Buch lesen: "Выгодная сделка", Seite 3

Глава вторая

Марк Гирланд пребывал в депрессии. Меньше всего на свете он любил проводить вечер в одиночестве в скромной однокомнатной квартире, расположенной на седьмом этаже старого невзрачного дома на улице Сюис.

На улице шел дождь, туфли Марка промокали: у Гирланда не было денег на новые. Вся его наличность составляла восемь франков и семьдесят два сантима. «Неужели, – горестно подумал он, – всего каких-то три месяца назад на моем банковском счете лежали пять тысяч долларов? Моя беда заключается в том, – сказал себе Гирланд, пытаясь устроиться поудобнее в разваливающемся холщовом шезлонге, – что я лентяй и мот».

У него была масса идей насчет того, как он истратит эти деньги. Кто мог предвидеть, что три жалкие клячи проявят такую прыть? Он вспомнил день, когда все его денежки исчезли в бумажнике улыбающегося букмекера на ипподроме Лоншан.

Потеряв то, что должно было послужить фундаментом для новой карьеры, Гирланд, однако, после дела Роберта Генри Кэри не собирался возвращаться к ремеслу тайного агента. Это занятие для идиотов, решил он. Гирланд с удовольствием послал к черту старого козла Джона Дори.

Уставившись на Гирланда поверх своих очков, Дори заявил тогда:

– Похоже, ты не тот человек, чьими услугами я могу пользоваться. Тебе нельзя доверять. Личные интересы для тебя важнее интересов дела. Я не собираюсь работать с человеком, который думает прежде всего о своей выгоде. Ты больше не работаешь у меня.

Гирланд радостно усмехнулся:

– Какой человек в здравом уме согласится пахать на тебя? Когда я вспоминаю грязную работу, которую выполнял для Россланда – да будет земля ему пухом, – и те жалкие гроши, которые я получал за нее, мне начинает казаться, что я должен сходить к психиатру. Это я на тебя больше не работаю. Прощай. Забудь обо мне.

Этот монолог произнес человек, имевший пять тысяч долларов, пусть и не совсем честно нажитых. Однако и теперь, постоянно испытывая нехватку денег, Гирланд не сожалел о разрыве с ЦРУ.

Последние два месяца он работал уличным фотографом. Вооруженный «поляроидом», он бродил среди достопримечательностей города в поисках хорошеньких юных американок, впервые прибывших в Париж. Таких туристок было предостаточно. Щелкнув камерой, вытащив готовый снимок, он тратил несколько минут на то, чтобы уговорить девушку отдать ему десять франков. Гирланд мог уговорить птичку, сидящую на ветке, опуститься ему на руку, а с женщинами он и вовсе творил чудеса. Часто после успешной сделки порозовевшая, оживленная девушка отправлялась к нему в квартиру.

Существуют и худшие способы зарабатывать на жизнь, подумал он, бросив взгляд на «поляроид», лежавший на ошарпанном обеденном столе, однако их не так много.

День был абсолютно пропащий. С утра моросил дождь, и Гирланд, блуждая по улицам, не встретил ни одного подходящего клиента. Две толстухи, которых он фотографировал с отчаяния, пригрозили вызвать полицейского, когда он невозмутимо запросил двадцать франков.

Гирланд посмотрел на большую комнату с двумя окнами без штор, оттуда виднелись парижские крыши, печные трубы и телевизионные антенны. В дальнем углу комнаты стояли кухонная раковина и допотопная газовая плита. У противоположной стены находились громоздкий радиоприемник, проигрыватель, гардероб, а также книжный шкаф с американскими и французскими книгами в бумажных обложках.

Подтянутый, стройный Гирланд сморщил нос. Ну и дыра! Сюда бы другую обстановку, вазу с розами на длинных стеблях и страстную блондинку с телом Брижит Бардо, но прямо сейчас достаточно было бы и блондинки, подумал он.

Он встал, подошел к раскрытому окну, уставился на блестящие черные крыши. Дождь не прекращался. Вдали сверкнула молния. Поежившись, Гирланд шагнул к радиоприемнику в надежде отыскать приличную музыку, но тут в дверь позвонили.

