Buch lesen: "Выгодная сделка", Seite 2
Спустя несколько минут после прибытия Маликова в зале аэропорта произошла драка. Там внезапно появились три молодых панка с отвратительными физиономиями; парни в грязных кожаных куртках подошли к человеку, мирно сидевшему возле турникета, через который проходили пассажиры. Один из юношей ударил человека резиновой дубинкой по голове; на глазах оторопевших людей хулиганы выбежали на улицу, сели в потрепанный автомобиль «симка» и умчались в дождливый мрак.
Пострадавший был парижским агентом МИ-6, предупрежденным Лондоном о прилете Маликова. Его увезли на «скорой». Смирнов, организовавший нападение, был уверен в том, что других свидетелей появления Маликова в Париже нет.
Маликов пересек зал и приблизился к Смирнову, который скривил губы в улыбке.
– Ты привез мне сигареты? – спросил Смирнов, пожав руку Маликова.
– Отравляй себя сам, – отозвался Маликов. – Почему я должен приближать твою смерть?
– Ты думаешь только о себе, – пожав плечами, заметил Смирнов. – По моим сведениям, ты еще никогда никому не оказал услугу.
Маликов хмыкнул.
Когда они выходили из здания аэропорта, Маликов задумался над услышанным замечанием и с неудовольствием признал его справедливость.
Мужчины сели в «Пежо-404», оставленный Смирновым на парковке. Отпуская сцепление, Смирнов сказал:
– Это дело может оказаться непростым. Найдена женщина, страдающая полной потерей памяти. Сейчас она в американской больнице. Ее считают любовницей Фенг Хо Кунга. Нам приказано похитить ее из больницы и доставить в дом, находящийся в Мальмезоне. Ты назначен ответственным за операцию. Американцам известно, кто она такая, они уже поставили в больнице охрану. Вполне возможно, что уже через несколько часов ее переведут в менее доступное место.
– По их мнению, она что-то знает? – спросил Маликов.
– Может знать.
Несколько секунд Маликов сидел молча, обдумывая задание. Оно ему нравилось. Он любил рискованные операции. Проникнуть в охраняемую больницу, забрать оттуда женщину и скрыться с ней – такая работа была в его вкусе.
– Ты уже что-нибудь предпринял или ждал меня?
– Дело срочное, – сказал Смирнов. – Я поручил человеку наблюдать за больницей и каждые десять минут докладывать о происходящем. По-моему, самый быстрый способ похитить ее – это просто войти в больницу и увезти женщину оттуда. Нам повезло. Американский генерал, проходящий обследование, лежит в палате на том же этаже, что и эта женщина. В моем распоряжении есть джип, автомобиль «скорой помощи» и американская военная форма. Если мой план тебе не по душе, скажи. Это твоя операция.
Маликов взглянул на суровое, жесткое лицо своего коллеги. Сегодня Смирнов был его помощником. Как скоро они поменяются ролями, если Смирнов и впредь сумеет проявлять такую сообразительность? – спросил себя Маликов. Смирнов разработал план за Маликова. Маликов знал это.
– Ты думаешь точь-в-точь как я, Борис. Работать с тобой – одно удовольствие. Отличный план. Он должен принести успех. Я доложу о тебе начальству; твои акции возрастут.
Смирнов засмеялся.
– Ты этого не сделаешь, – сказал он, – но, если ты одобряешь мой план, я охотно дарю его тебе. Что мне расположение начальства?
– Ты не честолюбив, Борис? – спросил Маликов.
– Нет… а ты?
– Я сам порой спрашиваю себя об этом. Нет… наверно, тоже нет.
Смирнов раскрыл было рот, но ничего не произнес. Он вспомнил, что излишняя откровенность опасна.
– Кто будет ухаживать за женщиной, когда мы доставим ее в Мальмезон? – спросил Маликов. – Не мы же превратимся в сиделок?
