Buch lesen: "Это (не) Моя Туфелька, Король!"

Глава 1. Анюта.

Анна Соколова, или как её любили звать подруги, Анюта, проверила мессенджер. Она привыкла это делать раз в час, чтобы не пропустить важное сообщение от потенциальных или уже имеющихся клиентов. Конечно, ничего страшного не будет, если она и раз в три часа проверять сообщения будет. Всё-таки не скорая помощь, а вполне себе солидная «хозяйка по вызову». Нет, не путайте. «Госпожа» и «хозяйка» — это две разные профессии.

На профессию «хозяйки» её натолкнула Агата Кристи. Анюта очень любит её книги, и лет семь назад, когда ей только-только исполнилось двадцать лет, она прочла её детектив «В 4:50 из Паддингтона». Там молодая женщина Люси, как раз зарабатывала, устраиваясь на короткий срок помощницей по хозяйству. Делала всё буквально идеально, и ей очень хорошо платили, потому как многие, когда требовалась такая услуга на короткий срок, хотели именно её, Люси, зная, что могут оставить на неё дом со спокойной душой.

Анюта с детства была хозяйственной. Её не надо было заставлять помогать маме, она хваталась за всё сама: мыть полы, вытирать пыль, готовить. Мама даже сопротивлялась, волнуясь, что она может уронить, разбить, пораниться, обжечься. Но со временем мамины страхи сошли на нет. Анюта справлялась со всем великолепно. Нет, поначалу, когда она ещё только училась, всякое случалось, но к десяти годам, она уверенно могла на память рассказать с десяток рецептов теста от обычного дрожжевого до теста на закваске и «водолазного», несколько разных способов помыть окна до хрустального блеска без использования современной химии, и как можно удалить особо въевшиеся пятна.

Вы скажете, что это невозможно? А вот Анюта могла. Все считали это особым талантом и ахали, мол, вот же кому-то жена достанется. Однако Анюта, когда выросла, замужество почему-то не считала вершиной карьеры. Учиться она пошла на учителя начальных классов, но собиралась вести курсы домоводства для молодых хозяек. Учителем — это чтобы маму не нервировать. Да и в принципе была не против педагогического образования, считая, что в жизни может пригодиться.

Когда же она прочла детектив Агаты Кристи, то у неё это стало просто идеей фикс. Мама ей рассказывала, что домработницы сейчас не слишком-то много зарабатывают и мало ли в какую семью попадёшь, а девушка она симпатичная. Однако Анюта и не собиралась быть простой домработницей. Она хотела стать незаменимой волшебницей, на которую можно было спокойно оставить дом и домочадцев, а вернувшись найти их сытыми, довольными, ухоженными, в чистом до блеска доме.

Что удивительно, у неё получилось. Совсем как у Люси! Её передавали из рук в руки, как драгоценность. Позже она ввела ещё одну услугу. Налаживание быта в домах. Её приглашали, и она месяц муштровала прислугу в богатых домах. После этого дом хрустел как чистое бельё, а на кухне творилось волшебство. Это было особенно востребовано.

Был в её маленьком бизнесе только один минус. Она не могла себя растиражировать. К сожалению, все попытки воспитать помощниц не увенчались успехом. Девушки косячили. Кто больше, кто меньше, но косячили. Особенно сложно было с отношениями. Те, кто постарше, её поучения воспринимали скептически, считая, что она слишком молода, чтобы поучать, а там, куда их посылали, выполняли свою работу так, как сами это представляли. И вроде старательно, но не получалось у них, так как у Анюты.

С теми, кто помоложе, была другая проблема. Попадая в богатые дома, они вдруг начинали видеть совсем другие возможности. И возможности эти лежали отнюдь не на кухне. В общем, Анюта была уникум. Однако пока решила этим не заморачиваться. Ну, уникум. Да и ладно. Ей денег хватало с избытком. Вот и маме уже квартиру побольше купили, и у неё своя есть собственная, и машина хорошая, и в банке вполне даже прилично собралось. Работу любит свою. Налоги платит честно. Что там ещё? Да, с клиентами хорошие отношения.

