Buch lesen: "Академия героев"
Пролог
Мои руки содраны в кровь, щека горит, ноги гудят, и кажется, что они уже не принадлежат мне. Еще чуть-чуть, и силы окончательно иссякнут. Я миллион раз успела представить, как спотыкаюсь на ровном месте, а эта тварь догоняет и сжирает меня, сладко похрустывая косточками.
Шарф я где-то посеяла, лицо и руки стынут. Ледяной воздух уже не хочет проникать в горящие легкие. Дыхание постоянно сбивается.
- Ну, что же ты! — я добегаю до обрыва и встаю на самом краю, готовая в любой момент прыгнуть.
Морда чудовища приближается ко мне, обдавая смрадом из пасти. Волосы на голове шевелятся от его дыхания и покрываются инеем. Осталась одна минута.
Глава 1
1 глава
Я всегда любила осень. За чистоту воздуха, за яркие цвета и легкую, приятную грусть. За капли, стекающие по стеклу, за желтые фонари и запах прелых листьев. А когда серую улицу поливали затяжные дожди, в школе становилось особенно уютно.
Учеба только начинала набирать обороты, новые темы, несложные домашние задания. И пока никаких контрольных или экзаменов. Тихая, комфортная учеба.
- Опять мечтаешь? – рядом за парту плюхается Слава, выводя меня из задумчивости.
Оказывается, я уже несколько минут созерцаю дождливую улицу, размышляя о чем-то своем. Но пришедшая подруга спугнула образы, и они стали таять, будто рисунок на запотевшем стекле.
- Звонок уже был, вставай, — шепчет она мне, как раз в тот момент, когда в класс входит учительница по истории, я даже подняться не успеваю, как она снисходительно кивает ученикам, разрешая садиться.
С грохотом отодвигаются стулья, и тут же начинается нудный урок по истории, которую я так ненавижу. Первые десять минут мне еще удается концентрироваться на скучных датах и событиях, которые нам диктуют, а потом взгляд снова перебегает на окно, а с него на осеннюю улицу. Там горит одинокий фонарь, даже несмотря на то, что уже давно рассвело. Взгляд устремляется на далекие трубы, из которых выходит дым, почему-то они представляются мне башнями замка. Воображение начинает рисовать уже сюжет, как в книгах или фильмах, а потом я замечаю внизу, на школьном дворе мужчину. Он стоит возле забора и пристально смотрит прямо на меня.
По спине пробегает холодок, я быстро отворачиваюсь и делаю вид, что невероятно увлечена ходом событий очередной войны, название которой я благополучно прослушала.
Через минуту решаю осторожно проверить, там ли тот странный мужчина, но его уже нет. Наверняка, выглядывал кого-нибудь из своих детей в окне, а я напридумывать успела всякого.
Уроки тянутся один за другим. Алгебра, русский, физика… На перемене мои одноклассники все время что-то живо обсуждают, пока я сижу и дочитываю книгу, захватившую меня полностью со вчерашнего дня. Мне совершенно неинтересно, что происходит вокруг. Сейчас на первом месте только персонажи, которые должны выполнить очередное задание и спасти мир.
Из опасного похода с красавчиком принцем во главе меня снова выдергивает Слава, плюхнувшаяся рядом на стул.
- Тут Ирка всех в гости зовет, пойдешь после школы?
- Нет, не хочу, — вру я.
На самом деле я хочу пойти. Но не как я, а как какая-нибудь другая девчонка. Хочу, чтобы у меня было много друзей и подруг, как у Ирки, звезды нашего класса. Хочу отношений. Первого поцелуя хотя бы. А то уже шестнадцать лет, а я все еще ни разу не целовалась. Сказать кому – засмеют.
Вот только… Кроме Славы со мной в классе почти никто не общается. Так про уроки спросить, домашку списать, да лабораторную работу вместе сделать.
И зачем мне идти к кому-то в гости, если я буду чувствовать себя не в своей тарелке. Поэтому ограничиваюсь только тремя словами, не желая объяснять все, что гложет меня в данную минуту.
- Как знаешь, — пожимает плечами Слава и уходит к одноклассницам что-то обсуждать, наверное, какая я замкнутая и необщительная.
А я вновь погружаюсь в историю, где у главной героини есть и друзья, и любовь, и суперспособности.
