Buch lesen: "Запрет на прошлое"
Глава 1
Прохладный воздух, напоенный ароматами влажной листвы и древесины, вливался в приоткрытую форточку. Я стояла у окна, задумчиво глядя на деревья, окутанные серым туманом, сквозь который с трудом пробивался ноябрьский рассвет. Казалось, моя любимая осень торопится поскорее уйти и уже перешагнула границу предзимья. Пришла такая необычная пора, когда осень почти отгуляла, но совсем не ушла, а зима ещё не наступила.
Дни метались между холодными дождями, несущими сырость и прелый запах увядания, и внезапным теплом – с ясным небом, мягким солнцем и лёгким ветерком, создающим впечатление, будто лето вновь заглянуло в наши края. В такие моменты воздух согревался почти по-летнему.
Сделав медленный вдох, я принялась не спеша смаковать аромат увядающей осени – ещё сладковатый, но уже припудренный студёными нотками грядущей зимы. Пальцы непроизвольно сжали ворот водолазки, когда внезапный сквозняк, обдав прохладой, наполнил комнату безмолвным предупреждением о близких заморозках.
Предзимье имеет особый, неповторимый запах моросящих дождей и довольно густых туманов. Уходя, они оставляют после себя горьковатое послевкусие, будто сама природа сожалеет об ушедшем лете. Сделав вдох утреннего воздуха, я с удовольствием наслаждалась терпкими каплями на языке и невольно вздрогнула от липкого холода, медленно ползущего по спине. Кожа мгновенно покрылась мурашками, во рту пересохло, и невидимый неотвратимый шёпот, словно из подземных глубин, прозвучал у меня за спиной: «Ты пожалеешь…»
Способность сверхтонкого восприятия запахов проявилась у меня ещё в раннем детстве. Мир вдруг раскрылся передо мной не только в красках, но и в бесконечной палитре ароматов. Неожиданно для себя я смогла открыть дверь в другую реальность, сотканную из чужих секретов, мучительных сомнений, тоски расставания и радости долгожданной встречи. Почти за каждым прохожим, проходящим мимо меня, тянулся отголосок невысказанных сюжетов, и я поневоле становилась их фанатичным читателем. Правда, поначалу всё сливалось в сплошную какофонию, но постепенно я научилась читать запахи как раскрытую книгу.
Нетерпеливо передёрнув плечами, я поспешила расшифровать сообщение, прозвучавшее как завуалированная угроза. Его смысл, постепенно проступая сквозь неприятные ощущения, окутывал меня нарастающей волной страха. В груди поселилось странное предчувствие неминуемой беды, ждущей меня за порогом… портала? Стоит лишь шагнуть в прошлое, и она непременно случится.
Что за нелепое наваждение? Прошло уже две недели, как я вернулась из восемнадцатого века, и в ближайшие сто лет никуда не собиралась. Вообще никуда. Ошибка в толковании? Резко встряхнув головой, я попыталась прогнать наваждение… Увы, тревога не отпускала.
Казалось бы, любое путешествие само по себе – отличный способ открыть для себя что-то новое, а погружение в прошлое позволяет увидеть всё своими глазами. Разве сравнится обычная поездка с далёкими эпохами? Тут иной опыт – практически волшебство. Один прыжок сквозь время, и ты уже незримый свидетель событий.
Минувшее позволяет не только услышать историю и голоса тех, кто был в самой гуще событий, но и ощутить атмосферу той жизни. И это не просто приключение – это шанс стать свидетелем того, о чём другие лишь читают в учебниках. Это возможность прикоснуться к тайнам, что остались за гранью официальных хроник.
Тогда почему так стало неуютно на душе? Почему сердце сжимается от холода и непонятной тоски? — я непонимающе смотрела на серое небо и голые ветви деревьев. Они слегка дрожали на ветру и, словно гигантские извивающиеся щупальца, тянулись к окну нашей спальни.