Он с удивлением посмотрел на дверь. Подойдя к ней, увидел сквозь глазок двух стоявших в коридоре мужчин. Он узнал армейские плащи и шляпы с загнутыми полями. Гирланд насторожился. Затем, успокоившись, усмехнулся. Возможно, проверка документов. Этим парням нечем себя занять. Сотрудники ЦРУ давно не приходили к нему. Кто знает? Дори мог умереть от сердечного приступа. И даже оставить ему кое-что в наследство. Гирланд открыл дверь.

Два крепыша с непроницаемыми суровыми рожами ввалились в квартиру, втолкнув Гирланда в комнату. Он узнал одного из них, старшего по возрасту. Пятидесятилетний Оскар Брукман был одним из боевиков О’Халлорена; он славился своей жестокостью, отвагой и меткостью. Его более молодой напарник, самоуверенный, светловолосый, веснушчатый ирландец с глазами-льдинками, казалось, был готов в любой момент нанести сокрушающий удар.

– Надевай пальто, – рявкнул Брукман. – Ты нужен.

Гирланд отступил назад, расслабился; взглядом он ловил каждое движение незваных гостей.

– Приятная новость. Кому это я понадобился? – спросил он.

Тот, кто был помоложе – его звали О’Брайен, – сказал:

– Идем! Живо! Какая разница, кому ты нужен?

Гирланд посмотрел сначала на него, потом на Брукмана. Пожав плечами, Марк дружелюбно произнес:

– Не стоит кипятиться. Я иду.

Он прошел к гардеробу, снял с вешалки свой белый дождевик, запустил прикрытую корпусом руку в карман плаща. Уронив плащ, он резко повернулся, держа в руке тупорылый аммиачный пистолет:

– Не двигаться!

Мужчины замерли, уставясь на пистолет. Они знали, что это за штука.

– Ладно-ладно, Гирланд, успокойся, – сказал Брукман, сдерживая гнев. – Мы, наверное, погорячились. Ты нужен Дори. Пойдем с нами! Хватит валять дурака. Дело срочное.

Гирланд улыбнулся:

– Знаешь что? Я таких, как ты, на дух не переношу. Ненавижу типов, которым доставляет удовольствие хамить. Убирайтесь! Через десять секунд я стреляю. Спуститесь на первый этаж, обождите десять минут, потом поднимайтесь снова, но чтобы все было вежливо и культурно… тогда я вас, возможно, выслушаю. А теперь вон отсюда!

– Я из тебя кишки выпущу! – рассвирепел О’Брайен.

Брукман влепил оплеуху своему коллеге, и О’Брайен отлетел назад.

– Заткнись! – рявкнул Брукман; он знал, что Гирланд не шутил.

– Ты поторопился, Оскар, – сказал Гирланд. – Я как раз собрался разрядить мою прыскалку в этого ублюдка.

– Ладно… ладно, – усмехнувшись, сказал Брукман. – А еще говорят, что ты потерял форму. Все такой же забияка, да? Хорошо, мы начнем все сначала и на этот раз будем вежливы.

Он вытолкал О’Брайена из комнаты и захлопнул дверь.

Постояв несколько мгновений в нерешительности, Гирланд подошел к телефону и набрал номер Дори.

Ему не сразу удалось связаться с ним. Услышав голос американца, Марк произнес:

– Это Гирланд. С чего это тебе пришло в голову послать за мной двух жлобов? Я же велел забыть обо мне.

– У меня есть для тебя работа, – елейным тоном заявил Дори. – Речь идет о большой сумме. Получить ее будет весьма несложно. К тому же тут замешана женщина.

Гирланд вспомнил о своих восьми франках и семидесяти двух сантимах:

– Назови сумму.

Дори знал, что сейчас лучше не скупиться.

– Десять тысяч франков, – без задержки произнес он.

Гирланд едва не свистнул:

– Старина Дори, ты, часом, не пьян?

– Не груби и приезжай сюда, – выпалил Дори.

– А что за женщина?

– Молодая, красивая, белокурая шведка, – ответил Дори.

– Отлично! – Гирланд засмеялся. – В моем вкусе. Считай, я подписался.