Вот и сейчас, открыв мессенджер, прочла сообщение от Вениамина Константиновича. Она ему полгода назад персонал обучала домашний. Пишет, что сына женил и хочет, чтобы она у молодых в доме тоже провела обучение. Пара пока в счастливом медовом забытье на тёплых островах. Родители же для деток хотят всё организовать до их возвращения. Недельку хотя бы просят уделить.

Анюта проверила расписание. Да, как раз есть возможность. Один из клиентов попал в больницу, и семье сейчас не до обучения. Все в панике и бегают по врачам. Она написала, когда может выйти, и вскоре раздался звук сообщения, оповещавший о поступлении денег на счёт.

Через три дня Анюта подъехала к современному особняку, за красивой кованой оградой. Над участком явно потрудился дорогой ландшафтный дизайнер. Ей сразу открыли ворота. Встречал её Вениамин Константинович лично. Он радостно распахнул символические объятия и повёл гостью в дом. Прислуга уже ждала в холле. Представив им Анюту, он сказал, что все должны выполнять её распоряжения, как его, и на неделю она их хозяйка. Кто-то поморщился, кто-то открыто улыбнулся, кто-то безразлично пожал плечами.

Анюта привыкла ко всему. Хозяева всегда давали ей возможность полностью распоряжаться персоналом вплоть до увольнения. Она оговаривала это. Если человек изначально не хочет учиться, то наверняка и дальше будет нерадиво работать. Её обязательства включали сдачу полностью работоспособной команды, которая будет блестяще содержать дом. Поэтому она внимательно смотрела на реакцию, отмечая про себя выражения лиц.

Когда отец счастливого новобрачного уехал, Анюта собрала всех ещё раз и раздала задания. Ей надо было посмотреть, кто на что способен. Все разошлись выполнять поручения, Анюта же пошла посмотреть, как здесь устроена кухня. Это место она осматривала в каждом доме в первую очередь. Что скрывать, готовка с детства была любимейшим занятием. Кухня была для Анюты центром дома, откуда шли потоки любви, уюта и радости. Поэтому она старалась посоветовать владельцам, как можно сделать её комфортнее. Тем более что в современных домах, семья, даже богатая, частенько завтракала не в столовой, а именно на кухне. Ещё чаще кухня совмещалась с небольшой столовой, специально для каждодневных завтраков, обедов и ужинов.

Осмотрев всё, она осталась довольна. Видно, супруга Вениамина постаралась. Помнится, у неё кухня была просто блеск. Выйдя в холл, Анюта приостановилась. Ей почудился шорох, идущий из кладовки под лестницей. Она сделала шаг туда и остановилась, потому что услышала, как там, в этой кладовке, кто-то произнёс её имя.

Глава 2. Да как же это?

— Да, Анюта какая-то. Ко-о-отик, ну когда же ты вернёшься? Мне она не нравится! А вдруг она меня уволит? Как «не бойся»? Я же потом уже не смогу устроиться к тебе. Снова придётся встречаться в гостиницах. Так, нас застать могут. Зачем нам скандал? Сейчас всё отлично. Ты женат, свой дом, и я под боком. Твоя фифа по салонам, а мы в кроватку. Что значит просто делать всё, что она скажет? Драить лестницу, по-твоему? Потерпеть до твоего приезда? Славочка, ты не понимаешь... Что значит ничего страшного, если уволят. Снимешь мне квартиру? Подожди, алё… Алё!!!

Потом последовало недолгое молчание, Анюта же тихо отступала назад к кухне. Ей совсем не хотелось, чтобы её считали свидетельницей. За эти годы она привыкла, что лучше всего ничего не видеть и ничего не слышать, как те три обезьянки. Да, и не говорить тоже. Она частенько случайно узнавала секреты клиентов, но взяла за правило забывать их тут же.

Взять даже эту ситуацию. Оттого что она, например, расскажет Вениамину Константиновичу об услышанном разговоре, счастья никому не прибудет. Может, завтра этот Славочка не снимет, а купит этой девочке квартиру, и она, успокоенная, будет искать следующего богатого мальчика. Славочка же будет счастливо жить со своей женой. А раскрой она эти секреты, кто знает, что будет? Скандал, развод, ссора сына с родителями. Зачем?