– Я не прочь. Она очень красива, это было бы забавно, – сказал Смирнов. – Нет, Ковский поручил эту работу Мерне Доринской.
– Этой стерве? Что она делает в Париже? – настороженно спросил Маликов.
– Она часто здесь бывает. Говорят, Ковский и Доринская…
– Кто говорит? – рявкнул Маликов.
Испугать Смирнова было весьма трудно. Он пожал широкими плечами:
– Ты не знал? Это всем известно.
– Знал. Лучше об этом не говорить.
– Я бы предпочел забраться в койку с козлом, нежели с Мерной, – произнес Смирнов.
– Ковский не способен заметить разницу.
Мужчины засмеялись. Их смех стих лишь тогда, когда Смирнов заехал во двор русского посольства.
Джон Дори прибыл в американскую больницу в 16:40. Он испытывал сильное раздражение, теряя драгоценное время, но требовалось убедиться в том, что татуировка на ягодице женщины – не искусная имитация. Сначала пришлось искать китаиста Никласа Волферта. Оказалось, что Волферт отправился на один день в свое небольшое поместье в Амбуазе ловить рыбу. Пока его разыскали, доставили вертолетом в Париж, привезли на машине в американское посольство и ввели в курс дела, прошло четыре часа. Кроме Волферта, Дори захватил с собой Джо Доджа, лучшего фотографа американского посольства.
Доктор Форрестер, высокий худощавый человек с темными кругами под глазами, принял Дори в своем кабинете. Волферт и Додж остались в коридоре.
Форрестер уже был предупрежден О’Халлореном о том, что пациентка – весьма важная персона; доктор согласился помочь Дори.
– Это дело может оказаться весьма секретным, – сказал Дори, сев в кресло. – Надеюсь, вы обеспечите безопасность женщины. Есть масса причин, по которым кое-кто может попытаться убить ее. Я хотел бы, чтобы еду для нее готовил один надежный человек. За пациентом должна ухаживать медсестра, которой вы полностью доверяете.
Форрестер кивнул:
– Капитан О’Халлорен уже предупредил меня об этом. Я сделал все от меня зависящее. Что еще вы хотите?
– Я хочу сфотографировать татуировку. Я привез с собой фотографа.
Форрестер нахмурился:
– Татуировка находится на ягодице пациентки. – Он подался вперед и пристально посмотрел на Дори. – Вряд ли она позволит незнакомому человеку снимать ее ягодицу. Я не могу это разрешить.
– Она уже пришла в себя?
– Конечно. Сознание вернулось к ней три дня тому назад. Сейчас она изрядно нервничает.
– Мне необходимы эти фотографии, – с металлом в голосе произнес Дори. – Возможно, они будут отосланы самому президенту. Введите ей пентатол. Тогда она не узнает, что ее сфотографировали. Это займет несколько минут. Я также хочу, чтобы татуировку увидел мой эксперт-китаист. Давайте сделаем это немедленно.
Поколебавшись, Форрестер пожал плечами.
– Ну если это так важно… – сказал он. Сняв телефонную трубку, Форрестер тихим голосом отдал распоряжения. – Ваши люди смогут зайти в палату через десять минут.
– Чудесно.
Дори вышел в коридор, поговорил с Доджем, затем вернулся в кабинет и снова сел напротив врача:
– Расскажите мне об этой женщине.
– Ее привезли к нам в состоянии…
– Я все это знаю. Читал вашу справку, – нетерпеливо сказал Дори. – Меня вот что интересует… не симулирует ли она потерю памяти? Она действительно страдает амнезией?
– По-моему, да. Она не поддается гипнозу. Ее нашли с небольшой раной на затылке. Рана могла возникнуть при падении, вызванном комой; травма, по-видимому, привела к потере памяти. Такое изредка случается. Да, думаю, она не симулирует.
– Есть предположения, как долго продлится это состояние?
