Buch lesen: "Зов первого льда"

«Посвящается моим друзьям рыбакам, с которым мы провели много удивительных часов на рыбалке»

Красноярск, декабрь 2025

Фото: подпор Бирюсинского залива, мекка перволедья красноярских рыболовов

Глава 1. Декабрьский зуд

В гараже стоял спёртый дух – железной стружки, машинного масла, сырого земляного пола смотровой ямы и вечного полумрака гаражей. Илья копошился у верстака, перекладывая вещи в рыболовном ящике с медленной, почти ритуальной тщательностью. Каждый предмет, ложась в рюкзак, звенел в уме не только обещанием ближайшей удачной рыбалки, но и эхом прошлых поездок. Он думал о первом льде, по-настоящему крепком, хрустальном, звенящем, как ободранный нерв. Зовущим.

Тускло блеснули лезвия рыболовного бура – им Иван когда-то, на спор, пробурил сорок лунок за час, а потом, красный от натуги, хохотал, обняв холодную железную стойку:

– Видал, капитан? Моё почтение!

Илья тогда лишь хмыкнул, но сейчас пальцы сами нащупали зазубренную насечку на рукояти.

Вынул из рюкзака термос, гулко поставил на замасленный верстак две жестяные кружки. Свою, потертую, и Иванову. На ней была эмаль отколота у ручки, будто птичий клюв. Помнил тот момент: предрассветный холод прошлого года, обжигающий губы. Они пили чай, стоя спиной к ветру. Иван, держал кружку двумя руками, и чтобы согреть окоченевшие пальцы, стукнул кружкой о валун на берегу – несильно, будто чокаясь. «Чтобы сегодня клюнуло не по-детски!». Эмаль отскочила с сухим щелчком и затерялась в снегу. Иван лишь фыркнул, разглядывая скол:

– Теперь индивидуальная. Будет опознавательный знак.

Они стояли рядом, так было удобно наливать из термоса – две струйки пара, сливающиеся в одну.

– Заждался, поди, – сипло сказал Илья в густую, маслянистую тишину гаража. Пар от только что налитого кипятка встал над кружками двумя дрожащими, прозрачными душками, смешался на секунду, стал одним цельным, колеблющимся призраком, прежде чем раствориться в сыром полумраке под потолком.

– Ещё как, – отозвался голос, грубоватый, с неизменной усмешкой в тембре. – Ты копошишься, Илюх, а там щука уже носом лёд простукивает, добычу ищет. Помнишь, как мы тогда на жерлицу за мысом ту мамку взяли? На пять кило, не меньше?

Всплыло воспоминание, яркое, как всполох фонаря в ночи. Не просто факт поимки. Хруст льда под ногами, злой, пронизывающий ветер, вывший в опустевших берегах. Иван, закутанный в капюшон, весь напрягшийся, как струна:

– Держит… Ох, держит, сволочь!

А потом – яростная борьба, тяжёлое, упругое сопротивление на том конце лески, сбросы, сходы, брызги ледяной воды. И, наконец, на льду – мощная, злая рыбина, бьющая хвостом, сверкающая чешуёй и дикой силой. Иван, прижимая её коленом, смеялся сквозь стиснутые зубы, его глаза слезились от ветра и восторга.

– Красавица! Вот это трофей!

Потом они грелись в палатке, и Иван, уже спокойный, с хитринкой, говорил, разбирая снасть:

– Главное – выдержка, Илюх. Не дёргай. Она себя сама умотает, а потом заводи в лунку и багориком доставай.

Илья тогда лишь кивал, глотая горячий чай, и чувствовал тихое, братское удовлетворение. Голос в голове оборвался, оставив после себя не тишину, а гулкую пустоту. Только старая рябина за тонкой стенкой гаража, как костяная, нетерпеливая рука, скребла обледеневшей веткой по шиферу – скрип-скрип, скрип-скрип. Точно нож по стеклу. Точно звук ледобура по первому, ещё неокрепшему насту.

Чай в обеих кружках был одинаково ядрён, духовит, пах дымком и тайгой. Илья сделал глоток из своей, и обжигающая влага разлилась по пищеводу скупым теплом. А боковым зрачком он видел, как сейчас будет: Иван прихлебнёт, моргнёт, обожжётся, скажет своё коронное, растягивая слова:

– Э-эх, мать твою, огонь! Не чай, а благодать!

И начнёт тереть свои широкие, всегда холодные, корявые руки одну о другую – шуршащий, знакомый звук.

– Вечно руки мерзнут, – ворчал он обычно. – С детства.

Тепло от маленькой, жестяной печурки в углу липло к щекам, пахло раскалённым металлом и пылью. Но внутри, глубоко под рёбрами, там, где должно биться сердце, уже зияла и пульсировала холодом знакомая, застарелая пустота. Та самая. Размером с лунку во льду.

Глава 2. Дорога

Далеко после обеда они отправились в дорогу. Она вытянулась белой, туго свитой верёвкой, уходящей в никуда, в самую белую сердцевину зимы. Неспеша проехали «Тёщин язык», позади остался Дивногорск, мелькнувший в сумерках скоплением жёлтых окон, а с ним и лёгкая, пьянящая удача: два ДПСника у обочины, увлечённые разговором, лишь скользнули взглядом по их «Ниве» и как будто не заметили их.

– Пронесло, капитан! – хрипло рассмеялся тогда Иван, хлопая ладонью по потёртой панели. – Знак! Сегодня ждёт клёв, а не протокол.

Илья лишь усмехнулся в ответ, но внутри что-то ёкнуло радостно и по-детски – они проскочили, они свободны, они снова вместе против всего мира.

За окном проплыла знакомая, как свои пять пальцев, Дивногорская ГЭС – громада бетона, одетая в ледяные наплечья и усыпанная сверкающими гирляндами инея. Еще один затяжной поворот.