Она уже практически добралась до дверей кухни, когда из подсобки вышла раскрасневшаяся от злости блондинка. Элла кажется. Увидев «выходящую» из кухни Анюту, фальшиво улыбнулась.

— Ой, а я вот в подсобке убирала. Столько пыли там собралось.

— Вы такая умница, — тепло улыбнулась Анюта, — Как раз хотела кого-нибудь попросить там протереть.

Она спокойно прошла в гостиную мимо девушки, проверяя, как там идёт уборка. Краем глаза заметила, что блондинка шмыгнула на кухню. Как ни печально, но придётся её оставить. Пусть Славочка сам разбирается со своей женой и своей пассией. Ей не нужны конфликты и скандалы. Остальных она за неделю натаскает. А эту блондинку будет посылать на какие-нибудь лёгкие задания.

Успокоившись на этом решении, Анюта до самого обеда объясняла, поправляла, показывала, заставляла переделывать и, наконец, объявила всем перерыв на час. У прислуги была своя комната отдыха, где они могли перекусить и отдохнуть. Хозяйская кухня была свободна. С поварихой она поработает завтра. Пройдя на кухню, вспомнила, что Эллочку-людоедочку, как она про себя её сразу окрестила, она ведь так и не видела эти несколько часов. Она уходила, наверное. Удивительно. Ну да ладно. Только поставила чайник, а она тут как тут.

— Ой, Анюта, я так вами восхищаюсь, так восхищаюсь. Вы столько всего знаете! Такая молодая, такая красивая и такая хозяйственная. Можно я вам чай налью? Вы какой любите? Здесь такой выбор большой.

Не обращая внимания на слабые протесты Анюты и не слушая ответ насчёт её предпочтений, уже насыпала в чайничек заварку. У Анюты аж глаз задёргался. Ну кто так чай заваривает? Чайничек не прогрет, температура воды не выставлена. И какой чай она собралась заваривать? У каждого чая свой режим заварки. Ну что за девушка. Ладно уже. Неделю всего потерпеть. Надо стараться избегать её на кухне. Второй раз такое заваривание чая она не вынесет.

Наливает. Чашку тоже не прогрела. Что за странный вкус? Травы вроде.

— Элла, а что за чай? Не узнаю́ вкус и запах.

— Ой, это какой-то дорогу-у-ущий, — подмигивает заговорщицки, — Вениамин Константинович из-за границы привёз. Сказал, что все болезни лечит, сон улучшает и успокаивает. А у вас такая нервная работа с нами, такая нервная. Вы пейте, пейте. Вот ещё печенье.

Да. Этот ужасный вкус лучше заесть печеньем. Еле-еле выпила полчашки. Поблагодарила и вежливо спровадила, сказав, что надо ещё проверить список дел.

Через час продолжили. Этот чай успокоительный сделал Анюту вялой, и она решила, что больше не позволит поить себя всякой лекарственной чепухой, даже и «дорогущей».

После этого чаепития Анюта еле собрала себя в кулак и доработала остаток времени. Попрощавшись в конце дня со всеми, с наслаждением села за руль, предвкушая спокойный вечер дома. Надо только в супермаркет заглянуть, продуктов немного докупить. Или не надо... Усталость накатывала всё сильнее, отбивая желание делать вообще хоть что-то. Хотелось одного: домой и в постель. Плевать на душ, плевать на ужин. Плевать на всё. Спать.

Открыв дверь, быстро скинула туфли и жакет. Зашла в гостиную и решила, что просто посидит на диване немного. Всё остальное потом. Глаза закрылись сами собой. Сознание померкло моментально, словно кто-то щёлкнул выключателем.

Проснулась резко. Всё тело ломило и открывать глаза, а тем более вставать, вот вообще не хотелось. Что это за голос противный такой и почему вообще кто-то орёт, судя по всему, ещё до рассвета у неё над головой? Пришлось открыть глаза, чтобы убедиться, что это не сон. Сон. Узкая кровать в какой-то каморке. Тётка с керосиновой или какой-то ещё лампой. Что за кошмар ей снится после этой дорогущей лекарственной травы. Надо спросить у Вениамина Константиновича, что за состав там такой.

Кто-то дёргает её за руку, трясёт за плечо, срывает тоненькое одеяло. Что за чёрт?