– Точно сказать не могу. Месяц… неделю… полагаю, не дольше месяца. – Форрестер улыбнулся. – Мы рассматривали возможность применения скополамина, оно сопряжено с риском. Если она симулирует, средство сработает, но в противном случае ее амнезия может усугубиться. Если вы хотите воспользоваться этим препаратом, я не стану возражать, но он может отодвинуть момент возвращения памяти на месяцы.
Дори задумался. Наконец он встал с кресла:
– Я проконсультируюсь с моим китаистом, а потом снова навещу вас. Спасибо, доктор, за содействие. Я найду для нее место и сразу же заберу отсюда.
Спустя тридцать минут Волферт, приземистый лысеющий сорокашестилетний человек с бело-розовым лицом, вошел в тесную комнату, которую Форрестер предоставил Дори, прибывшему в сопровождении О’Халлорена.
– Ну что? – спросил Дори, поднимаясь.
– Это Эрика Ольсен, любовница Кунга, – заявил Волферт. – Я видел его инициалы на различных предметах, принадлежащих ему. Ошибка исключается. Это весьма специфическая по цвету татуировка… ее почти невозможно подделать.
Дори пристально посмотрел на человека, считавшегося одним из лучших знатоков китайских обычаев.
– Почти?
– Допустим, искуснейший татуировщик сумел бы ее подделать, но это маловероятно. Я просто подстраховываюсь. – На лице Волферта появилась снисходительная улыбка. – Никто не даст вам стопроцентной гарантии, но я готов держать пари на мою пенсию, что она любовница Кунга.
Дори посмотрел на О’Халлорена:
– Следи за ней, Тим. Я поставлю в известность Вашингтон. Я не могу что-либо предпринимать без одобрения руководства. – Он в задумчивости потер лоб. – Придется еще подождать, но это дело может оказаться исключительно важным. Я вернусь в посольство.
– Не беспокойтесь о ней, – сказал О’Халлорен. – Здесь она под надежной охраной.
Но он не знал, что через несколько часов в Париж прилетит Маликов. А когда русский появился в Париже, шеф местного отделения МИ-6 пришел в ярость оттого, что его сотрудник получил в Ле-Бурже удар резиновой дубинкой по голове и упустил Маликова; О’Халлорена просто забыли уведомить о прибытии в Париж самого опасного из советских агентов. Если бы О’Халлорен знал об этом, он стерег бы Эрику Ольсен еще тщательнее. Но он оставался в неведении относительно передвижений Маликова. О’Халлорен счел, что охранник, вооруженный самозарядной винтовкой, – достаточная мера предосторожности.
Когда в игру вступал Маликов, все меры предосторожности могли оказаться тщетными.
Вечером, в начале седьмого, стройный юноша вошел в лавку Саду Митчела. В руке он держал маленький потрепанный чемоданчик с металлическими углами.
У парня был болезненный цвет лица, его маленькие черные глазки недоверчиво, настороженно бегали. Выглядел он лет на двадцать пять – тридцать, но на самом деле ему только исполнилось восемнадцать. Его иссиня-черные волосы были коротко пострижены. Пластикой своих движений он напоминал змею.
Джоджо Ченди родился в Марселе. Его отец был сутенером, свою мать Джоджо не знал. Когда Ченди пошел одиннадцатый год, его отец погиб в драке. Это событие не огорчило подростка. Он обрадовался свободе, а вскоре уже прилично зарабатывал на жизнь, став зазывалой темнокожей проститутки, профессиональные умения которой приводили в восхищение Джоджо и многочисленных клиентов. Подкопив деньжат, он решил, что в Париже сумеет найти лучшее применение своим способностям. Оказавшись в столице, Джоджо сначала решил, что зря сюда приехал. Парижская полиция сурово обходилась с сутенерами. После нескольких арестов, сопровождавшихся избиениями, Джоджо оставил это занятие и устроился мойщиком посуды в китайский ресторан. Там он познакомился с молодой китаянкой – агентом Етсена. Она быстро разглядела в худом, озлобленном пареньке опасное и полезное орудие. Етсен взял его под свою опеку. Джоджо получил первые навыки и деньги. Спустя год он стал одним из самых надежных головорезов Етсена.