Он опустил трубку, надел плащ, погасил свет и помчался вниз, перепрыгивая через три ступеньки. На полпути он столкнулся с Брукманом и О’Брайеном, устало поднимавшимися по лестнице. Он остановился.

– Я только что потолковал с вашим безмозглым боссом, – заявил Гирланд мужчинам, которые смотрели на него испепеляющими взглядами. – Похоже, я стал важной персоной.

Маленькие глаза О’Брайена заблестели.

– Я слыхал о тебе, Гирланд, – сказал он. – Я тоже терпеть не могу таких типов, как ты. Надеюсь, мы с тобой еще встретимся как-нибудь поздним вечером.

Гирланд посмотрел на Брукмана:

– Твой приятель, Оскар, похоже, смельчак. Следи за ним. Он может попасть в беду.

– О господи! – застонал Брукман. – Поехали. Мы теряем время.

Гирланд вынул из кармана носовой платок, высморкался, уронил платок и нагнулся, чтобы поднять его. Движения Марка были настолько естественными, что Брукман и О’Брайен смотрели на него лишь с нетерпением. И тут Гирланд вцепился руками в отвороты брюк О’Брайена и дернул их на себя.

С глухим воплем О’Брайен кубарем полетел по лестнице. Ударившись спиной об ограждение, он свернул его и грохнулся на нижний этаж. Сверху на бедолагу посыпались обломки и пыль. Он повернулся на бок и застыл без движения.

Вытаращив глаза, Брукман посмотрел вниз. Затем уставился на Гирланда, который тем временем прятал носовой платок в карман; худое смуглое лицо Марка оставалось бесстрастным.

– Сумасшедший! – выдохнул Брукман. – Ты, вероятно, убил его!

– Как бы не так… он живучий, – мягко проговорил Гирланд.

Молниеносным движением Марк натянул Брукману шляпу на глаза. Здоровяк, ругаясь, отступил назад. Гирланд ударил Брукмана кулаком в живот. Брукман, хватая ртом воздух, опустился на колени. Радостно замурлыкав себе под нос, Гирланд зашагал вниз по ступеням, перепрыгнул через распростертое тело О’Брайена и вышел на улицу. Нырнув в дождь, он подбежал к старенькому «Фиату-600».

«Жизнь все же неплохая штука», – подумал Гирланд.

Впервые за последние месяцы он испытал удовольствие.

Несколько медсестер покинули американскую больницу через служебный выход и зашагали по широкому бульвару Виктора Гюго. Одни шли под зонтами, других защищали от дождя только плащи.

Джоджо, сидевший в спортивном автомобиле Саду, ткнул грязным пальцем в сторону прошедшей неподалеку стайки девушек.

– Кто-нибудь из них знает, в какой палате она лежит, – сказал парень. – Время идет. Спроси их.

– Глупец! – выпалил Саду. – Так они мне и скажут. Мы только привлечем к себе внимание.

– Глянь-ка… эта идет одна. Скажи ей, что ты газетчик. Мы должны установить, где эта сучка.

Саду заколебался.

Группа медсестер исчезла во мраке. Он увидел одинокую девушку в плаще, вышедшую на внезапно обезлюдевший бульвар. Он понимал, что в словах Джоджо есть здравый смысл. Нельзя же до бесконечности сидеть тут. Как-то надо выяснить, где находится женщина.

Он вылез из машины, припаркованной возле недостроенного жилого дома. Незастекленные окна чернели на фоне белой стены, уходившей вверх. Сваленные стройматериалы, большая бетономешалка, штабеля досок и мотки проволоки преграждали путь ко входу в будущее жилище парижских богачей.

Медсестра поравнялась с Саду. В полутьме он разглядел, что она молодая и темноволосая.

– Извините меня, мадемуазель, – произнес он, отвесив глубокий поклон. – Я из «Пари матч». Вы не могли бы сказать мне, на каком этаже и в какой палате находится женщина, потерявшая память?

Медсестра с удивлением посмотрела на Саду:

– Пардон, месье?

– Это представляет интерес для моей газеты, – пояснил Саду, с трудом скрывая свое волнение. – Мы хотим знать, на каком этаже и в какой палате лежит эта женщина… ну, с татуировкой на теле.

Девушка отступила на шаг.

