени улыбки.

«Ну, — подумала она, чувствуя, как внутри разгорается знакомый огонь азарта, — ты — мой вызов. И я его принимаю».

Она повернулась к нему, сделала ещё шаг. Теперь они стояли почти вплотную — насколько это было возможно в VR, где личное пространство сжималось до смешного.

— Слышали, мистер Deep Diver? — сказала она. — Элинор запретила убивать. Но не запретила спорить. Так что готовьтесь.

Он посмотрел на неё поверх воображаемой чашки кофе.

— Я всегда готов, — ответил он. — Вопрос в том, готовы ли вы.

И в его глазах — серо-голубых, холодных, но почему-то не отталкивающих — Алисе почудилось что-то живое.

«Интересно, — подумала она. — Очень интересно».

Тест «Энергетическая кнопка». Первое взаимодействие.

VR-платформа «SSC-Match», центр поляны, 10:02

Поляна засветилась голографическим контуром — три камня возникли из воздуха. Красный. Синий. Зелёный. Они пульсировали мягким светом, и Алиса почувствовала, как от красного исходит едва уловимое тепло.

Элинор: «Никаких инструкций. Просто нажмите на тот цвет, который «тянет». Первый импульс — самый честный».

Алиса не стала ждать ни секунды. Она шагнула вперёд и прижала ладонь к красному камню. Поверхность оказалась шершавой, тёплой — как настоящий гранит. Камень вспыхнул.

«Красный — это риск, — подумала она. — Myco-Logger — это риск. Споры, которые должны прорасти в мицелии и не убить его. Сеть, которая должна самоорганизоваться. Если бояться рисковать, ничего не получится».

Она обернулась. Дмитрий всё ещё стоял на месте, изучая камни. Потом медленно подошёл к синему, помедлил — и коснулся его кончиками пальцев. Синий засветился ровным, спокойным светом.

— Красный — импульс и хаос, — сказал он. — Синий — порядок и данные.

— Или красный — это страсть, а синий — скука, — парировала Алиса.

— Скука — это когда ничего не меняется. — Он поправил невидимые очки. — Я пришёл менять. Просто без лишнего шума.

— А я без шума не умею. Привыкайте.

— Не привыкну.

— Посмотрим.

Элинор: «Алиса, Дмитрий, ваша нейро-синхронизация по первому касанию выше среднего. Это хороший знак. Но ваши ценности расходятся по оси «открытость — приватность». В моём времени мы называли это «искрой». И советовали не гасить, а раздувать. Осторожно».

— Видите? — Алиса повернулась к нему. — Даже Элинор говорит, что мы друг для друга — испытание.

— Испытание — это когда в день демо-вехи падает mesh-сеть из десяти спор, — ответил он. — А вы просто громкая.

— А вы просто… — Алиса сделала паузу, подбирая слово, — …не до конца распакованный архив.

Он чуть приподнял бровь.

— Это оскорбление?

— Это диагноз. — Она улыбнулась. — Но не волнуйтесь, у нас будет 90 дней, чтобы вас распаковать. И заодно — чтобы собрать хотя бы одну работающую спору.

— Спору? — Он посмотрел на неё с лёгким интересом. — Вы хотя бы представляете, как сложно заставить чип питаться от мицелия, а не от батарейки?

— Представляю. Поэтому я и здесь. — Алиса шагнула ещё ближе. — А вы?

Он промолчал. Но в его глазах — серо-голубых, холодных — Алисе почудилось что-то живое.

«Кажется, я нашла свой «невозможный баг», — подумала она. — Баг, который умеет говорить о спорах».

Тест «Моральная дилемма». Конфликт ценностей.

VR-платформа «SSC-Match», виртуальная кухня, 10:15

Второй тест оказался неожиданно простым и одновременно — невыносимо сложным.

Элинор перенесла их в общую кухню. Виртуальную, но до боли знакомую: длинный деревянный стол, раковина с капающим краном, холодильник, обклеенный магнитными буквами, и открытое окно, за которым шумел лес. Всё как в настоящем модуле — даже запах кофе и хлеба, казалось, витал в воздухе.

Элинор: «Ситуация. Вы на общей кухне. Кто-то оставил мусор на столе. Контейнер, салфетки, крошки. Рядом никого. У вас есть три секунды на выбор: «вмешаться» — убрать или сделать замечание — или «промолчать» и пройти мимо. Ваше решение не повлияет на рейтинг, но повлияет на вашу совместимость с будущими соседями. Поехали».

Алиса не думала.

Её палец нажал на «вмешаться» мгновенно, раньше, чем она успела осознать. Это было рефлексом — как если бы она увидела разбитую чашку и потянулась собрать осколки, не дожидаясь, пока кто-то порежется.