***
Когда звенит звонок с последнего урока, класс тут же наполняется шумом и криком учеников. Они вскакивают из-за парт, кидают учебники в рюкзаки и, взяв штурмом раздевалку, вытекают из школы. Сплошной поток из детей на улице разбивается уже на маленькие ручейки, бегущие в разные стороны от здания.
Из школы я выхожу вместе со всеми одноклассниками, но те большой болтающей группой уходят в противоположную мне сторону. Слава запоздало оборачивается, машет издалека, прощаясь со мной, и вновь возвращается к разговору с Иркой.
Я даже руку не успеваю поднять для ответного прощания. Поджимаю губы, быстро достаю наушники, и засовываю их в уши. Пальцем на кнопку, и даю музыке самой решить, что я сегодня слушаю.
Моросящий дождь тут же делает из моих светлых длинных волос влажные сосульки, и даже накинутый на голову капюшон не помогает. Впереди дорога. Бросаю взгляд налево и направо. Никого нет, можно переходить.
- Ты Гумелева? – раздается вопрос, когда я уже иду по переходу.
Невольно оборачиваюсь, не успевая удивиться, что я услышала голос так четко через орущую музыку.
У светофора стоит мужчина. Тот самый, которого я видела утром на школьном дворе.
- Я, — отвечаю и делаю шаг вперед.
Визг тормозов я слышу даже через музыку, раздирающуюся в наушниках. Удар в бок. Падение. А время словно замедляется. А я всегда была уверена, что, когда тебя сбивает машина, ты и понять этого не успеваешь. Но я почему-то поняла и даже успела подумать о множестве вещей, пока падала на землю.
Удар смягчает рюкзак, в котором что-то жалобно хрустит. Очень надеюсь, что это не такое уж и важное, а всего лишь линейка или ручка.
Происходящее кажется каким-то сном. Глаза я открывать боюсь. Не хочу увидеть, как по дороге растекается кровь или как моя рука лежит в неестественной вывернутой позе. Самое странное – я не чувствую никакой боли. Шевелю сначала всеми двадцатью пальцами, потом пытаюсь подвигать конечностями. Ни малейшего признака перелома или хотя бы ушиба.
Глубоко вдохнув, открываю глаза, готовясь к худшему. Но вижу только белый потолок, который приводит меня в полный ступор. А где серое дождливое небо? Где морось? Я в больнице? Нет, я до сих пор лежу на рюкзаке, а под лопатку давит острым углом один из учебников.
Вдруг потолок закрывает чья-то голова с курносым носом.
- Ар ю окей? – произносит светловолосый парень по-английски и протягивает мне руку. Помощь я принимаю с благодарностью и встаю на ноги.
Передо мной мальчишка, на вид как мои одноклассники, может, на год или два старше. Коренастый, курносый и светловолосый. Одет в странный черный балахон.
- Где я? – верчу головой, силясь понять, как я оказалась в комнате со стульями, на которых расположились другие подростки.
Одни из них откровенно пялятся на меня, иные со скучающим видом разглядывают стену, на которой красными символами что-то написано. Я этого языка не знаю, возможно, они тоже. У каждого из них своя чудная одежда. Непривычная моему глазу. Длинные платья, переливающиеся футболки, балахоны, старинные наряды, комбинезоны, полупрозрачные накидки.
- Вере эм ай? – спрашиваю на ломаном английском, пытаясь узнать, куда я попала.
Парень пожимает плечами и выдает очень длинное предложение, из которого я понимаю, что он не знает, и и сам только очутился здесь.
- Кассиус, — протягивает он мне еще раз руку, видимо, представляясь.
- Рина, — не моргнув и глазом, говорю я.
На самом деле, я была самой обычной Катей, но Катя ассоциируется у меня со школой, отсутствием друзей и постоянным одиночеством. Сейчас же я решила, что пора что-то менять. И лучшего места для этого нет. Поэтому выбрала вторую часть своего имени. Неизвестно сколько еще времени мне придется провести в этом месте. Лучше побеспокоиться о знакомствах заранее.
Кассиус улыбается мне, кивает и уходит на свой стул. Я остаюсь стоять изваянием посреди комнаты, полной молчаливых подростков. Через минуту становится неуютно, поэтому я сажусь рядом с новым знакомым, одарив его испуганной улыбкой.