Для совершенно аморального, не ведающего грани между добром и злом Джоджо деньги были единственным смыслом существования. Он брался за любое, сколь угодно опасное и грязное задание, если оно сулило большой куш. Жизнь в его представлении была вращающимся колесом рулетки. Ради больших денег можно пойти на все и плевать на риск – таково было его кредо.
Пирл Куо, продававшая нефрит толстой американке в нелепой шляпе с цветами и столь же безвкусных очках со стразами, бросила беглый взгляд на вошедшего в лавку Джоджо. Его появление обрадовало Пирл. Наконец-то, подумала она, Саду станет активным членом китайского движения; она давно ждала этого момента.
Когда американка покинула лавку, Пирл улыбнулась Джоджо. Ее миндалевидные глаза заблестели; горячая волна вожделения прокатилась по телу парня.
– Он тебя ждет, – сказала она. – Сюда, пожалуйста.
Пирл открыла дверь за стеклянным прилавком.
Джоджо посмотрел на девушку; его взгляд скользнул по пестрому платью-чеонгсаму, которое подчеркивало совершенство ее фигуры. Затем он прошел в гостиную Саду.
В ожидании Джоджо Саду поделился с Пирл содержанием своей беседы с Етсеном.
– Он хочет, чтобы я ликвидировал эту женщину, – сказал Саду; выступившие капельки пота поблескивали на его лице. – То есть совершил убийство. Что мне делать?
– Твоя задача – лишь все подготовить. Тебе не придется самому убивать ее, – попыталась успокоить его Пирл. Ее тонкие пальцы коснулись лица Саду. – Это нужно Китаю, Саду, к тому же отступать уже поздно. Ты должен подчиниться. Иначе мы расстанемся, и они убьют тебя. Я это знаю. Если мне велят сделать это, я выполню приказ. Ты должен гордиться оказанным доверием.
Осознав наконец, в какое положение попал, Саду решил гордиться своим участием в деле. Он ненавидел американцев. Они оскорбили его. Это будет не убийство, а акт мести.
Он избрал для общения с Джоджо надменный командирский тон.
– Садись. Мне сказали, что ты должен убить женщину, а я – проследить за твоей работой.
Джоджо сел. Он положил маленький чемоданчик себе на колени. Слабый, но явственный неприятный запах, исходивший от парня, заставил Саду поморщиться.
Саду самоуверенно продолжил:
– Прежде всего нам следует выяснить, в какой больнице находится женщина… на каком этаже… в какой палате. Дальше – дело техники. Тебе придется проникнуть в ее палату. – Гордый своим планом, он снисходительно улыбнулся Джоджо. – Надеюсь, ты умеешь лазать по стенам?
Сжимая в руках чемоданчик, Джоджо спросил:
– Это твоя первая акция? – Его узкие губы скривились в презрительной улыбке. – Не переусердствуй. Будешь крутить баранку… о деталях позабочусь я. Тебе достанутся почести, мне – деньги. Все будут счастливы.
Саду замер. Его лицо пылало от гнева. Он приблизился к Джоджо, посмотрел на парня сверху вниз.
– Не смей так разговаривать со мной! Командую я! – взорвался он; его душила ярость. – Ты будешь исполнять мои указания…
– Саду… пожалуйста… – Нежный голос Пирл заставил Саду обернуться. – Я думаю, он справится сам. У него есть опыт. Пожалуйста…
Джоджо посмотрел на нее, затем открыл чемодан. Извлек из него револьвер 25-го калибра и глушитель. Приладив глушитель к дулу, засунул оружие за пояс брюк.
Когда Саду увидел оружие и отточенные, профессиональные движения Джоджо, его ярость сменилась растерянностью.