Анюта вскочила и сказать, что она обалдела, значит, ничего не сказать. Перед ней стояла толстуха в пышном платье с таким выражением лица... Нет, какое там лицо. Раскалённая сковорода, а не лицо. Плюнь — зашипит. Так вот, с таким выражением сковороды, что прямо сразу, ну вот сразу, вспомнились все мачехи мира. Эта была бы всем мачехам мачеха. Что она орёт?!

— Да сколько раз повторять тебе, бестолковая! — рот некрасиво перекосился от злости, и на губах появлялись пузырьки слюны, — Сколько раз? Ты должна вставать раньше нас! Раньше! Печь затопить, завтрак приготовить, мне и своим сёстрам наряды погладить. Сейчас я тебя проучу, негодная!

Руку, занесённую над её головой, Анюта перехватила легко. Уверенным движением, отработанным с тренером, вывернула и заломила, вызвав такую какофонию воплей, что в дверь попыталось сунуться ещё одно пышное платье. Да вот только места в этой каморке и для одного было мало. Рявкнув и заставив эту сирену пароходную замолчать, Анюта отдала приказ выметаться в коридор. Отпустила толстый окорок, который играл роль руки, и тётка побила все рекорды по бегу среди пивных бочонков в платьях с оборками.

Глава 3. Неужели Золушка?

Анюта присела на соломенный тюфяк. Да, да! Именно соломенный тюфяк. О постельном белье речи вообще не было. Села, в общем, на тюфяк и задумалась. Чай, сон, и вот она здесь. Попаданка. Что-что, а книги такого рода она любила. Читала с превеликим удовольствием. Теперь, похоже, книга стала явью. Ну или не книга, а просто попаданство стало явью. Надо разложить всё по полочкам. Что она имеет. Как там эта тётка сказала? Платья мне и сёстрам. Ну да. Золушка. Если ещё и батюшка окажется королевским лесничим, так точно оно. Значит, будет и принц, и туфелька, и всякие пятки отрезанные.

С другой стороны, мало ли историй типа этой самой Золушки. Что случилось с настоящей хозяйкой этого тела. Кстати! Зеркало! Где взять зеркало! Анюта посмотрела на свои руки. Они были не её. Форма другая. Порадовало, что пальцы тонкие, длинные. Руки красивой формы, хоть и загрубели. Но это легко исправить. Она приподняла подол той линялой, заштопанной тряпки, которая служила ей юбкой.

Ух ты. Ноги красивее, чем у неё были. Хотя она считалась очень даже ничего. Интересно, а сколько ей лет, и на лицо бы глянуть. В этой каморке зеркала точно не будет. Надо выйти и поискать в доме. Правда, прежде, чем выйти, надо бы взять что-нибудь в качестве оружия. А то здесь физическое насилие — прямо норма.

Анюта огляделась. Ничего. Открыла дверку кривой рухляди, которая должна выполнять роль гардероба. Ожидаемо. Там висела ещё одна такая же сиротская юбка и застиранная кофтёнка. Кстати. Размер-то у кофтёнки эсочка. На самом дне стоял деревянный ящичек с крышкой. Она открыла. Там лежала разбитая чашка из тонкого фарфора, цветастенький камешек, какие дети на море собирают, сухая веточка. Нет, сухой цветочек. Ландыш. Да ну. Это не может быть сказка «Двенадцать Месяцев». Там у мачехи была одна дочка. Как пальцы закоченели. Почему так холодно?

Вдруг взгляд упал на ремень. Солидный такой ремень из грубой кожи, который обнаружился за ящичком. Не слишком широкий, из грубой и толстой кожи. Это очень даже хорошо. Кстати, пряжки на нём нет. Это даже лучше. Обмотала конец вокруг ладони и вышла в коридор. Оказалось, что не в коридор, а под лестницу. Её каморка была прямо как у Гарри Поттера. Под лестницей. Вот же занесло. Анюта покачала головой. Где-то вдали раздавался шум. Женский визг и какой-то глухой рокот.

Навстречу ей уже спешила пожилая женщина в чепце, размахивая руками.

