Buch lesen: "ОАЗИС"

Пролог

Всё началось с Тишины. Бесконечной, совершенной и холодной. И эту Тишину нарушил Великий Взрыв. Абсолютное спокойствие вечности было нарушено, и Вселенная, веками копившая потенциальную энергию, мощным всплеском преобразила её в кинетическую. Этот взрыв, нарушивший равновесие, распространялся всё дальше, разбрасывая в стороны новорождённые галактики, где вспыхивали миллиарды сверхновых.

Массивные звёзды формировали вокруг себя системы планет. Мириады миров, чьё число не поддаётся осмыслению.

На этих планетах – одновременно, непрерывно или лишь в далёком будущем – запускался бесконечно разнообразный набор реакций: химических, физических, биологических. Одни комбинации частиц рождали ледяных гигантов, вечно покрытых мерцающей коркой льда. Другие превращались в бурлящие шары ядовитого газа. Возникали песчаные пустыни, размером с солнечную систему, и крошечные раскалённые планеты-карлики.

И среди этого величественного многообразия нашлись те, кому было суждено больше. Планеты, на которых случайное стечение факторов создало хрупкую, плодотворную среду для возникновения чуда. Для возникновения жизни.

Глава 1. Первый контакт

Борис Танков считал, что у вселенной плохое чувство юмора. Она могла породить квазары, пульсары и туманности невероятной красоты, но при этом устраивала мелкие, но противные пакости конкретно ему. Сегодняшний день был идеальным тому примером.

С утра пролил кофе на свежую рубашку. На остановке автобус уехал прямо у него из-под носа. На работе начальник отчитал за отчет, который сам же и задержал вчера. А теперь вот это… это непонятное недомогание.

Внутри все переворачивалось. Не то чтобы тошнило, нет. Скорее, мир вокруг начал медленно и неотвратимо уплывать из-под ног, как палуба корабля в сильную качку. В ушах стоял нарастающий, высокочастотный звон, заглушающий голоса коллег.

«Всего лишь мигрень, – упрямо твердил он себе, упираясь ладонями в холодную поверхность стола. – Переутомление. Надо просто отпроситься, дойти до дома, принять таблетку и выспаться».

Но рациональные мысли разбивались о накатывающие волны тошноты. Это было непохоже ни на что, что он испытывал раньше. Это было чувство, будто его самого, его сущность, выдергивают из привычной реальности, как магнит выдергивает железную стружку из песка.

Он попытался встать, оттолкнувшись от стола, но мир ушел из-под ног, совершив резкий кувырок. Пол ушел из-под ног, потолок накренился и пополз в сторону. Последнее, что он почувствовал, прежде чем сознание поглотила чернота, – это страшное, всепоглощающее ощущение падения в гигантскую воронку. Не в пространстве, а в самом себе. Его затягивало в ничто.

* * *

Сознание возвращалось обрывками. Сначала – звук. Незнакомый, ровный, механический гул, словно от работающего мощного сервера, но на несколько тонов ниже. Затем – запах. Резкий, химический, но не медицинский. Скорее, как озон после грозы, смешанный с чем-то металлическим и сладковатым.

Потом – ощущение тела. Он лежал на чем-то чрезмерно удобном, слишком идеально повторяющем контуры его спины. Это была не кровать, не кушетка, не медицинская капсула. Это было… кресло? Платформа?

И только тогда он смог заставить себя открыть глаза.

Пространство над ним было высоким и залитым холодным, безжизненным светом, исходившим не от ламп, а от самих стен и потолка. Они пульсировали мягким голубоватым сиянием. Воздух мерцал, как над раскаленным асфальтом, – признак силовых полей или технологий, меняющих гравитацию.

Вместо привычных мониторов и приборов по помещению плавали, левитируя, сложные геометрические фигуры из света и какого-то плотного дыма, постоянно меняющие форму. Возле него двигались существа. Не в халатах, а в облегающих костюмах, которые то мерцали, становясь невидимыми и обнажая хитиновые покровы или переливающуюся чешую, то вновь обретали форму.

Один из «лаборантов» – высокий, тонкий, с кожей цвета вороненой стали и тремя парами невероятно длинных пальцев – парил в полуметре от пола, не касаясь его. Его глаза, огромные, бездонные и лишенные белка, словно капли жидкой ночи, были неподвижно устремлены на одну из светящихся проекций, где мелькали непонятные символы.

– Эксперимент… – первая, животная мысль пронзила мозг Бориса ледяным ужасом. – Я у них. В лаборатории. Подопытный кролик.

