Однажды Дилго Кхьенце Ринпоче рассказал мне особенно трогательную историю о том, как его пригласили на пикник с Джамьянгом Кхьенце Чокьи Лодро. В Тибете каждый носил с собой собственную тарелку и не было принято пользоваться чужой. В тот день Дилго Кхьенце забыл тарелку дома, и Джамьянг Кхьенце предложил ему свою. О такой чести невозможно было и помыслить: Джамьянга Кхьенце чтили так высоко, что никто не мог осмелиться есть из его тарелки. Из уважения Дилго Кхьенце отказался. Джамьянг Кхьенце предложил свою тарелку во второй раз, но тот снова отказался. В конце концов Джамьянг Кхьенце с рассерженным и немного строгим видом произнёс: «Бери! Она не грязная!». Когда Дилго Кхьенце Ринпоче рассказывал эту историю, на словах «Она не грязная!» его глаза наполнялись слезами. Такова была глубина его любви и преданности.
На протяжении многих лет находились те, кто недоумевал, почему, имея так много других великих учеников, Джамьянг Кхьенце как-то по-особенному относился к Дилго Кхьенце, всегда приближая его к себе во время учений и передач. Вскоре то же самое поколение учеников стало свидетелем преображения Дилго Кхьенце, наблюдая за тем, как он приобрёл черты не только Джамьянга Кхьенце Чокьи Лодро, но и великого Джамьянга Кхьенце Вангпо. Его присутствие, казалось, стало ещё более впечатляющим. Я прекрасно помню случай, как в 1960-е годы в монастыре Энчи в Сиккиме Дилго Кхьенце Ринпоче даровал посвящения «Сокровищницы драгоценных терма» Дзонгсару Кхьенце Ринпоче, перевоплощению Джамьянга Кхьенце Чокьи Лодро, и собранию других перевоплощённых лам. Я написал об этом в «Тибетской книге жизни и смерти»:
В монастыре, расположившемся на холмах недалеко от столицы Гангток, собрались многие ламы. Я сидел рядом с Кхандро Церинг Чодрон, духовной супругой Джамьянга Кхьенце, и Ламой Чогденом, его духовным помощником.
Тогда я впервые очень ярко пережил подлинный процесс передачи мастером ученику благословения своего ума мудрости. В один из дней Дилго Кхьенце Ринпоче давал учение о преданности, необыкновенно трогательно рассказывая о нашем учителе Джамьянге Кхьенце. Слова лились из него потоком красноречия и чистейшей духовной поэзии. Снова и снова, пока я слушал и смотрел на Дилго Кхьенце Ринпоче, он самым невероятным образом напоминал мне Джамьянга Кхьенце, которому удавалось просто говорить, изливая, словно из скрытого неистощимого источника, свои самые возвышенные учения. Постепенно я с удивлением осознал, что произошло: благословение ума мудрости Джамьянга Кхьенце было полностью передано его сердечному сыну Дилго Кхьенце Ринпоче и сейчас без усилий проявлялось через него.
В конце учения я повернулся к Кхандро и Чогдену и увидел, как по их щекам текли слёзы. Чогден обычно был немногословен. «Мы знали, что Дилго Кхьенце – великий мастер, – сказал он. – И мы знаем, что, как считается, мастер передаёт всё благословение своего ума мудрости своему сердечному сыну. Но только сейчас, только сегодня, только здесь мы поняли, что это в действительности значит».
Я уверен, Джамьянг Кхьенце Чокьи Лодро знал, что не проживёт дольше 1959 года. По его словам, существовало предсказание о том, что одно из перерождений Кхьенце проживёт долгую жизнь, и я считаю, что он вложил всё своё благословение в Дилго Кхьенце Ринпоче, чтобы тот продолжил видение и работу линии Кхьенце. Казалось, будто они тщательно спланировали свою совместную работу: Джамьянг Кхьенце Чокьи Лодро трудился в Тибете, в то время как основная миссия Дилго Кхьенце Ринпоче проходила в изгнании – в Индии и в остальном мире. Несомненно, последующее падение Тибета в 1959 году стало безвозвратной потерей, но благодаря Кхьенце Ринпоче, который остался в живых, не всё было утрачено, поскольку один этот человек воплощал всё наследие тибетского буддизма. Он сыграл огромную роль в деле спасения и сохранения богатого духовного и культурного наследия Тибета. В Тибете его знали как выдающегося учителя, и Джамьянг Кхьенце рассказывал о нём повсеместно, но его время пришло после того, как он отправился в изгнание в Индию, где проявил все свои качества.