– Сейчас мы отправимся в больницу, – заявил Джоджо. Он снова окинул взглядом Пирл, затем в упор посмотрел на Саду. – Прежде всего, как ты и сказал, следует выяснить, где находится женщина. У нас хватает времени – до темноты еще часа три.
Он поставил чемодан в угол комнаты и покинул гостиную.
Пирл коснулась плеча Саду:
– Делай, что он скажет. Он профессионал. Ты многому научишься у него.
Саду заколебался, потом, одолев страх и осознав свою полную некомпетентность, вслед за Джоджо вышел на оживленную улицу Риволи.
Пирл проводила взглядом мужчин, отъехавших от магазина в спортивном автомобиле Саду. Закрывать бутик было еще рано. Она зажгла свечку перед китайским идолом и опустилась на колени, чтобы помолиться. Воздух наполнился ароматным дымом.
В то время, когда Смирнов встречал Маликова в Ле-Бурже, Дори получил из Вашингтона добро на реализацию своего плана.
Его предложение было рассмотрено руководителями ЦРУ и ФБР. Они проявили осторожность. Пока что, по их мнению, дело недотягивало до президентского уровня. Оно могло оказаться липой. Но они сознавали его потенциальную важность. Дори получил их Вашингтона по телефону спутниковой связи следующие указания:
– Вам предоставляется свобода действий, Джон. Во всяком случае, для осуществления первых шагов. Ваши расходы не ограничиваются… мы найдем средства, лишь бы был результат. Не нужно докладывать о каждом шаге. Действуйте, но не официальным путем. Если из яйца вылупится цыпленок, дайте знать.
Дори радостно улыбнулся.
– Положитесь на меня, сэр, – сказал он.
Дори любил подобные операции. Ему предоставили свободу действий, деньги и право самому отвечать за успех или неудачу. Он все обдумал в течение часа и был готов к осуществлению плана. Часы показывали восемь вечера. Маликов в это время летел из Лондона в Париж. Саду и Джоджо сидели в автомобиле возле американской больницы. Женщина, которую считали Эрикой Ольсен, любовницей китайского ученого, ведущего специалиста в области ракетостроения и атомного оружия, еще спала после инъекции пентатола. Охранник, рядовой первого класса Вилли Джексон, бдительный, дисциплинированный, но глуповатый солдат и отменный стрелок, шагал туда-сюда по больничному коридору, время от времени поглядывая на закрытую дверь палаты, где лежала Эрика Ольсен.
Дори поднял трубку телефона и позвонил О’Халлорену:
– Тим… помнишь Марка Гирланда?
– Гирланда? Ну конечно, он ведь работал на Россланда, верно?
– Он самый. Гирланд сейчас в Париже, он мне нужен. Он живет на улице Сюис. Доставь его сюда любыми средствами. Не позднее чем через час.
– Постойте, сэр, если я не ошибаюсь, этот Гирланд – ужасный упрямец. Что, если он не захочет приехать?
– Гирланд? Упрямец? Сейчас он не работает на меня. Я слышал, он стал уличным фотографом. Доставь его сюда, Тим. Пошли за ним пару дюжих парней. Он должен быть у меня не позже чем через час.
Дори положил трубку и откинулся на спинку кресла. Он был доволен собой. Он чувствовал, что действует очень неплохо.
Марк Гирланд!
Кому еще пришло бы в голову привлечь к операции Марка Гирланда?
Гирланд – тот, кто способен справиться с задачей, стоявшей перед Дори. Гирланд создан для подобной работы.
Дори нахмурился. Создан для подобной работы… но удастся ли уговорить Гирланда взяться за это дело?
Марша Дэвис перед уходом с работы принесла шефу тарелку с бутербродами и стакан молока. Дори, напряженно искавший правильный подход к Гирланду, в задумчивости протянул руку к бутерброду и откусил от него.