Несколько минут ничего не происходит, а потом посреди комнаты раздается хлопок, и кто-то тоже валится на пол.
- А! – даже лежа, парень продолжает кричать, будто он все еще летит вниз.
Затем новоприбывший открывает глаза, подскакивает и руками проверяет целость ребер, ног и головы.
- Ва кере ме пе? – спрашивает он. Этот язык мне не кажется знакомым.
Он вертит во все стороны головой, затем выбирает одного из сидящих подростков и обращается к нему.
- Пере ке ве сете?
- Ква? – удивленно хлопая глазами откликается тот.
Они смотрят друг на друга, не понимая.
- Ня? Хело ве кете ре калярняк? – снова спрашивает прибывший парень.
Но ему никто не отвечает.
- Ка ре перт, — ругается он. Это понятно даже без знания языка.
Он обходит по кругу всю комнату в поисках двери и, видимо, находит, потому что стучит по стене, что-то призывно крича.
Не знаю, приходило ли это в голову кому-то до него, но я не стала даже тратить силы. Здесь столько ребят сидит, что наверняка хотя бы несколько уже точно попробовали выбраться.
Когда парню никто не открывает, он руками пытается отодвинуть стену в сторону, явственно давая понять, что он уверен – там дверь. На помощь ему приходят еще несколько подростков. Они пытаются что-то объяснить жестами, но, похоже, так до конца друг друга и не понимают. Стена с места все равно сдвигается.
Обессиленные ребята возвращаются на свои стулья. Новоприбывший парень садится на пол у двери и еще несколько раз стучит по стене кулаком.
В комнате опять воцаряется тишина, пока не появляется новенькая девушка. Она начинает что-то кричать, истерить и бросаться на ребят с целью выяснить, что происходит и где она оказалась. Но из-за языкового барьера ей никто не может ничего объяснить.
Тогда она бьет кулаками в стены, причитает и, в конце концов, оседает в одном из углов, обхватив колени руками.
Я могу себя только похвалить. На удивление спокойно отреагировала на внезапное перемещение.
В течение получаса в комнату прибывают еще люди. Реакции у всех разные, но в конечном итоге каждый замолкает и садится. А потом стена, у которой сидел тот парень с длинными черными волосами, отъезжает в сторону.
Он едва не падает, но успевает подскочить на ноги и отойти, когда в помещение входит дородная женщина в брючном белом костюме с гулькой на голове.
Все собравшиеся здесь подростки поднимаются со своих стульев и наперебой начинают задавать вопросы. Я уверена, что все они значат примерно одно и то же, хоть и звучат на разных языках.
- Что происходит? Где я оказался? Что это за место? Как мне вернуться домой?
Женщина поднимает правую руку с зажатым в ней маленьким брелком и нажимает на кнопку. Меня оглушает писк, перед глазами начинает все плыть. Кажется, что я сейчас потеряю сознание, или кровь пойдет из ушей.
Затыкаю уши руками и вижу, как остальные ребята сделали то же самое.
Женщина снова нажимает на кнопку, и писк прекращается.
- Пожалуйста, займите свободные стулья, и я все вам объясню, — произносит она на чистом русском языке.
Я удивленно плюхаюсь обратно на свое место, замечая, что и другие подростки поняли женщину.
- А почему мне тогда не ответили, что происходит? – негромко спрашиваю я, но никто и головы не поворачивает в мою сторону.
Происходящее кажется чем-то футуристичным, нереальным. Что она скажет дальше? Нас зачислили в Хогвартс, и сейчас вручат письма вместе с совами?
Но, когда воцаряется тишина, женщина встает посреди комнаты и говорит:
- Вы находитесь в Академии героев. Вы все здесь неслучайно. Ошибки быть не может. Более подробно вам расскажут в актовом зале на посвящении. Сейчас я должна буду вколоть вам специальную сыворотку, которая позволит понимать другие языки и поможет вашему телу быстрее регенерировать.
- Но! Пер ва ли су ну шевеле парнал! – запричитала какая-то девушка, подскакивая со своего места.
- Это обязательно для каждого. Если вы не будете подчиняться, вам все равно введут сыворотку, но силой. Для вашего же блага и здоровья, прошу задрать рукава одежды и оголить плечо любой из рук, — спокойно отвечает ей женщина-медик.