— Ох, деточка, что же ты наделала? Там госпожа в истерике бьётся. Требует от господина, чтобы он тебя окончательно в монастырь определил. Мол, ты никого видеть не хочешь и только монастырём и бредишь. Господин-то сопротивляется. Да только против этих кикимор как выстоять? В три горла орут. А господин-то наш, ты сама знаешь, долго не выдерживает. Чуть побудет и снова в лесной домик от них сбежит.

— Сейчас я помогу ему, — ухмыльнулась Анюта, и старая служанка, или кто там она была, открыла от удивления рот, — Что это с тобой, деточка? У тебя никак голос прорезался? А как всыпят тебе? Господин только за ворота, мачеха сразу за тебя возьмётся. Да ладно, если на конюшню пошлют. Там-то не наказание, а видимость одну сделают. Но госпожа-то любит сама тебя отходить.

— Ну это мы сейчас посмотрим, кто кому всыпет, — Анюта взяла второй рукой конец ремня и потянула его, словно проверяя на прочность, — Так где они там собрались?

Растерянная женщина махнула рукой, указывая на нужную дверь. Да Анюта и сама уже поняла, куда ей надо. Она подошла и решительно распахнула сразу обе створки. Сделала шаг внутрь и стала, уперев руки в бока. Ремень так и был у неё обмотан вокруг ладони, свисая свободным концом почти до колена. Увидев это, толстуха замолчала, будто ей в рот кляп воткнули. Анюта же рассматривала всех пристальным взглядом, слегка нахмурив брови. В комнате повисла гнетущая тишина.

Картина выглядела так. На диване сидела та самая мачеха, занимая диван почти целиком. Ещё две пышки, но уже не таких размеров, втиснулись в два кресла. А перед ними, как провинившийся школьник, стоял этакий широкоплечий здоровяк с обветренным лицом и чёрными с проседью кудрями. Он один из всех, увидев Анюту, явно обрадовался, заулыбался, и в его тёмно-синих глазах засветилась нежность. Папенька у меня был хорош собой, что и говорить.

— Дочка, ты это... Пришла, значит. Я думал, снова не захочешь выходить из своей каморки.

— Пришла папенька, пришла, — Анюта сразу считала всю картину, — Пришла. Как раз хочу спросить, почему я под лестницей живу?

— Так это. Матушка твоя сказала, что ты сама так захотела. Мол, к постригу готовишься.

— Я передумала, батюшка, — тихо, но таким тоном произнесла девушка, — что мачеха даже попыталась отодвинуться, — Я хочу обратно в свою комнату.

— Но матушка говорила, что её отдадут мне! — одна из пышек подала голос, — только вот батюшка всё тянул с разрешением.

Анюта с благодарностью посмотрела на отца. Всё-таки он сопротивляется. И видно уже давно. Потому что, судя по всему, в этой каморке бедная девчонка жила уже несколько месяцев.

— Конечно, дочка! Раз передумала, так переезжай обратно! Я и то в толк не могу взять, с чего ты в монастырь удумала? И платья тебе бы поменять надо. Зачем ты так уж себя ограничиваешь? Вот твоя матушка говорит, что тебе она сколько раз предлагала новый гардероб заказать, а ты всё отказываешься.

— Теперь не откажусь, батюшка. А где деньги на этот гардероб?

— Так лежат у меня. Я их так и держу отдельно. Каждый раз как Розе с Лилией выделяю, так и тебе обязательно. Там уже несколько кошелей накопилось.

По лицу мачехи стало понятно, что для неё это сюрприз. Знала бы она раньше, то этих самых кошелей давно бы уже не было.

— Спасибо, батюшка. Я сама их у тебя заберу. Поеду с няней. Не буду матушку с сестрицами обременять. А где мои старые платья?

— Так у тебя в комнате. Вот ключ. Я никому не разрешал туда пока заходить. Всё надеялся, вдруг передумаешь.

Он подошёл к дочке, вложил ей в руку ключ и обнял.

— Давай я новость расскажу и пойдём, отдам тебе золотые. Гардероб-то лучше быстрей обновить. Скоро к нам может статс-секретарь Его Величества в гости заглянуть. Я спешил, чтобы рассказать об этом. Наш король, значит, устраивает в честь Нового года особый бал. На него будут приглашены лучшие кавалеры со всего королевства.