Хотя в прошлые времена приходило много великих мастеров, в наше время не было ни одного, кто бы походил на Дилго Кхьенце Ринпоче или был его уровня. Необычаен тот факт, что его славное проявление произошло именно в тот момент, когда учения тибетского буддизма стали проникать на Запад и распространяться по всему миру. Наряду с Далай-ламой, Дуджомом Ринпоче и другими великими учителями Кхьенце Ринпоче был путеводной звездой учения Будды, всех тибетских традиций и особенно древней школы ньингма. Он стал любимым учителем Его Святейшества Далай-ламы и бессчётного количества лам, которые сегодня учат по всему миру. Нам невероятно повезло, что такой учитель, как он, находился с нами на протяжении тридцати лет после падения Тибета и давал учения в Индии, Бутане, Непале и Гималайском регионе, а также в Европе, Юго-Восточной Азии и Северной Америке.
Кхьенце Ринпоче был живым доказательством и примером великого учителя, а также образцом для всех нас. Для нас он был ориентиром, поскольку мы никогда не встречались с Буддой Шакьямуни или Гуру Ринпоче, такими мастерами, как Джамьянг Кхьенце, или такими божествами, как Ваджракилая. Поскольку Кхьенце Ринпоче был просветлённым существом, лицезреть его означало наконец увидеть, каким могло быть просветлённое существо. Чогьям Трунгпа однажды сказал: «Если бы Будда Шакьямуни был жив, он выглядел бы как Дилго Кхьенце Ринпоче». Если вы восхищаетесь достижениями реализованных мастеров прошлого, то, находясь с Кхьенце Ринпоче, вы могли почувствовать, как именно они их обретали. Он был живым свидетельством всех историй о великих сиддхах, святых и их достижениях. Видеть его означало в точности ощутить, каким был Джамьянг Кхьенце Вангпо и другие великие учителя прошлого. В каком-то смысле можно сказать, что Кхьенце Ринпоче утвердил значимость линии передачи тибетского буддизма и сделал её подлинность неоспоримой.
Среди всех великих мастеров, живших в изгнании, особая заслуга Кхьенце Ринпоче заключается в том, что узнать его, пережить необычайный опыт встречи с ним, почувствовать прикосновение его доброты и обворожительной ауры его присутствия удалось бессчётному количеству людей. Однажды он прилетел в аэропорт Гонконга, где его встретили, предложив кресло-коляску. Сотни людей в аэропорту ждали прибытия своих родственников и друзей. Все они кружили и разговаривали друг с другом, было очень шумно. Но когда открылись автоматические двери таможни и в зале ожидания появился Кхьенце Ринпоче, все мгновенно поднялись на ноги, хотя даже не подозревали о том, кто находится перед ними. Воцарилось благоговейное молчание. Такими очаровательными харизмой и магнетизмом обладал Кхьенце Ринпоче.
Кхьенце Ринпоче не только вдохновлял нас на преданность, но и сам был необычайно предан своим учителям и учителям различных традиций, включая Его Святейшество Далай-ламу, Шестнадцатого Гьялванга Кармапу и других великих мастеров того времени. Он являл собой безупречный пример истинного учителя риме, продолжив работу Джамьянга Кхьенце Вангпо и Джамгона Конгтрула. Благодаря непрерывной передаче учений – устных передач, посвящений и наставлений – Кхьенце Ринпоче сыграл важную роль в сохранении всех традиций тибетского буддизма. Огромное количество передач учений, которые он собрал и держателем которых являлся, превратили его в сосуд, до краёв наполненный Дхармой. Он не только был держателем различных линий передачи учения, но также способствовал их восстановлению, составляя, к примеру, садханы, посвящения, комментарии и дополнительные тексты к циклам незавершённых терма, как это делали Джамьянг Кхьенце Вангпо и Джамгон Конгтрул. Именно благодаря Дилго Кхьенце Ринпоче многие линии передачи учения в настоящее время процветают, оставаясь непрерывными и живыми. Силой его благословения молодое поколение перевоплощённых лам достигло зрелости, став блистательными учителями.
Всякий раз, когда я говорю или думаю о нём, я преисполняюсь благодарности, восхищения и преданности: благодарности за то, что он пришёл в этот мир, совершив все свои деяния; восхищения, поскольку нам выпала большая удача его знать; преданности, поскольку одна лишь мысль о нём – это гуру-йога, а один взгляд на его фотографию способен пробудить воззрение природы ума. По моему мнению, не было ни одного учителя, который мог бы так живо выразить воззрение дзогчен, как это делал Кхьенце Ринпоче, просто являясь тем, кем он был. С помощью своего присутствия он сообщал самую суть, дух и истину Великого совершенства. Со временем ему не нужно было давать много учений, поскольку он сам стал ознакомлением с природой ума, воплощая самую суть учений. Одна моя ученица, женщина средних лет, рассказала мне о происшествии, случившемся в 1987 году, когда Кхьенце Ринпоче приезжал даровать учения в моём дхарма-центре в Лондоне. Когда он уезжал, она отправилась в один из терминалов огромного аэропорта Хитроу, чтобы попрощаться с ним. Кхьенце Ринпоче сидел в кресле-коляске, и моя ученица обратила внимание, что у него развязался шнурок на ботинке. Не раздумывая ни секунды, она наклонилась его завязать. Лишь только она дотронулась до его ноги, как все её обычные мысли и восприятие внезапно прекратились. Этот случай стал для неё прямым ознакомлением с природой ума. Как она и обнаружила, всё естество Кхьенце Ринпоче сообщало совершенство состояния дзогчен, не нуждаясь для этого в словах.