Адреналин пронзил всё тело, заставив сердце бешено колотиться. Он попытался дернуться, но обнаружил, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Его удерживало невидимое силовое поле, мягкое, но абсолютно непреодолимое.

В этот момент к нему приблизилось одно из существ. Оно выглядело более… понятным. Гуманоидным. Его кожа имела перламутровый оттенок, а на лице читалось нечто, что Борис мозгом, а не глазом, идентифицировал как спокойствие и участие.

– Вы пришли в себя. Это хорошо. Энергетический переход – большой стресс для биологической формы вашего типа, – голос прозвучал не в ушах, а прямо в сознании. Он был бархатным и успокаивающим, но от этого не становилось менее страшно.

– Где я? Что это за эксперимент? Что вы со мной сделаете? – мысленно, отчаянно выдавил из себя Борис, поняв, что говорить не может.

Существо мягко «покачало» головой. Его лицо, странно-симметричное, выразило понимание и легкую печаль.

– Это не эксперимент. Это спасение. Меня зовут Элион. Я – ваш адаптолог. Я помогу вам освоиться. Ваш мир, Земля, пал жертвой внезапной гамма-вспышки вашего светила. Великий Созидатель, в своей безграничной милости, успел эвакуировать вас в последний возможный момент. Вас и только вас. К сожалению, вернуться вам некуда. Но здесь вы в безопасности. Добро пожаловать на Оазис.

И в этот момент ледяной ужас от похищения сменился в Борисе другой, гораздо более глубокой и всепоглощающей пустотой. Пустотой потери всего.

Глава 2. Оазис

Первые несколько часов – а может, и дней? – слились в одно пятно отрешенной тоски. Борис Танков лежал на чем-то, что его разум, отчаянно цепляясь за привычное, упрямо называл «кроватью». Поверхность сама подстраивалась под его тело, то слегка охлаждаясь, то согреваясь, пытаясь создать идеальный комфорт. И в этом идеале была ледяная, отчужденная жуть.

Он был в камере. Аккуратной, чистой, даже уютной, но камере. Четыре стены, мерцающие тем же мягким светом, что и в медотсеке. Ни окон, ни видимых дверей. Один из «шкафов» по команде Элиона выдал ему комплект простой одежды – серые штаны и туника из невесомого, но прочного материала. Другой – синтезировал порцию безвкусной, гелеобразной массы, которая, по заверению Элиона, идеально соответствовала профилю питания его организма.

«Соответствовала профилю питания». Борис сжал кулаки. Ему нужно было видеть небо. Дышать ветром. Чувствовать под ногами землю, а не эту вечно вибрирующую плиту пола. Ему нужно было вернуться домой. Но дома не было.

Где-то в стене мягко прозвучал мелодичный сигнал.

– Господин Танков, – голос Элиона снова возник в голове, – период адаптационного уединения завершен. Для поддержания физического и психологического здоровья рекомендуется посетить общую зону питания. Я проведу вас.

Одна из стен бесшумно растворилась, открывая коридор. Борис с тяжелым вздохом поднялся. Сидеть здесь и гноить себя было бессмысленно. Нужно было двигаться. Смотреть. Пытаться понять.

* * *

Зал был огромным. Сводчатый потолок терялся где-то в вышине, имитируя ночное небо с незнакомыми созвездиями. Воздух гудел от десятков, если не сотен, низких голосов, шипения, щелчков, щебетания и звуков, для которых у Бориса не было названий. Его обоняние атаковала невообразимая смесь запахов: от аромата, напоминающего жареное мясо и свежий хлеб, до едких химических и совсем уж неаппетитных – серных и гнилостных.

И существа. Их было множество. Они сидели за столами, парили в специальных зонах с иной гравитацией, погружались в бассейны с непонятной жидкостью или просто стояли, беседуя.

Борис замер у входа, чувствуя себя последним провинциалом, забредшим в столичный метрополитен в час пик. Его мозг отказывался обрабатывать это зрелище. Вот существо, покрытое блестящим хитином, с множеством глаз и щупалец, ловко орудуя ими, поглощало что-то сизое и дымящееся. Рядом гуманоид с кожей, похожей на кору дерева, медленно пил густой сироп из чаши. В дальнем углу в облаке пара шевелилось нечто бесформенное, а рядом с ним – гигант, напоминающий медведя, но с шестью конечностями, грыз кость, от которой исходило слабое свечение.