У мачехи и моих сводных сестриц глаза загорелись как прожекторы. Замуж бедняжкам, видно, сильно хотелось. Однако папенька их остудил.

Глава 4. Внезапная Материнская Любовь.

— А из девиц на этот бал попадут только умелицы и хозяюшки. Его Величество заявил, что больше не может терпеть в наших дамах лени, расточительства и мотовства, которые стали проявляться в последнее время. Хозяйка поместья — значит, должна уметь не только прислугой командовать, но и сама вести хозяйство, готовить, хоть немного шить, вязать и вышивать. Если будут ещё другие умения, то это приветствуется.

— Так и как же узна́ют, что девушка обладает этими умениями? — поинтересовалась мачеха, наивно хлопая глазами.

— Как-как. Конкурс значит, устроят. Вот сначала статс-секретарь и другие господа, Его Величеством назначенные, проедут по домам знати, которых Его Величество одобрил. Там лично посмотрят, может ли девица, хоть что-нибудь на кухне приготовить. Если да, то сразу забирают её с собой во дворец. На объезд знати даётся неделя. Всего отберут сорок восемь девиц. Это значит первый тур. А потом конкурсы всякие, и в конце к Новогоднему балу, останется уже три девицы. Самых, значит, умелых. Им позволят самим выбирать себе женихов из дворян, которые сделают им предложение. Родителям, значит, вмешиваться будет нельзя и заставлять идти замуж против воли нельзя. Остальных девиц тоже позовут, кто в конкурсах хотя бы на второй тур попали. Двадцать четыре девицы получается. Им дадут разрешение на брак. Совсем забыл. Те, что первые три места займут, могут привести своих сестёр на бал. В качестве награды. Наша фамилия в списке. Его Величество лично внёс. Так что ждите королевского посланника.

Тут я увидела, как мачеха расцветает, мячиком подскакивает с жалостливо стонущего дивана и бросается ко мне с объятиями.

— Анюточка, детонька моя! Я верю, что ты победишь в этом конкурсе!

— Почему я?! — шарахнулась от объятий толстухи, — Есть же ещё Роза и Лилия. Они что, готовить не умеют? Не хочу я во дворец!

Испугалась я серьёзно. Нет, сначала обрадовалась, что имя совпадает. А потом испугалась. Ладно в семье незнание быта, имён и должностей прислуги и прочих деталей можно списать на внезапную амнезию, и то сомнительно. Но попасть во дворец на конкурс, не зная историю страны, её государственное устройство, местную аристократию, моду, обычаи, этикет. Это уже не шутки. Можно и головы лишиться.

Читая про попаданок, часто встречала, что бывшая владелица тела, так сказать, даёт какие-то подсказки. Или память пробуждается. Ну, в общем, как-то попаданка оказывается в курсе всего происходящего. Я же не могла вспомнить ничего вообще. Только язык. Вот язык я знала и говорила на нём свободно.

Кстати. Значит, всё-таки память какая-то есть. Пока все эти мысли проносились вихрем в голове, в разговор вмешался папенька. Он, видно, сильно дочку любит.

— Доченька, погоди, ты же у нас умница и умелица. Наверняка не последняя будешь. А если выиграешь, то можешь сама себе мужа выбрать. И в монастырь, может, уже не захочешь. Да и отказаться теперь уже никак нельзя. Список дворянских семей утверждён. Нельзя мне идти и просить вычеркнуть. Так и в немилость попасть можно. Дескать, дочерей прячу. Хочу против воли короля пойти. А он у нас строгий. Видишь, какое дело, — лесничий почесал затылок, — Роза и Лилия, они того, совсем уж хозяйки никакие. Они даже чайник не смогут на плиту поставить. Она у них задымится, загорится, стрелять горящими углями будет. Не ровен час королевского посыльного обожжёт. А ты у нас искусница. Что не возьмёшься делать, всё в руках горит. Кроме тебя, нам и показать некого. А потом, может, с твоей помощью и этих неумёх пристроим.

Бочонок в юбке, насупившись, молчал, пока папенька так откровенничал по поводу падчериц. Но потом мачеха не выдержала.

— Оно и правда, доченька, помоги сёстрам. Уже в девках засиделись.