Поскольку вразумительного объяснения не нашлось, мне ничего другого не оставалось, как списать тревогу на предстоящий визит в усадьбу и встречу с управляющим, и я снова вернулась к предзимью. На границе осени и зимы наш город окутывают туманы, идут дожди, а температура редко поднимается выше пяти-семи градусов. Вот и сегодняшнее утро встретило меня знакомой картинкой: по-настоящему ноябрьской… Унылой, пасмурной и холодной.
— Ариане?
Всё ещё находясь под впечатлением толкования, я отвела взгляд от осеннего пейзажа за стеклом и непонимающе взглянула на Дана. Он стремительно подошёл ко мне, выглянул в окно, а затем снова посмотрел на меня.
— Всё хорошо? — в его голосе послышались настороженные нотки.
— Да. Немного задумалась, — я улыбнулась, глядя в любимые глаза мужа.
— Идём, нас ждёт завтрак.
Есть не хотелось, но и делиться надуманными страхами я не собиралась. Зачем волновать понапрасну?
— Завтрак? Отличная идея! Это я с удовольствием, — я постаралась придать голосу бодрости, лишь бы заглушить внутреннюю волну необъяснимой тревоги. — Ни к чему сеять панику на пустом месте, — мысленно одёрнула себя, хотя беспокойство нисколько не уменьшилось.
Слегка передёрнув плечами, я послушно направилась к выходу из комнаты. Не успела сделать и шага, как крепкие руки Дана обхватили меня за талию, резко развернув к себе. Двумя пальцами он взял меня за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. В его изумрудных глазах читалась неподдельная озабоченность.
— Ариане, что тебя беспокоит? Помнишь: «…и в горе, и в радости». Почему ты грустишь?
Его забота обожгла нежностью, и я не смогла сдержать улыбки.
— Дан, всё хорошо. Просто лёгкое волнение перед поездкой. Не могу поверить, что не увижу в усадьбе тех, кого оставила всего две недели назад, — я попыталась объяснить любимому причину своего состояния. — Кстати, о наших межвременных перемещениях. Кому-то может показаться, что мы с тобой настоящие везунчики, обладающие захватывающей дух возможностью: путешествовать сквозь время. И это, действительно, невероятно круто, — я сделала паузу, стараясь подобрать нужные слова. — Вот только надо ли тревожить прошлое? Каждый раз, отправляясь вглубь времён, мы теряем наше совместное настоящее и ставим под угрозу будущее. Стоит ли это того?
— Что за упадническое настроение? Ты же это не всерьёз? — Дан приподнял бровь, и в его взгляде скользнуло лёгкое недоумение. — Ариане, твоя способность по-настоящему уникальная. Не мне тебе говорить, какие невероятные возможности она открывает перед нами. Ведь только благодаря перемещению в восемнадцатый век, ты вернула пропавшую семейную реликвию, — заботливо напомнил он.
— Ага, вернула, — я едва сдержала усмешку. — Всего лишь переместила из одного времени в другое, вот и весь секрет исчезновения оберега.
— Ты сделала меня лучше, — не сдавался муж. Его пальцы нежно коснулись моей щеки и замерли на губах. — Но ты кое в чём права… Пока ты находилась в другой эпохе, я в настоящем очень скучал по тебе. Именно поэтому ни в этом месяце, ни в следующем, ни даже через год – никаких путешествий в прошлое.
— Только в усадьбу у моря.
— Да, в Сангорск, — он бросил взгляд на часы, взял меня за руку и повёл в столовую.
Позавтракав, мы сели в машину и направились в сторону моря. К той самой усадьбе, что я покинула всего несколько дней назад, а между тем минуло три столетия. Густой туман, блуждающий ночью среди горных хребтов, нехотя расступался перед летящим автомобилем. Задумчиво глядя на дорогу, я воскрешала в памяти события и лица тех, с кем свело меня путешествие в прошлое. Увы, наше знакомство было недолгим, и всё же мы успели стать хорошими друзьями.