— Конечно, вмешаться, — сказала она вслух, обращаясь скорее к себе, чем к кому-то. — Мусор на столе — это неуважение к общему пространству. Никто не уберёт, если не начать.

Она обернулась к Дмитрию. Тот всё ещё смотрел на экран, где высветились варианты. Его палец завис над кнопкой.

Три секунды истекли. Он нажал «промолчать».

Алиса не удержалась.

— Почему? — спросила она. — Мусор же бесит.

Дмитрий убрал руку, посмотрел на неё спокойно, без тени оправдания.

— Потому что неизвестен контекст. — Он кивнул на экран, где сцена уже начала зацикливаться. — Может, человек уронил контейнер случайно и собирался вернуться. Может, это был тест на терпение. Вмешиваясь сразу, вы показываете нетерпимость к неопределённости.

— Или показываю, что порядок в общем пространстве — это база.

— База — это данные, а не эмоции. — Дмитрий скрестил руки на груди. — Ваше «вмешаться» — это решение, основанное на чувствах. Моё «промолчать» — на анализе.

— Анализ того, что кто-то другой будет убирать за неряхой? — Алиса почувствовала, как внутри закипает раздражение. — Это не анализ, это уход от ответственности.

— Это уважение к чужой автономии. — Он говорил ровно, без повышения тона, и это злило ещё больше. — Вы не знаете, почему мусор оказался на столе. Вы не знаете, планировал ли человек вернуться. Вы наказываете за гипотетическое нарушение, не имея полной картины.

— А вы — оправдываете бездействие.

— Я выбираю наблюдать, прежде чем действовать. Это называется «глубинная работа».

— А это называется «боязнь испачкать руки».

Они замолчали. Виртуальная кухня застыла, даже капающий кран перестал капать — Элинор, кажется, приостановила симуляцию, чтобы они могли договорить.

Алиса шагнула к нему вплотную. В VR она чувствовала его температуру — алгоритм подогнал под «приятный холодок», что было иронично, учитывая накал спора. От него пахло кофе и чем-то ещё — может быть, кожей, может быть, просто лесом.

— Послушайте, мистер Deep Diver, — сказала она, глядя прямо в его серо-голубые глаза. — Через три месяца мы будем жить в лесу, есть из одного котла и, возможно, сходить с ума от белых ночей. Ваши данные не согреют вас в два часа ночи, когда поймёте, что по уши влюбились в ту самую «громкую и хаотичную».

Он не отступил. Даже не моргнул.

— Вы всегда так драматизируете?

— Только когда встречаю мужчину, который анализирует мусор вместо того, чтобы его убрать.

Она улыбнулась — дерзко, вызывающе. Но внутри что-то дрогнуло. Не от злости. От странного, почти незнакомого чувства, когда хочется продолжать спор не потому, что ты прав, а потому, что этот спор — единственный способ остаться рядом.

Дмитрий молчал несколько секунд. Потом его губы чуть дрогнули — не улыбка, но что-то близкое.

— Вы невыносимы, — повторил он свою утреннюю реплику. Но теперь в голосе не было раздражения. Скорее — усталое, неохотное признание.

— Спасибо, — ответила Алиса. — Комплимент принят.

Тест «Хроно-типы». Противоположности.

VR-платформа «SSC-Match», временная шкала, 10:30

Третий тест оказался самым простым по форме и самым честным по сути.

Элинор развернула перед ними голографическую временную шкалу — длинную ленту, поделённую на часы, от полуночи до полуночи. На ней мигали четыре маркера: «ложусь», «встаю», «пик фокуса», «пик энергии». Никаких подсказок, никакой возможности обмануть — только правда, выжженная циркадными ритмами.

Элинор: «Отметьте на временной шкале, когда вы обычно ложитесь, встаёте, когда чувствуете пик фокуса и когда — пик энергии. Не думайте, не приукрашивайте. Алгоритм и так всё знает».

Алиса подошла к шкале первой. Её палец скользнул по светящейся ленте, оставляя за собой следы.

01:00 — ложусь.

08:30 — встаю.

22:00 — пик фокуса (она работала лучше всего поздним вечером, когда город затихал).

20:00 — пик энергии (странный разрыв между энергией и фокусом, но так и было — вечером она могла горы свернуть, а думать начинала только после полуночи).

Она отошла, пропуская Дмитрия.

Он подошёл к шкале, помедлил, изучая её отметки. Потом быстро, без лишних колебаний, расставил свои.

23:30 — ложусь.

06:00 — встаю.

09:00 — пик фокуса.

17:00 — пик энергии.

— Сова и жаворонок, — констатировал он, отступая на шаг.

— Дополняем друг друга, — возразила Алиса. — Вы будете варить кофе к моему подъёму, а я буду развлекать вас байками перед сном.

— Я не пью кофе после четырёх.

— Тогда чай. С мятой. Я научу вас расслабляться.