Стена снова отъезжает в сторону, и в комнату входит пять мужчин в черной форме с красными полосами на манжетах и воротниках. У всех на поясе кобура с пистолетами, а на плече номер.
Но охрану замечают не многие, большинство ребят встают со стульев и начинают кричать.
Один из охранников, вытаскивает из рук пистолет и стреляет вверх. Все дергаются, кто-то пригибается, закрывая голову, кто-то взвизгивает.
- Это Аспиды. Они имеют право применить оружие, если вы не будете подчиняться. А теперь, всем сесть.
Ее голос превратился в сталь. От былой доброжелательности не осталось и следа. Из еще одной стены выехал маленький столик со шприцами, который, как по команде проследовал за женщиной в конец комнаты, где она вколола первому подопытному сыворотку.
Мальчишка стал хватать ртом воздух, а потом вдруг обмяк на своем стуле и перестал шевелиться вообще.
Теперь мне действительно стало страшно. Я и так всю жизнь была самым настоящим ипохондриком, а в этом году летом неожиданно появилась аллергия на нектарины, и теперь я вообще боюсь всего нового, да и не нового. А здесь какая-то сыворотка, от которой у меня может случиться анафилактический шок и смерть. И это еще неизвестно, какие побочные действия будут, если я выживу после укола.
Многие пытались уломать тетку не колоть им сыворотку, но все это оканчивалось тем, что два Аспида держали подростка за руки, а женщина вводила им под кожу жижу.
Очередь добирается до меня неимоверно быстро, минут за десять, наверное.
- Понимаете, я аллергик, и очень боюсь, что могу среагировать… — начинаю я, но ее это не волнует.
- Имя, фамилия, возраст, день рождения, планета, — требует женщина, протирая мне плечо спиртовой салфеткой.
- Екатерина Гумилева. Седьмое января. Шестнадцать лет. Планета Земля? – последнее предложение звучит скорее вопросом, чем уточнением, потому что назвать планету, на которой я живу, меня не просили никогда.
- Сыворотка гипоаллергенна, — усмехается женщина и делает мне укол. – Сиди смирно.
Сначала кажется, что место прокола обожгло, но уже во вторую секунду по телу разливается странный холод, будто по венам пустили колодезную воду. Я перестаю чувствовать свою левую руку. Холод распространяется по всему телу. Пальцы не гнутся, воздух в легкие проходит со свистом.
Вот оно. Кажется, я сейчас умру.
Сердце бешено колотится в груди, отсчитывая свои последние удары.
- Мне плохо! Помогите! – прошу я, вставая со стула, и в этот же момент понимаю, что не могу пошевелиться.
Я чувствую себя живым манекеном, который вот-вот пошатнется и упадет вперед, лицом в пол.
- Неугомонные. Каждый раз одно и то же. Сказали же, сидеть, — женщина возвращается ко мне и нажимает на какую-то точку у меня на шее.
Мешком старой проросшей картошки я валюсь обратно на свой стул. Все тело ватное. Сил пошевелиться нет. Голова свисает на грудь, руки болтаются плетями по обе стороны от туловища. Жалкое зрелище.
Пока я пребывала в состоянии желейного червяка, один из Аспидов надел мне на руку тонкий черный браслет.
Примерно через минуту, я чувствую, что могу наконец-то шевелиться, и выпрямилась.
- Сейчас я буду вызывать вас по имени, вы должны выйти вон в ту дверь и проследовать за Лазуритом в свою комнату.
Я сажусь на край стула, неуверенно примостив рядом рюкзак. И в этот же момент понимаю, какой идиоткой была все это время. У меня есть средство связи. Я могу позвонить маме или в полицию. Наверняка нас всех похитили и держат где-нибудь на острове. Возможно, скоро отдадут на органы или на какие-нибудь опыты.
Поверить, что мы находимся в некой Академии героев, я не могу. Когда же мне урвать момент и позвонить? Сейчас не получится. Аспиды стоят по обе стороны и пристально следят за нами. Не уверена, что они позволят мне даже поднести телефон к уху. Получается, надо дождаться подходящего момента. Но что, если сейчас, когда мы выйдем из этой комнаты, таинственные Лазуриты обыщут нас и заберут все вещи? Рюкзак точно отнимут. Все это место выглядит как самая настоящая тюрьма.