«Что с ними стало? Как сложилась их судьба? Узнаю ли я свою усадьбу? Прошло слишком много лет, и наш дом, когда-то одиноко стоявший на отшибе, сейчас может оказаться в самом центре Сангорска. А мне по-прежнему мила его тихая окраина с шелестом яблоневых садов».
Я прикрыла глаза и постаралась воспроизвести в памяти расположение нашего городка. Он живописно растянулся вдоль морского побережья на добрый десяток километров, и я с радостью осознала, что район с исторической застройкой на восточной окраине остался нетронутым.
«Класс!» — мысленно воскликнула я, едва не подпрыгнув на сиденье. Усадьба по-прежнему находилась в тишине городских задворок. Невольно улыбнувшись, я с благодарностью взглянула на Дана, прекрасно понимая, чья это заслуга. Он кивнул, словно догадался о моих мыслях, и этого было достаточно.
Четыре часа пути и машина, наконец, свернула с главной дороги и покатила по ухоженной аллее, ведущей к воротам.
Не успели въехать во двор, как я принялась рассматривать главный дом, где провела почти два месяца, но… в глубоком прошлом. С тех пор он заметно преобразился и сейчас своим внешним видом напоминал особняк девятнадцатого века, бережно вписанный в старинный парк.
Дан ещё не заглушил двигатель, а к нам уже спешил молодой человек. Открыв дверцу с моей стороны, он подал мне руку.
— Добрый день! — его приветствие прозвучало ровным, сдержанным голосом, но взгляд, скользнув по моему лицу, задержался на несколько мгновений дольше положенного.
— Здравствуйте, — приветливо поздоровавшись с ним, я вышла из машины.
Дан обменялся с ним крепким рукопожатием и представил нас друг другу.
— Ариадна, знакомься, это Никита.
— Очень приятно! — я протянула парню руку, невольно залюбовавшись его внешностью. Он обладал чертовски привлекательными чертами лица, был высок и довольно хорошо сложен. В его больших карих глазах светилось любопытство, а на красивом умном лице, обрамлённом густыми каштановыми волосами, играла приветливая, чуть озорная улыбка. Судя по внешности, мы с ним были ровесниками: на вид ему было лет двадцать, Дану – около тридцати. Но обманчивая внешность скрывала главное: я была единственной в этой компании, чей биологический возраст пока ещё соответствовал реальному. На самом деле Дан и этот парень были на-амного старше меня.
— Никита, проведёшь для нас экскурсию по дому? — на лице Дана появилась улыбка, стоило ему заметить, с каким любопытством я посматриваю по сторонам.
— Буду рад, — юноша кивнул и попросил нас следовать за ним.
Несмотря на современный стиль, отдельные элементы елизаветинского рококо всё ещё присутствовали в интерьерах дома. Знакомые резные завитки на карнизах, воздушные силуэты светильников с золочёными изгибами и хрустальными подвесками словно открывали дверь в прошлое, возвращая меня к недавно пережитым моментам.
Я вдруг вспомнила, как мчалась по полю верхом на вороном коне и чуть ли не в голос ревела на всю округу, проклиная всё на свете: путешествия сквозь время, роковую случайность, свои «магические» способности, покинувшие меня в самый трудный момент и, конечно же, эти проклятые пышные юбки. Они задрались чуть ли не до колен, открывая ноги на всеобщее обозрение, что считалось недопустимой вольностью в ту эпоху. Правда, мне было совершенно всё равно. Я оказалась в ловушке восемнадцатого столетия и понятия не имела, как вернуться домой.
Вспомнила Аксинью: скромную, работящую молодую женщину, оказавшуюся талантливой кулинаркой, и её сына, маленького Никитку. Всего несколько дней назад она варила мне «колдовской отвар», так кухарка называла обычный кофе, но в её устах это звучало как заклинание. Всё же жаль, что мы из разных эпох…
По возвращении домой из прошлого я попросила Дана рассказать о судьбе служащих усадьбы. Он пообещал это сделать, но позже. Мне оставалось проявить терпение и подождать – что я и сделала.