Да что же все так пристали? Я не спорю, готовить умею. И даже печь разожгу. Помнится, у бабушки в деревне стояла летняя прямо на улице. Но с памятью как быть? Надо что-то придумать, пока папенька здесь. Потому что «потерять» память без папенькиной поддержки, значит, наверняка подпадать под власть мачехи. Ей тогда и на конкурс будет наплевать. Постарается, куда-нибудь неугодную падчерицу спровадить.

— Хорошо, матушка, — и сразу повернулась к отцу, — Папенька, я так хочу в свою комнату попасть. Но вдруг там замок заело. Пойдёмте вместе?

Папенька с готовностью кивнул, и мы двинулись в коридор. Оказывается, моя комната была на втором этаже. Это хорошо. Может падение с лестницы устроить? Нет. Единоборствами занималась, конечно, но какая здесь у меня физическая форма, я понятия не имею. Хоть мачехе руку и вывернула, но это на автоматической памяти. Не каскадёр я. Значит, обморок от волнения остаётся.

Батюшка уже подошёл к двери и открывал её ключом и вот надо же. Ключ заел! Очень хорошо. Папенька повозился, но справился. Потом ещё несколько раз проверял замок, но он работал нормально. Зашли в комнату. Бог мой, комната прямо как у принцессы. Видно, папенька и впрямь меня любит. Понятно, почему сестрица так рвалась сюда. И гардероб платьями забит, и шкатулочка с драгоценностями. Удивительно, что не растащили всё. Как-то же меня умудрились под лестницу запихнуть. Папенька помялся.

— Дочка, я понимаю, почему ты боишься на конкурс идти. Из-за потери памяти.

Вот те раз! Я, оказывается, уже эту память потеряла! Надо быстро ковать железо!

— Да, папенька! — глаза сделала жалостливые, — Потому и тебя попросила со мной подняться. У меня снова с сегодняшнего утра всё забылось. Даже то, что вспомнила до этого! Я так боюсь! Я даже маменьку не помню.

— Маменьку я помогу тебе вспомнить, дочка, — отец погладил меня по голове, — Счастье, что после такого падения вообще жива осталась. Так что немудрено, дочка. А насчёт остального не волнуйся. Я же тебе книг накупил. Смотри сколько! В них много чего есть. Потом няня твоя Агата тебе поможет вспомнить. Она преданная. Когда лошади понесли, и ты на карете разбилась, она пешком шла, чтобы помощь вызвать. С тобой, сколько у лекаря сидела, выхаживала. Этот вот ключ от твоей комнаты она отдала мне, сразу после несчастья. Ты же без сознания совсем у лекаря лежала. А потом, пока я в лесу королевскую охоту устраивал, Лаура, твоя нынешняя матушка, тебя забрала от лекаря. Ты только в себя пришла. И тебя словно подменили. Под лестницей поселилась. Отказывалась со мной видеться. Я так счастлив, что ты хоть немного меня признавать стала. Что хочешь для тебя сделаю, дочка. Эх, как хорошо мы с тобой жили, пока старый король мне указ на этот брак не прислал. И надо же было, вскорости после этого он богу душу отдал. А мы уже женаты. Ну да что уж теперь. Зато новый король снова меня на службу призвал. Со старым-то я, почитай, года три, как охоты не делал.

— А новый король строгий, папенька? Он не накажет меня, если я что забыла?

— Я попрошу за тебя, дочка. Сегодня же напишу. Он знает, что ты у лекаря лечилась после того случая. Смело иди на конкурс. Но избегать нельзя, отказов король не любит. Издал указ, извольте выполнять. Потому и надо тебе ехать.

Глава 5. Что Же Произошло

Я кивнула. Теперь я точно понимала, что конкурс может быть для меня спасением. Слишком сгустились тучи над моей головой в этом доме. Папенька-то меня любит, но уедет он на очередную королевскую охоту, а я снова на карете разобьюсь или отравлюсь, или угорю. Да мало ли несчастных случаев с сиротками происходит, когда они под присмотром мачехи остаются. Только вот из-за чего всё это? Папенька явно небедный. Сёстрам содержание выделяет. Эту Лауру (бог мой, ЛАУРУ!) тоже обеспечивает. В чём же дело? Из-за доли на моё содержание? Ладно. С этим ещё разберёмся. Главное, что с амнезией уладилось. Она оказалась реальной. Как бы папеньку пока дома удержать? Молиться, чтобы у короля, кроме охоты, другие дела, поважнее, нашлись? Батюшка же тем временем отдал мне снова ключ, который вынул из двери.