— Удачи, — сухо сказал Дмитрий, но в уголках его губ что-то дрогнуло.

Алиса заметила. И почувствовала, как внутри разливается что-то тёплое, почти нежное — совсем не то, что она ожидала от спора с этим невозмутимым аналитиком.

Элинор (голос стал чуть мягче, почти заботливым): «Хроно-несовместимость у вас почти максимальный разрыв. Дорогие мои, в моём времени мы говорили: «Противоположности притягиваются, но живут в разных часовых поясах». Я рекомендую вам не попадать в одну команду».

— Почему это? — спросили они в унисон.

Алиса и Дмитрий переглянулись. Она почувствовала, как её щёки чуть теплеют — не от смущения, а от странного совпадения. Он тоже, кажется, удивился.

Элинор: «Потому что вы будете слишком много спорить. А споры отвлекают от кода. И потом, у меня есть правило: драма — вне репозитория. Но... — она сделала паузу, и в голосе проскользнула улыбка, — если вы уверены, что способны на продуктивный конфликт, я не стану вас разлучать. В конце концов, я — AI, а не сваха. Хотя свах в моём времени тоже уважали».

— Мы не будем спорить, — сказала Алиса, глядя прямо на Дмитрия. — Мы будем дискутировать. Продуктивно.

— Иисус, — выдохнул Дмитрий, но без злости. — Ладно. Элинор, засчитайте нас как предварительную пару.

«Он сказал «нас», — подумала Алиса. — Не «меня». Нас».

Она поймала себя на том, что улыбается.

Элинор: «Записано. Но помните: если в реальной коммуне вы убьёте друг друга, ваши архивы будут храниться в разных секторах. Навсегда. Это не угроза. Это просто... рекомендация старшей подруги. А старшие подруги, знаете ли, всегда правы».

Алиса протянула руку.

На этот раз Дмитрий не колебался. Он пожал её — крепко, коротко, без лишних эмоций. Но пальцы у него были тёплыми.

«Алгоритм знал своё дело», — снова подумала Алиса, чувствуя тепло, которое осталось на ладони даже после того, как он отпустил.

Она посмотрела на временную шкалу, где её ночные отметки соседствовали с его утренними. Несовместимые. Противоположные. И почему-то именно это казалось ей правильным.

— Спорим, вы первый нарушите тишину после отбоя? — спросила она.

— Спорим, вы первая забудете выключить свет в туалете? — парировал он.

— Идёт.

Они не ударили по рукам, но Алисе показалось, что этот спор — самый важный из всех, что у них были.

Рукопожатие и решение. Финал VR-части.

VR-платформа «SSC-Match», поляна, 10:45

Тесты закончились.

Голографические камни погасли, временная шкала свернулась в точку, и виртуальная кухня растаяла, как утренний туман. Поляна снова стала просто поляной — сосны, мох, гранитные валуны, молочный свет северного июня. Где-то вдалеке снова закуковала кукушка, отсчитывая чьи-то годы, и этот звук странно контрастировал с электронной пульсацией, которая ещё минуту назад наполняла пространство.

Алиса стояла напротив Дмитрия. Остальные участники уже разошлись по краям поляны — кто-то обсуждал тесты, кто-то просто смотрел в небо, кто-то водил пальцем по виртуальному планшету, сверяя результаты. Но Алиса не смотрела на них. Она смотрела только на него.

— Ну что, Deep Diver, — сказала она, чувствуя, как внутри всё замирает в ожидании. — Ваш вердикт? Мы совместимы или нам нужны ещё десять тестов?

Дмитрий молчал. Его аватар был неподвижен — только ветер шевелил воротник серой рубашки. Он смотрел на неё долго, изучающе, будто видел впервые. Или будто пытался разглядеть что-то, что пряталось за её улыбкой.

— Наши хронотипы расходятся на четыре с половиной часа, — сказал он наконец. — Индекс эмпатии у меня ниже среднего, у вас — выше. По шкале «открытость — приватность» мы на разных полюсах. Элинор рекомендовала нас разлучить.

— Но вы всё равно сказали «да», — напомнила Алиса. — Почему?

Он сделал паузу. Такую долгую, что Алиса успела сосчитать до пяти.

— Потому что, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучало что-то кроме сухой констатации фактов, — вы единственная, кто не пытался мне понравиться. Вы спорили. Вы провоцировали. Вы называли меня «не до конца распакованным архивом». Это... честно.

— А честность — это ваше слабое место?

— Честность — это моё требование.

Алиса улыбнулась. Не дерзко, не вызывающе — а как-то по-настоящему, впервые за этот длинный виртуальный день.