— А где же наши сундуки? — я обеспокоенно взглянула на мужа, когда осмотр дома почти закончился, краем глаза заметив, как юноша недоумённо нахмурил брови.
Я немного волновалась, поскольку оставила в прошлом массу улик. Если в двадцать первом веке они считаются обычными повседневными предметами, то в восемнадцатом их легко можно было принять за магические.
«Спокойствие, главное, спокойствие! — одёрнула я себя. — Мир, кажется, не перевернулся, значит, мой муж позаботился о них».
— Никита, будь добр, — Дан вновь обратился к молодому человеку, — покажи нам свой кабинет.
«Сундуки находятся в кабинете? Хотя вряд ли… Что бы им там делать? Дан хочет, чтобы я что-то увидела?» — я выжидательно взглянула на мужа, стараясь прочесть ответ на его лице, но оно оставалось спокойным и бесстрастным.
Мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж, прошли несколько шагов по коридору и остановились у дубовой двери, хорошо сохранившейся с позапрошлого века.
Едва переступив порог, я с любопытством осмотрелась вокруг. Моё внимание невольно притянули большие книжные шкафы, доверху заполненные книгами.
— Ого! – невольно вырвалось у меня, пока я изучала потёртые корешки старинных фолиантов.
«И это лишь скромный уголок его книжной вселенной» — с безмолвным восхищением мысленно отметила я.
С трудом оторвавшись от книг, я, наконец, позволила себе окинуть взглядом всё убранство кабинета. Мой взгляд медленно скользил вдоль дальней стены, где удачно расположился кожаный диван. У окна, залитого солнечным светом, примостился классический письменный стол из тёмного дерева. Рядом, словно его верный страж, возвышалось кожаное кресло.
Атмосферу уюта и тепла дополняли плотные портьеры глубокого синего оттенка и ковёр из шкуры медведя, расстеленный возле искусственного камина, встроенного в стену. На полках разместились сувениры, по всей видимости, привезённые из дальних поездок. Довершали интерьер две старинные картины, изображающие Сангорск прошлых столетий.
Изучив городской пейзаж кисти хорошо известного мне художника, я перешла к сувенирам, и тут мой взгляд наткнулся на солдатика, одетого в форму, соответствующую обмундированию русской армии восемнадцатого века.
«А ведь совсем недавно я покупала Никитке точно таких же гренадеров. Вот так встреча…» — пронеслось в голове, и я как наяву увидела кареглазого, светящегося от радости мальчугана.
«Это, правда, мне?» — его недоверчивый восторг эхом пробился сквозь столетия, коснувшись сердца тёплым прикосновением.
Никитка очень обрадовался, когда получил их в подарок. Прижал коробку к груди и замер, словно боялся спугнуть внезапное чудо.
«Ух ты-ы!» — вырвалось счастливым восклицанием, когда он осторожно потрогал первого гренадера.
«Даже не верится… Всего две недели назад я держала в руках такую же фигурку. Однако между этими мгновениям прошла целая вечность», — я с грустной улыбкой смотрела на предмет из прошлого, напомнивший мне о тёплом, трогательном моменте.
— Никита, какой у вас замечательный оловянный солдатик, вы позволите рассмотреть его поближе?
Юноша кивнул и поспешил вручить мне игрушку, бережно перекладывая в мои руки.
— У меня набор из семидесяти фигурок, и он сохранился до сих пор, — с некой гордостью произнёс парень, заметив мой неподдельный интерес. — Когда-то они были очень популярной игрушкой, и мне посчастливилось получить их в подарок.
— Кто же подарил вам такое богатство? — едва сдерживая волнение, поинтересовалась я.
— Одна очень добрая леди, — он снова тепло улыбнулся, а я с удивлением взглянула на Дана. В ответ он лишь коротко кивнул и пожал плечами, словно говоря: «Ты же просила позаботиться о них… я выполнил своё обещание».