– Я не могу вам это сказать. Спросите в справочном бюро, – произнесла она. – Там вам это сообщат, если сочтут нужным.

Краем глаза Саду заметил, что Джоджо выбрался из машины; парень двигался стремительно и беззвучно, как змея, атакующая свою жертву. Он появился за спиной медсестры в тот момент, когда она собралась уходить. Правая рука Джоджо мелькнула в воздухе. Вскрикнув, девушка упала вперед. Саду инстинктивно подхватил ее, прижал к себе. Испуганно оглядел длинный темный бульвар. Вдали он увидел двух приближающихся к ним мужчин.

– Тащи ее в здание! – выпалил Джоджо. – Быстро!

Саду сообразил, что это единственный выход. Он поднял потерявшую сознание девушку на руки и побежал с ней к дому. Едва не растянулся в холле подъезда, споткнувшись о строительный хлам. Джоджо держался рядом.

– Опусти ее.

Саду положил девушку на мешки с цементом.

– Ты рехнулся! – выпалил он, переводя дыхание. – Она узнает меня! Что ты натворил?

Джоджо опустился на колени перед девушкой. Он сорвал с нее белую шапочку, схватил за волосы и принялся трясти ее голову.

Девушка тихонько застонала, затем открыла глаза. Грязная рука Джоджо зажала ей рот, пальцы вонзились в щеки.

– Один звук, и я прикончу тебя, – злобно прошипел он. – Слушай меня. Ты меня слышишь?

Глазами, округлившимися от страха, она посмотрела на него, попыталась отодвинуться от источника мерзкого запаха.

Он разжал пальцы, сжимавшие ее рот.

– Где эта женщина? Говори быстро! Где она?

Девушка перевела дыхание, снова попробовала отстраниться от Джоджо; парень, выругавшись, дал ей пощечину.

– Где она?

– Не трогай меня! Она… она на пятом этаже, в 112-й палате, – дрожащим от страха голосом выговорила медсестра.

– Палата 112-я. Пятый этаж. Верно?

– Да.

– Почему ты не сказала это сразу, дура? – спросил Джоджо.

Он резко взмахнул рукой, блеснула сталь. Девушка приподнялась и тут же откинулась назад с долгим, свистящим вздохом.

Джоджо встал.

Саду заметил движение его руки и услышал, как вздохнула девушка. У него по спине поползли мурашки. В темноте он не мог разобрать, что именно там произошло. Саду смертельно испугался.

– Что ты сделал? – Он вцепился в Джоджо. – Боже, что ты сделал?

Джоджо вырвался из его рук. Он вытер лезвие выкидного ножа о плащ девушки.

– Идем! – раздраженно бросил он. – Теперь мы знаем, где она. Идем! Мы теряем время!

Дрожащей рукой Саду вытащил зажигалку; вспыхнул огонек, осветивший мертвое лицо девушки. Оно появилось из темноты лишь на короткий миг: Джоджо тотчас задул пламя.

– Идем, – рявкнул Джоджо. – До завтра ее не найдут.

– Ты убил ее! – выдохнул Саду.

– А что мне оставалось делать? Она опознала бы тебя, и мы погорели бы. Идем… мы теряем время!

Он осторожно вышел из здания и направился в больницу.

– Заходи, Гирланд, – сказал Дори, когда Марк появился на пороге его кабинета. – Как поживаешь?

Гирланд вошел в просторную комнату и закрыл за собой дверь. Усмехнувшись, он сказал:

– А тебе-то что? Да, видно, плохо дело, если понадобился я. – Он плюхнулся в одно из кресел. – Значит, все-таки удостоился позолоченной таблички? Вашингтон, видно, совсем оскудел талантами.

– Ты несносный грубиян, – с улыбкой произнес Дори, – но обладающий определенными способностями. За них я готов заплатить. – Откинувшись на спинку кресла, он изучающе поглядел на собеседника. – Я слежу за твоей карьерой, если это можно так назвать. Последнее время тебе не везет, верно? Уличный фотограф – это почти дно общества, правда?

Гирланд взял сигарету из серебряной папиросницы, стоящей на столе Дори:

– Не знаю. Это как посмотреть. Люди твоего склада рвутся к деньгам, власти и язве желудка. Я же ни к чему не стремлюсь. По-моему, лучше фотографировать хорошеньких женщин, чем наживать рак желудка.