— Держи, дочка. Я сейчас принесу монеты, что для тебя отложил, и шкатулку твоей маменьки. Агата её мне вместе с ключом отдала. Говорит, что ты перед поездкой у неё в комнате спрятала. Зачем не знаю. Ключик у тебя где-то в комнате. Ты пока выбери себе платье. Пожалуй, я с тобой сегодня съезжу. Вспомним, как мы с тобой раньше ездили за покупками.

Я радостно закивала. Вот это идеальное решение. Пока мне папенька очень даже нужен. И вообще, папенька нужен. Я росла только с мамой. Так уж случилось, что отца не стало, когда я была трёх лет от роду. Он был пожарный и погиб во время очередного вызова, спасая людей. Я им очень гордилась. Но росла всегда с тоской глядя на девочек, с которыми папы гуляли, приходили за ними в школу и могли защитить их. Ладно, защищать себя я, и сама научилась, а вот остальное. И вдруг у меня есть папенька. Причём явно любящий. Это очень приятный бонус для попаданки. Они обычно, бедняжки, из огня да в полымя беспросветное попадают.

У меня ситуация получше получается. Хотя ясно как божий день, что меня на тот свет пытались отправить. Возможно, неоднократно. Мне вообще везёт с «тем» светом, как я посмотрю. Здесь я тоже оказалась не просто так. После чая этой Эллочки я уснула, и, как теперь понятно, навеки. В моём бывшем мире во всяком случае. Хотя, может, и в коме лежу, но навряд ли.

Папенька тем временем, погладив меня ещё раз по голове, пошёл за монетами и шкатулкой, а я, на всякий случай заперев за ним дверь на ключ, кинулась к зеркалу. Его я заприметила сразу, только при папеньке не хотела смотреться в него. Из зеркала на меня глянула тоненькая, черноволосая девушка с ярко-синими глазами, совсем как у папеньки. Красивая. Слава богу. А фигурка вообще загляденье. Вот это повезло так повезло. Я и в том теле не чувствовала себя дурнушкой, а уж в этом прямо звездой себя ощутила.

Так, быстро умыться и переодеться. Ванная оказалась здесь же. Краны есть, и даже тёплая вода. Но раковина с пробкой. То есть воду экономят или умываются так традиционно. Пока не знаю. Воду, скорее всего, греют в котле дровами. Хорошо вёдрами не носят. К приходу папеньки я была уже умыта, одета в приличное платье и готова к выходу. Волосы скрутила в узел, довольно тяжёлый и сверху надела меховой капор. Зима как никак. Шубка тоже имелась в гардеробе, как и тёплые сапожки.

Папенька принёс несколько кожаных мешочков. Вернее, не мешочков, а кошелей кожаных на шнурках. Я спросила его, сколько надо взять, он ответил, что одного хватит, а остальные посоветовал пока запереть в секретер. Шкатулку матушки поставила туда же.

Когда садились в карету, видела, что на нас из окна смотрит Лаура с дочками. Да, сложно будет. Остаться в живых хотелось очень. Мне хватило потери жизни в прошлом мире. Обидно, что я недооценила эту Эллочку. Но сейчас я точно буду начеку. И о папеньке позабочусь. Узнать бы вообще, почему хотят меня извести, и в опасности ли папенька. Мне очень нравилось иметь отца. Очень. И я не хотела его терять. Оказывается, это такое приятное чувство, знать, что есть плечо, готовое тебя поддержать, взять на себя заботы о тебе, даже если ты взрослая.

Вообще, я не понимала зачем мне наряды. У меня и так шкаф забит. Но папенька сказал что надо. Во дворце я должна быть не хуже других, и мы можем себе это позволить. Так что он сдал меня на руки хозяйке модного салона, сказал, что надо обновить гардероб, намекнув про конкурс во дворце.