«Неужели это тот самый Никитка из прошлого, которому я лечила разбитую коленку?! Почему он здесь? Что случилось? Он меня не узнал… впрочем, неудивительно. Мальчик был слишком мал, чтобы запомнить леди, ненадолго появившуюся в его жизни. Да и время добавило свои пять копеек. Для Никиты прошло три столетия, для меня – всего две недели. Но эпизод дарения отпечатался в памяти мальчугана, поскольку такими игрушками в восемнадцатом веке могли играть только дети богатых родителей. Ребёнку из бедной семьи они были попросту недоступны.
«Не буду парню тревожить сердце воспоминаниями о доме», — решила я, рассматривая миниатюрного оловянного солдатика.
— Он замечательный, — через некоторое время я вернула сувенир хозяину, с досадой отметив про себя, что голос всё-таки дрогнул, выдав моё волнение. Когда возвращала солдатика, я случайно коснулась руки парня и снова окунулась в далёкое прошлое.
В памяти всплыл образ тихого мальчика с огромными, не по-детски серьёзными глазами. Глубокая ссадина на коленке воспалилась и причиняла жгучую боль, но он стоически переносил и её, и мои ежедневные перевязки, ни разу не позволив себе ни стона, ни слёз.
К счастью, рана зажила довольно быстро, и Никитка снова стал играть на улице. С тех пор, завидев мальчугана во дворе, я подходила к нему и ласково взъерошивала его каштановые волосы, и интересовалась, как у него дела? Во что сегодня играет самый стойкий оловянный солдатик? Мальчик охотно рассказывал мне об играх и о том, как мастерит игрушки своими руками. В основном это были солдатики из тонких, плоских палочек с лицом и усами, нарисованными углём. Я невольно улыбнулась приятным воспоминаниям, как вдруг почувствовала на себе несколько недоумённые взгляды парней. Прикусив внутреннюю часть щеки, чтобы не рассмеяться, я сделала вид, что со мной всё в порядке, потом украдкой вздохнула и молча последовала за ними.
Когда я вышла на улицу, то не поверила своим глазам. Знакомые мне аллеи и дворики усадьбы преобразились до неузнаваемости. На месте старого флигеля теперь располагалась закрытая мангальная зона, чуть поодаль искрился огромный открытый бассейн, а в глубине дальнего двора белела разметка теннисного корта.
В парке, помимо прогулочных дорожек и двух беседок, петляли беговые и велодорожки, образуя кольцевые маршруты.
Пока парни о чём-то оживлённо беседовали, я вслушивалась в шуршание листвы под ногами и вспоминала ту далёкую осень, то и дело ловя на себе заинтересованный взгляд Никиты. Однако стоило мне взглянуть на него, как он тут же отводил глаза в сторону с вампирской стремительностью, думая, что я не замечу.
«Зря надеялся. Я ведь тоже девушка не из простых», — мысленно парировала я, скрывая улыбку.
Вскоре мы вернулись к дому, где попрощались с нашим управляющим. Бросив напоследок взгляд на величественный особняк, я уже собиралась сесть в машину, как меня окликнули.
— Ариадна!
Я обернулась и увидела Никиту, спешащего к нам с коробкой в руках. Он подошёл и протянул её мне.
— У меня много подобных коробок, но в этой находится ваш бесценный подарок. Именно вы своей щедрой рукой привили мне любовь к коллекционированию.
Я заглянула внутрь и не удержалась от улыбки, увидев аккуратные ряды оловянных гренадеров, причём каждая фигурка была заботливо помещена в матерчатый мешочек, чтобы они не тёрлись друг о друга.
— Ну, раз ты догадался, кто я такая, где же остальные твои игрушки?
У меня снова появилось неодолимое желание взъерошить его волосы, как в детстве, но я вовремя отдёрнула руку. Передо мной уже не ребёнок, а юноша, причём возрастом в триста лет. Он, как тот оловянный солдатик из сказки, проделал большой и сложный путь, прежде чем мы увиделись вновь, вот только я не его танцовщица.