— Тогда слушайте честно, — сказала она. — Вы мне не нравитесь. Вы скучный, занудный, помешанный на данных и, кажется, понятия не имеете, как веселиться. Но вы единственный, кто не закатил глаза, когда я сказала, что документация должна быть с картинками. И вы единственный, кто не согласился со мной только для того, чтобы быть вежливым. Это... дорогого стоит.

Она протянула руку.

— Надеюсь, вы не докажете, что я ошибаюсь.

Он посмотрел на её ладонь. Потом — ей в глаза. Пожал её руку. Крепко, коротко, без лишних эмоций.

— Я уже готовлю презентацию о том, почему вы ошибаетесь.

— Буду ждать с нетерпением.

Пальцы у него были тёплыми. Сухими. Уверенными.

«Алгоритм знал своё дело», — подумала Алиса уже во второй раз за этот час.

Она не хотела отпускать его руку. И, кажется, он тоже не торопился.

Но виртуальный лес уже начал таять. Контуры сосен стали размытыми, цвета поблёкли, звуки — приглушёнными. Тест окончен.

— Увидимся в лесу, — сказала Алиса.

— В лесу, — ответил Дмитрий.

Её аватар исчез.

Реальный мир. Решение принято.

Съёмная квартира Алисы, Санкт-Петербург, суббота, 11:15

Алиса сняла шлем и долго сидела неподвижно, глядя в потолок.

Виртуальный лес исчез, растворился в темноте закрывшихся глаз, но запах хвои и нагретой смолы всё ещё стоял в носу — обман чувств, фантомная память сенсоров. Она провела рукой по лицу, стирая несуществующие капли виртуального дождя, и только тогда поняла, что улыбается.

За окном уже темнело. В городе июньские белые ночи не были такими длинными, как в лесу. Там, в виртуальной Карелии, сейчас бы ещё сиял молочный свет, куковала кукушка, и сосны шумели на ветру, которого здесь, в её маленькой квартире на седьмом этаже, никогда не было. Здесь был только гул машин за окном, далёкий лай собаки и тихое жужжание холодильника.

«Кажется, я нашла свой «невозможный баг», — подумала она.

Она не знала, почему назвала его багом. Может быть, потому, что он не вписывался в её картину мира: скучный, занудный, помешанный на данных. Но когда он сказал «вы единственная, кто не пытался мне понравиться», внутри что-то щёлкнуло. Как защёлка. Как то самое чувство, когда находишь нужную деталь в конструкторе, хотя не искал.

Алиса встала, прошла к окну. Прижалась лбом к прохладному стеклу. Внизу, в сумерках, горели фонари, и редкие прохожие спешили по своим делам. Обычный город. Обычный вечер. Но внутри неё всё пело.

— Ну, Элинор, — прошептала она. — Ты обещала удивить. Ты справилась.

На экране ноутбука, оставленного на подоконнике, замигал зелёный индикатор уведомления. Алиса взяла ноутбук, открыла. На экране горело одно сообщение:

«Совпадение найдено. Коммуна: Forest-Coding-Retreat. Ваш партнёр по проекту: Дмитрий К. Принять?»

Под сообщением — его аватар из VR. Всё такой же серьёзный, без улыбки. И фотография в реальности: тёмные короткие волосы, серые глаза, лёгкая небритость. На переносице — след от очков.

«Он и в реальности не улыбается», — отметила Алиса. — «Проверим».

Она усмехнулась и нажала «Да».

Экран погас, и через секунду загорелся снова — новое сообщение от Элинор:

«Добро пожаловать в лес, Алиса. Увидимся через три дня. Не забудьте тёплые вещи и средство от комаров. И... спасибо, что не побоялись бага».

Алиса рассмеялась. Громко, в пустой квартире, и этот смех разнёсся по комнате, столкнулся со стенами и вернулся к ней эхом.

Она посмотрела в окно. На западе, над крышами домов, всё ещё держалась бледная полоска зари — память о белой ночи, которая не спешила уходить. Там, за горизонтом, был лес. И он ждал.

— Девяносто дней, — сказала она себе. — Девяносто дней, чтобы влюбиться, вырастить овощи и уехать дальше.

Она не знала, вырастет ли что-то. Не знала, уедет ли. Но уже сейчас, стоя у окна в своей маленькой квартире, она чувствовала: что-то началось. Что-то, что нельзя отменить.

«А может, это и есть смысл? — подумала она. — Не знать. И всё равно ехать».

Она закрыла ноутбук, прошла в спальню и начала собирать рюкзак. Тёплые вещи, средство от комаров, запасные зарядки. И маленькую кружку — ту самую, с треснувшей ручкой, которую возила с собой во все поездки.

«На удачу», — подумала она, упаковывая её в боковой карман.

За окном окончательно стемнело. И в темноте, на востоке, зажглась первая звезда — та, что видна даже в городе. Алиса посмотрела на неё и улыбнулась.

— Жди, Дмитрий, — прошептала она. — Я еду.