Дори пожал плечами:

– Это твое дело. Давай прежде всего выясним, хочешь ли ты снова работать у меня.

– Работать у тебя? – Гирланд засмеялся. – Нет, не хочу, но я слышал что-то насчет десяти тысяч франков. За такие деньги я готов работать на кого угодно.

– Тебя интересуют только женщины и деньги, – заметил Дори. – Наверно, так уж ты устроен, но…

– Я живу так, как мне нравится, и это никого не касается. Что за работа?

Мужчины посмотрели друг на друга. Дори испытал удовлетворение, заглянув в серьезные глаза Гирланда. Этот человек неоднократно проявлял исключительную находчивость, подумал Дори, он весьма силен.

Дори был уверен в правильности своего выбора. Он вкратце рассказал об Эрике Ольсен.

– Эта женщина способна поведать нам многое о Кунге, – заключил он, – а мы хотим узнать о нем как можно больше. Из Китая поступают сведения, что он разработал новое оружие. Эта информация требует проверки. Мы также хотим узнать, что движет Кунгом. Никто не сможет ответить на этот вопрос лучше любовницы Кунга.

Гирланд устроился в кресле поудобнее:

– Откуда такая уверенность, что она заговорит?

– Это будет зависеть от тебя. По моим сведениям, ты умеешь найти подход к любой женщине. Иначе почему бы я поручил тебе это дело?

Гирланд посмотрел на свою тлеющую сигарету и усмехнулся:

– Видно, оно не по зубам вашим гориллам. Знаешь, Дори, а ты умнее, чем мне казалось.

– Поменьше высокомерия, – выпалил Дори. – Значит, согласен?

– Этого я не говорил. Не надо спешить. Что именно я должен сделать?

– Похоже, она действительно страдает амнезией. Доктор полагает, что память будет восстанавливаться медленно и постепенно. Ты должен будешь жить с этой женщиной и сообщать мне все, что она расскажет о Кунге.

Гирланд приподнялся в кресле:

– Жить с ней? Что ты имеешь в виду?

– Тебе придется сыграть роль ее мужа, – сказал Дори, положив локти на стол. – Сейчас Эрика Ольсен понятия не имеет, кто она такая, каково ее прошлое… ей ничего не известно. И вот появляешься ты – ее муж. Ей придется принять тебя в этом качестве. На тот случай, если понадобится подтверждение, у тебя будут необходимые доказательства. Я подготовлю ваше свидетельство о браке и паспорт на имя Эрики Гирланд. Ты – богатый бизнесмен, отдыхающий на юге Франции. Эта женщина… твоя жена… исчезла, когда ты был занят делами в Париже. Ты разыскал ее в американской больнице и везешь обратно на вашу виллу в Эз. Там ты помогаешь ей восстановить память. Рано или поздно она выдаст нужную мне информацию, за которую я плачу.

Гирланд подался вперед и недоверчиво покачал головой.

– Вот это идея! – с искренним восхищением произнес он. – Но давай ее обсудим. Что, если память вернется к ней мгновенно и полностью? Я попаду в дурацкое положение, верно?

– Это маловероятно, но ты получаешь деньги и за то, что рискуешь оказаться в дурацком положении, – невозмутимо парировал Дори.

Гирланд засмеялся:

– Что это за вилла в Эзе?

– Она принадлежит мне, – не без самодовольства пояснил Дори. – Она уединенная, комфортабельная и безопасная. Мои люди будут обслуживать вас обоих.

– Отлично! – Вид у Гирланда был удивленный. – Теперь мне стало понятно, ради чего ты рискуешь нажить язву. Неплохо о себе позаботился, да?

Дори пожал плечами:

– Так ты согласен?

– Не торопись. Если верить Россланду, ты еще никого не облагодетельствовал просто так. Вдруг эта шведка толстая и страшная? Даже за десять тысяч франков я не соглашусь стать мужем некрасивой женщины.

– Теряем время, Гирланд, – сказал Дори, вытаскивая из ящика стола глянцевую фотографию. – Вот часть ее тела с татуировкой. Можешь убедиться в том, что она, во всяком случае, не толстуха.