— Я очень рад, что встретил вас снова, — Никита обнял меня, и в его объятиях я почувствовала благодарность и за вылеченную коленку, и за подаренные игрушки, и за волшебные истории, рассказанные мной по памяти. Истории, которым ещё только предстояло быть написанными.
На глаза навернулись слёзы, и я обняла его в ответ. К нам подошёл Дан, и, не сговариваясь, мы вернулись в дом.
Никита пригласил нас в столовую, где за чашкой ароматного кофе, рассказал мне о ранних событиях, произошедших в его жизни. Когда в город внезапно пришла волна гриппа, они с Аксиньей тяжело заболели, как и многие горожане. К сожалению, Дан успел спасти только Никиту. Как только всё закончилось, он без промедления исполнил данное мне обещание: принял на себя обязанности старшего брата и наставника.
Мы просидели до глубокого вечера, вспоминая прошлое, сотканное из грустных и радостных моментов. Домой возвращались уже в сумерках.
Глава 2
Дорога, извиваясь, взбиралась всё выше, уводя в царство ноябрьского тумана, что стелился по склонам, скрывая очертания скал и затягивая горные ущелья сизой вечерней дымкой.
— Ты ему очень понравилась, — вынырнув из собственных мыслей, Дан взглянул на меня.
— С чего ты взял?
— Он не сводил с тебя глаз, — муж пожал плечами, демонстрируя полное спокойствие.
— Никита просто вспомнил меня. Для него моё перемещение в прошлое даже сейчас представляется фантастикой.
— Ага, как бы не так. Это любовь.
— Ты ревнуешь? — я с удивлением уставилась на него.
— Просто констатирую факт. Я разве похож на ревнивого мужа? Ариане, я не ревную… я люблю тебя, — он нашёл мою руку и легонько сжал её.
— Я тоже тебя люблю, — я переплела свои пальцы с его, отвечая на уверенное сжатие.
С наступлением вечера заметно похолодало, и пошёл дождь. Мы петляли по извилистой горной трассе с крутыми поворотами, спусками и подъёмами. Когда до дома оставался час пути, неожиданно разразилась гроза с сильными порывами ветра, и шквальный ветер принялся раскачивать машину.
— Дан, ты это видишь! — я взволнованно указала на огромное дерево, преградившее нам путь.
— Не волнуйся. Подъедем поближе, и я уберу препятствие с дороги, — его голос прозвучал спокойно, будто речь шла об упавшей ветке, а не о толстенном стволе дерева.
Через несколько минут Дан остановил автомобиль.
— Ариане, не вздумай выходить под этот ливень, — его настоятельный тон не допускал возражений.
— Но ты же один! — я решительно отстегнула ремень безопасности и взялась за ручку дверцы.
— И что? Неужели сомневаешься во мне? Я справлюсь! — отрезал он, весело подмигнул мне и выскочил в сумасшедшую грозу.
Не успела я и глазом моргнуть, как он уже стоял у поваленного дерева. Чудовищный ливень с грохотом хлестал стеной, заливая всю округу ледяными потоками, и мне приходилось до боли напрягать зрение, чтобы следить за действиями Дана. Тихо ахнула, когда он, поскользнувшись на раскисшей земле, ухватился за ствол дерева и потянул, пытаясь убрать бревно с дороги.
Гроза набирала силу. Небо почернело от тяжёлых туч, придавивших горы своей густой, непроглядной массой. Сильный, порывистый ветер сгибал деревья, словно прутья. Особенно досталось молодой сосне, растущей в расщелине отвесной скалы, что возвышалась над дорогой, словно маяк в море.
Очередной оглушительный раскат грома слился с треском ломающейся древесины. Сосна дрогнула, закачалась и опасно накренилась над мужем, грозя в любой момент рухнуть прямиком на него.
— Дан! — приоткрыв окно, громко крикнула я, пытаясь перекричать рёв грозы, но мой голос потонул в новом раскате грома.
Я охнула, вылетела наружу и понеслась к нему, отчаянно крича и указывая на падающее дерево. В этот момент ослепительная вспышка молнии, прорезав ночную тьму, ударила в нескольких шагах от меня. Её свет выхватил из тьмы мою протянутую руку и браслет с красным алмазом, внутри которого забился ледяной огонь с мерцающими золотыми прожилками.
