Zitate aus dem Buch «Юные богини. Персефона притворщица»

Внутри разгорелась злость. Казалось, будто она проглотила раскаленный уголь. Да как смеют они брать ее жизнь под контроль! Они ничуть не лучше мамы!

-Я очень плохо танцую .

-Полагаю, не хуже , чем мой отец,- заявила Афина, кивнув головой в сторону директора Зевса. Казалось , тот поборол стеснительность, и его дикий танец состоял из движений гавайской хулы, танго и причудливых прыжков.

Вдруг Зевс что-то забормотал и постучал себя по лбу. Очевидно, он разговаривал с мухой Метидой , жившей в его голове мамой Афины.

-Что? Не мешаю я им. Я понимаю, что взрослые им не нужны на празднике жизни, но... Что? Хочешь потанцевать? Меня же обсмеют, если я буду танцевать сам с собой! А, ладно. Как скажешь, дорогая.

Встряхнув головой, директор подошел к краю танцевальной площадки и стал тихонько покачиваться под музыку. Не так уж и глупо он смотрелся.

Девушка была уверена, что любой , пообщавшись поближе с Аидом, изменит свое отношение. Но вот дадут ли ему на это шанс?

Аид широко улыбнулся в ответ, и эта улыбка была самой яркой из всех , что видела Персефона.

От густой черной подводки и так бледное лицо Персефоны казалось совершенно белым. В отличие от Афродиты, которой шло абсолютно все, Персефона походила на енота.

Афина всегда что-нибудь вязала. Последней ее работой была шерстяная полосатая шапочка для мистера Циклопа, учителя Героеведения , чтобы прикрыть его лысину.

Персефона пыталась бороться с гневом, который застрял у нее где-то в желудке. Не в первый раз Деметра разыскивала ее. Она была той еще помешенной мамочкой: гоняла на колеснице взад и вперед, чтобы следить за дочерью.

На какое-то мгновение тень обиды накрыло лицо Аида, затем его черты застыли, превратившись в непроницаемую маску, и он отвернулся.