Это был не космический порт из фильмов, полный условных «серых человечков» или «ящеров». Это был безумный, сюрреалистичный зверинец, собранный безумным богом. И он, Борис Танков, инженер-строитель из Нижнего Новгорода, был одним из его экспонатов.

«Господи… – пронеслось в голове. – Они все… И я такой же…»

* * *

– Новенький! Землянин, если я не ошибаюсь? Да, да, вижу по биополю и остаточным энергетическим следам атмосферы!

К Борису подскочило невысокое, тощее человекоподобное существо. Его кожа была бледной, почти белой, а глаза – огромными, выпуклыми и очень быстрыми. Он был одет в нелепо пестрый комбинезон, а его длинные пальцы беспокойно перебирали что-то, похожее на планшет. На лице застыла улыбка, которая казалась натянутой и немного тревожной.

– Добро пожаловать, добро пожаловать на борт великого Оазиса! Дом вдали от дома, как говаривали у вас, кажется? Нет? Ну неважно. Я Флик. С Мира-два-семь-гамма, если это что-то вам говорит, что маловероятно. Я здесь чтобы помочь новичкам освоиться. Все зовут меня… э-э-э… Гидом!

Он говорил быстро, его голос звучал не в голове, а в ушах – через небольшой универсальный переводчик на его шее.

Борис молча смотрел на него, не зная, что ответить.

– Вижу, шок еще не прошел. Понимаю, понимаю! У всех так. Смотрите по сторонам, глаза разбегаются? – Флик хитро подмигнул своим огромным глазом. – А я могу их сфокусировать! Я тут всех знаю. Ну, почти всех. Чем не занят Созидатель, занимаюсь я – сбором информации! Итак, смотрите и слушайте.

Флик взял Бориса под локоть и повел вглубь зала, тыча своим длинным пальцем то в одно, то в другое существо.

– Вон тот, с щупальцами, что ест серый стейк – это Глортх. С планеты, которая, по его словам, была одним сплошным океаном. Разумные головоногие, сами понимаете. Очень чопорные и обидчивые. А вот это… – Флик понизил голос, указывая на гуманоида с корой вместо кожи, – …это Оор-Нул. Его мир был миром гигантских древних лесов. Говорит, что у них ушло бы еще пару тысяч лет, чтобы достичь звезд, но… увы. Катаклизм. Печально. А вон тот шестирукий «мишка» – Борк. С планеты с чудовищной гравитацией. Силач, но добряк. Только не трогайте его еду. И не смотрите ему в глаза слишком долго, это может быть воспринято как вызов.

Борис слушал этот беглый комментарий, и в душе помимо ужаса и тоски начало шевелиться жгучее любопытство. Каждый из этих… людей… был последним в своем роде. Ходячей трагедией. Как и он.

– А… а они все?.. – Борис с трудом выдавил вопрос, – …как я? Один от…

– От своей планеты? – закончил за него Флик, и его натянутая улыбка на мгновение дрогнула. – Да, увы. Правило Оазиса. Один вид – один представитель. Великий Созидатель не всемогущ, чтобы спасти всех. Он успевает забрать лишь одного. Самого… репрезентативного. Чтобы память о виде не канула в Лету. Как видите, он ценит разнообразие.

Флик сказал это с привычной, заученной интонацией. Но в последней фразе Борису почудилась какая-то странная, металлическая нотка. Словно Флик цитировал кого-то другого.

И в этот момент Борис, машинально последовав за болтовней «гида», увидел нечто, что заставило его кровь похолодеть. В дальнем углу зала, у стены, он заметил маленькую, неприметную дверь. И пока мимо нее проходило одно из существ – нечто, похожее на кристаллического скарабея, – дверь на мгновение открылась.

Внутри была не комната. Там был коридор, уходящий вглубь, тускло освещенный и обшитый холодным металлом. И по этому коридору, ведомые двумя строгими стражами в униформе Созидателя, медленно шли двое других существ. Их головы были опущены, позы выражали глубочайшую покорность и отчаяние.

Он резко обернулся к Флику.

– А это что? Куда их ведут?

Флик вздрогнул и его болтовня моментально прекратилась. Его большие глаза сузились, а натянутая улыбка сменилась маской непроницаемой вежливости.

– Технические помещения. Не нашего ума дело. Не все любят общество, некоторым требуется… особый уход. Итак, может, попробуете синтезированную земную пищу? Говорят, яблочный пирог получается почти съедобным!

Но Борис уже не слушал. Он смотрел на захлопнувшуюся дверь, и первое, крошечное семя подозрения, холодное и колючее, упало в плодородную почву его страха.