— Ариане, остановись! – в ярости крикнул Дан, держа в руках только что упавшее дерево, словно это была всего лишь палка. — Немедленно возвращайся в машину! Я же сказал, что справлюсь, — донеслось до меня сквозь шум непогоды.
— Хорошо! — согласилась я, прекрасно зная, что он справится, и сделает всё играючи. Я добежала до машины, и уже взялась за ручку дверцы, когда в чёрном небе сверкнула очередная молния и оглушительный раскат грома прокатился над моей головой. В тот же миг моё левое плечо пронзила сильная боль. В области рубца появилась пульсация и неприятное жжение, будто там застрял осколок стрелы Перуна. Машинально прижав руку к горящему месту, я юркнула в машину и принялась легонько растирать его, тщетно пытаясь понять причину внезапной боли. Дан пришёл следом за мной, весь промокший до нитки, но с довольной улыбкой на лице.
— Промокла? — заботливо поинтересовался он, стирая подушечками пальцев капельки дождя с моего лица.
— Не больше, чем ты, — парировала я, глядя, как с него струйками стекает вода. Не удержалась и обняла любимого.
— Ариане, снимай с себя промокшую одежду. У нас есть минут двадцать, чтобы немного обсохнуть, а потом двинемся дальше. Возможно, за это время и непогода успокоится.
Дан помог мне раздеться и заботливо укутал в мягкий плед, затем скинул с себя рубашку, обнажив голый мощный торс. Мой взгляд прошёлся по мелким капелькам дождя, что так заманчиво перекатывались на загорелой коже при малейшем движении мускулов, и волна жгучего желания пронзила моё тело. Я вдруг ощутила дикую потребность прижаться к мужу, почувствовать тепло его кожи и вкус родных, желанных губ.
— Никак не могу согреться, — я пристально вглядывалась в любимые глаза, пытаясь увидеть в них ответный огонь желания. — Плед совсем не греет.
Дан озадаченно сдвинул брови, но лишь на мгновение, в следующую секунду его губы расползлись в понимающей улыбке.
— Иди ко мне, — тихо шепнула я, — согрей меня скорее.
Хитро улыбнувшись, я распахнула плед. Не раздумывая ни секунды, муж заключил меня в объятия, прижав к себе так сильно, что у меня перехватило дыхание. Его пальцы впились мне в бёдра, а язык, обжигающий и влажный, скользнув по моим губам, ворвался в рот и увлёк в сладкий водоворот поцелуя. Дан целовал меня с таким голодом, будто мы не виделись годами и только сейчас нашли друг друга.
— Моя девочка… — его шёпот растворился в отголосках стихии, всё ещё бушующей снаружи, а пальцы, казалось бы, привычными движениями ласкали мою грудь. Но нет… Даже спустя несколько лет супружеской жизни его прикосновения оставались чудесным откровением. Дан не просто целовал, он исследовал, узнавал и писал новые страницы нашей любви.
«Ты моя?» — безмолвно вопрошали его губы, блуждая по укромным местам моего тела.
«Всегда», — выводили мои в ответ, нежно скользя по знакомому рельефу его мышц.
Наш танец любви был отточен временем до автоматизма, но с каждым разом в нём рождалась новая музыка.
Бесконечное тепло, трепет и неописуемые ощущения накрыли с головой. С губ мужа сорвался глухой стон. Он прижался ко мне поцелуем, ласково прикусил мою кожу и вскоре расслабился.
— Как же я люблю заниматься с тобой любовью, — уже в который раз признался он, крепко прижимая меня к себе.
В горах по-прежнему бесновалась гроза, обрушивая на мир яростный вой ветра, потоки дождя и оглушительные раскаты грома. И на фоне всей этой непогоды тонкой серебряной нитью вышивались нежные слова любви – единственное, что имело смысл в этом бушующем пространстве.