Гирланд уставился на фотографию. В его глазах вспыхнул интерес. Он негромко присвистнул:

– Бюст у нее такой же замечательный, как зад?

Дори протянул ему американский паспорт:

– В жизни она гораздо лучше, чем можно судить по снимку, но и он дает некоторое представление о ее красоте.

Гирланд изучил фотографию на поддельном паспорте и откинулся на спинку кресла.

– Считай, мы договорились. Когда я приступаю к работе?

– Немедленно. Я приготовил для тебя автомобиль. Ты поедешь в больницу, посадишь женщину в машину и отправишься в Эз. Рано утром будешь на вилле. Чем скорее вы покинете Париж, тем лучше. Ты отвечаешь за операцию. Постарайся не совершить ошибку.

– Какой автомобиль ты мне даешь? – спросил Гирланд.

– «Мерседес-202». Он внизу, в гараже. Грэфтон познакомит тебя со спецоборудованием. – Дори придвинул бумажный пакет к Гирланду. – Здесь все необходимые бумаги, в том числе свидетельство о браке.

– Я уже чувствую себя женатым человеком.

– История просочилась на страницы «Франс матэн». Будь бдителен… думаю, теперь китайцы и русские проявят интерес к женщине. Я не зря советую быть начеку.

– Мне следовало догадаться, что тут есть подводные камни. – Гирланд встал. – Ты что-то говорил о деньгах?

Дори бросил на стол пачку стофранковых купюр:

– Здесь две тысячи. Остальное получишь в обмен на информацию.

Гирланд сунул деньги в задний карман брюк:

– Не подкинешь на расходы? Мне придется обновить гардероб. Я же должен сыграть роль преуспевающего бизнесмена. Мне потребуется минимум…

– Больше ты ничего не получишь, – отрезал Дори. – Диалло, мой слуга, приобретет для тебя все необходимое. Я позвонил в банк, ему выдадут деньги с моего счета. Тебя к моим деньгам не подпустят, Гирланд. Понял?

– Какое трогательное доверие! – насмешливо заметил Гирланд.

Дори пропустил его реплику мимо ушей. Он выдвинул ящик стола и извлек оттуда маленькую пластмассовую коробочку:

– Эта штучка может пригодиться. – Он придвинул коробочку к Гирланду. – Это радиопилюля размером с виноградную косточку. Пусть женщина проглотит ее. Если ты, не дай бог, упустишь Эрику Ольсен, с помощью радиопилюли мы отыщем ее снова.

– Чудесно. – Гирланд взял коробочку со стола и открыл ее. Посмотрел на крохотную черную пилюлю. – Как она работает?

– Тепло человеческого тела активирует полупроводниковую термобатарею. Сигналы этого передатчика можно ловить с помощью специального приемника в радиусе до ста километров. Пилюля работает в течение сорока восьми часов.

Гирланд спрятал пилюлю под ноготь большого пальца и сказал:

– Значит, ждешь неприятностей?

– Я всегда жду неприятностей. Если удается их избежать, я испытываю удивление. Лучше перестраховаться, чем проявить беспечность. Ты будешь не один, Гирланд. Мои люди будут следовать за тобой. Твоя забота – доставить ее в Эз. Не рискуй. На вилле вы будете в безопасности.

– Похоже, за эти деньги мне придется попотеть, – с иронией в голосе произнес Гирланд. – О’кей, я отчаливаю. Приехав в Эз, сразу позвоню.

Покинув кабинет, он направился к лифту. Энтузиазм, с которым он шел сюда, немного поубавился.

Рядовой первого класса Вилли Джексон переложил автоматическую винтовку из одной руки в другую, чтобы поглядеть на часы. Они показывали десять минут одиннадцатого. Джексон подавил зевок. Его сменят лишь через два часа. И все же ему еще повезло: приятнее все-таки нести службу в больничном коридоре, чем на улице под дождем возле штаб-квартиры НАТО. Значительно приятнее, решил он, когда появившаяся в коридоре медсестра приветливо улыбнулась Вилли и зашагала дальше, покачивая бедрами и поправляя прическу привычным жестом женщины, которая знает, что на нее смотрят.