- Простите, но я точно оказался здесь не по ошибке? – громко спрашивает Кассиус, встав со стула.
- Ошибки быть не может, молодой человек. Сядьте. И давайте уже начнем, — недовольно произносит тетка.
- Ты говоришь по-русски! – ахаю я.
- Что? Нет. Я говорю на своем языке, — удивляется Кассиус. – Рина, да?
- А ты Кассиус?
- Касьян, — бурчит он, будто я его чем-то обидела.
Ерунда какая-то. Он ведь представлялся мне именно этим именем. А теперь, мало того, что говорит по-нашему, так еще и имя какое-то славянское. Если я застряла здесь надолго, придется со всем разобраться. А если удастся выбраться, забуду Кассиуса-Касьяна как странный сон.
- Алан Аль, комната номер одиннадцать, — оглашает первое имя женщина-медик.
Со стула встает долговязый парень в строгом сером костюме. На тонком носу очки, волосы зачесаны назад. Парня будто из какой-то фирмы выдернули.
Алан ежится, трусливо втягивает голову в плечи, чтобы казаться меньше, но все равно возвышается над женщиной.
Теперь уже другая стена отъезжает в сторону, открывая новый проход. Там стоит мужчина в лазурной форме с белыми полосами. Лазурит – понимаю я.
Парень делает шаг в коридор, и проход закрывается.
Я молюсь, чтобы не идти следующей. Почему-то страшно узнавать, что будет дальше. Я боюсь, что сейчас назовут мое имя и комнату. Это будет значить, что никакой ошибки не было и нет. И мне действительно уготована судьба провести в Академии героев какое-то время.
Вызвали Касьяна. Он смирно пошел в тот же выход, как и до этого десять других подростков.
- Екатерина Гумилева, комната сорок один, — как гром звучит моя фамилия.
Я еле заставляю себя встать, дыша так глубоко, как могу. Словно прыгать в морскую пучину собираюсь. Сердце колотится как сумасшедшее. Я даже почти забываю рюкзак у стула, но возвращаюсь и закидываю его на плечо – мало ли, пригодится. Уже подходя к двери, спотыкаюсь на ровном месте и оборачиваюсь на оставшихся ребят, готовясь увидеть улыбки или даже услышать смех, но никто не улыбается. Все сидят напряженные и встревоженные.
- Живее, — торопит женщина и подталкивает меня к проходу. Там уже в ожидании стоит Лазурит.
Как только стена снова встает на свое место, мужчина кивает мне и делает несколько шагов вперед.
- Идем.
Я не хочу идти. Длинный светлый коридор выглядит почему-то пугающе. Все это место вызывает только одно чувство – страх.
Тяжело вздохнув, Лазурит возвращается и, аккуратно положив руку мне между лопаток, подталкивает вперед. Только после этого я наконец-то заставляю себя двигаться дальше в неизвестность.
- Что это за место? Что с нами сделают? – хриплым голосом спрашиваю я.
Мужчина молча идет вперед, не обращая внимания на мои вопросы, а я разглядываю фотографии подростков, которыми увешаны стены. Никто из них не улыбается. Они все в одинаковых черных комбинезонах. Губы поджаты. В глазах нет блеска. Будто они видели то, что сильно ранило душу.
По спине пробегают мурашки, и я отвожу взгляд в сторону. Замечаю трещины на напольной черной плитке, а потом и желтые разводы на некогда белом потолке. Да, ремонта здесь давненько не было.
- Ты в Академии Героев. И это пока все, что тебе нужно знать. Ты здесь не случайно. Ошибки быть не может, — вдруг разбавляет гробовую тишину короткой речью провожатый.
- Ценная информация, — бурчу я. Тетка из той комнаты сказала то же самое. Слово в слово.
По ходу нашего движения коридор расширяется и обрастает дверями.
Лазурит останавливается у двери с номером сорок один и открывает ее, нажав на кнопку.
- Только без глупостей. Всем страшно и тяжело, — просит мужчина, толкая меня внутрь. Защелкивается замок. А с той стороны двери доносится сочувственное. – Добро пожаловать.