Дан снова принялся медленно, как будто пробуя на вкус, ласкать мои губы сладкими поцелуями. Его пальцы, секунду назад нежно скользившие по моему предплечью, неожиданно замерли, заставив меня открыть глаза.
— Ариане… — слегка дрогнувшим голосом прошептал он. Взгляд мужа был прикован к моему плечу, где ещё несколько минут назад пульсировала жгучая боль.
— Что-то не так со шрамом?
— Не так, — эхом отозвался он. Его пальцы замерли, не решаясь прикоснуться к коже. - На его месте появилась новая «татуировка» – знак Избранных. Вот только звезда имеет не семь, а восемь лучей.
— Восемь? — я опустила глаза, пытаясь рассмотреть новоявленный знак. — Хм… любопытно. О-о! Кажется, я поняла!
— Я весь внимание, — Дан осторожно коснулся рисунка.
— Всё просто. Космический Альянс расширяется. К хору разумных миров присоединился новый голос. Это, конечно, радует. Но! – я с притворным ужасом взглянула на мужа. — Получается, что с каждым новым членом альянса на моём теле будет расцветать очередной символ? Ну-у… Наберём ещё с десяток, и я стану ходячей картинной галереей, — я провела пальцем по тейррийскому знаку. — Хотя… я не против новой «татуировки». Она идеально скроет шрам, оставленный крупной дробью из прошлого.
— Когда же тебе передали это неожиданное послание? Доставили вместе со вспышкой молнии? Я прав?
— В точку… я уже садилась в машину, когда небо снова распорол ослепительный разряд. В тот же миг в области рубца появилось жжение, будто его пронзили раскалённой иглой. Именно в этот момент меня коснулась стрела Перуна.
— Очень больно?
— Какое-то время плечо нещадно жгло огнём, — призналась я, на секунду прикрыв глаза. — Но ты меня вылечил, заменив боль наслаждением, и это было так… — я умолкла на полуслове, удивлённо глядя на Дана. — А-а-а! Вспомнила! — воскликнула я, напугав мужа своим криком. — Мне срочно нужна молния! Срочно! — продолжала требовать я, предвкушая вновь увидеть неизвестный минерал внутри алмаза. Тот самый, что проявился в яркой вспышке света.
— Зачем? — Дан смотрел на меня с лёгким недоумением, но в уголках его губ притаилась улыбка. — Тебе мало, беснующихся снаружи? Впрочем, разве для тебя это проблема? Она же часть тебя. Твоё дыхание. Одно ловкое движение рукой и огненный шар искрится на твоей ладони, — он игриво подмигнул мне.
— Точно! Совсем расслабилась после столь «зажигательного» танца, и начисто забыла о своей способности.
Огонь – это просто. Я прикрыла глаза и сосредоточилась, позволив знакомому теплу разлиться по венам. Спустя мгновение на моей раскрытой ладони шипел и искрился небольшой огненный шар, отбрасывая на сиденья и дверные панели трепетные тени. Даже не шар, а крошечная, вращающаяся голубая туманность. В её сердцевине сияла точка ослепительно-белого света, окружённая сиреневыми и золотыми завихрениями. Дан, склонив голову, внимательно следил за каждым моим движением. Я поднесла шар к браслету на руке и замерла. Ослепительная вспышка озарила салон автомобиля, а в глубине красного алмаза замерцало таинственное голубое свечение, пронизанное прожилками. На протяжении нескольких долгих секунд мы пребывали в состоянии полного недоумения. В салоне повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь отдалённым рёвом бури, отступавшей в горы, и беззвучным танцем света, что пульсировал в сердцевине минерала.
— Ты видишь то же самое, что и я? — наконец, придя в себя от изумления, осторожно поинтересовалась я. — Или же мы подверглись одной и той же галлюцинации?
— Постой… — Дан медленно перевёл взгляд с браслета на меня, и в его глазах вспыхнула догадка. — Ты хочешь сказать, что внутри алмаза находится «лунный камень»?