Он воплощал в себе всё: изначальную чистоту, естественную простоту и спонтанное присутствие.
Сегодня, когда я думаю о воззрении дзогчен или практикую гуру-йогу, из всех моих учителей мне ярче всего приходит на ум Дилго Кхьенце Ринпоче. Он в самом деле был «освобождением через видение, слышание и памятование». В одно мгновение вспышкой своего присутствия он мог напрямую сообщить абсолютную истину, тем не менее делал это очень просто, по-человечески. И действительно, самым поразительным в нём были его человеческие качества: казалось, он был одновременно и буддой, и совершенным человеком. Кхьенце Ринпоче был Великим совершенством, абсолютно естественным, неподдельным, самой истиной, и в то же время он всегда был в зоне нашей досягаемости. Для нас, осознающих свою ограниченность, видеть, как он воплощал в себе чистейшее совершенство, казалось бы, могло стать поводом для уныния. Хоть мы и понимали, что нам ещё очень далеко до него, тем не менее Кхьенце Ринпоче каким-то непостижимым образом с помощью своего милосердия и благословения вселял в нас надежду и вдохновение, будто бы вкладывая в нас частичку себя, тем самым побуждая нас с ещё большим энтузиазмом стремиться к тому, что мы старались осуществить.
В каком-то смысле, по моим ощущениям, если вы по-настоящему понимаете Дхарму – учения ваджраяны, дзогчен или махамудры, то простое размышление о Кхьенце Ринпоче само по себе является полноценной практикой. Он был Великим совершенством, потому что всё в нем было совершенно и цельно. Как сказал однажды Кхьенце Ринпоче: «Из своего сострадания с помощью искусных средств Будда учил различным аспектам воззрения, пользуясь метафорами. Он учил о пустоте на примере неба, о светоносности – на примере солнца и луны, о вездесущности в сансаре и нирване – на примере солнечных лучей и лунных бликов». Подобно Будде, который мог описать абсолютное только с помощью метафор, мы можем описать глубокую простоту и мудрость Кхьенце Ринпоче, только сравнивая его с небом, солнцем, луной, океаном или горой. Можно говорить веками, и все равно не хватит времени измерить и во всей полноте выразить все его благие качества, поскольку их нельзя описать обычными словами.
Когда вы просто находились рядом с Кхьенце Ринпоче, в его присутствии ваш ум изменялся настолько, что изменялось всё ваше восприятие, вы начинали по-другому переживать окружающую действительность. Вещи вокруг и происходящие события казались иными, даже обстоятельства изменялись. Всё вокруг него становилось неземным, похожим на рай. Где бы ни появлялся Дилго Кхьенце Ринпоче – это место превращалось в храм лотосового света в чистой земле Гуру Ринпоче, Славной Медноцветной горе.
Когда мы думаем о Дилго Кхьенце Ринпоче, его достижениях и его жизни, то подобные мысли – возможно, всего лишь на мгновение – рождают в наших ограниченных умах переживание той бескрайности, которая свойственна просветлённому уму. К сожалению, трудность для нас заключается в том, что мы не можем думать о ламе постоянно. Кьябдже Дуджом Ринпоче вспоминал слова своего учителя: «Я старик, которому и подумать не о чем, кроме ламы, которому и произнести нечего, кроме молитв к ламе, которому и делать нечего, кроме ничегонеделания. Кажется, я всё время был в этом состоянии. И вот он я теперь: без цели, без забот, свободный и расслабленный». Однако нам не под силу всё время испытывать преданность, и это свидетельствует об омрачении, в котором мы пребываем. Но в тот момент, когда мы испытываем вдохновение, наши обычные видение и восприятие расширяют свои горизонты. Когда мы думаем о Дилго Кхьенце Ринпоче, те чувства, которые он в нас пробуждает, прорываются сквозь наше обычное мышление, обнажая глубинную природу нашего ума, абсолютную природу всего. Как говорится в практике гуру-йоги: «Распознай, что природа твоего ума, твоё собственное осознавание-ригпа, и есть окончательный учитель». Думая об учителе, вы попадаете в другое пространство – сущностную природу своего ума, природу будды. Поскольку именно учитель раскрыл её перед вами, создав с вами эту связь, вы испытываете огромную благодарность. По этой причине, стоило вам только произнести имена Шечена Гьялцаба или Джамьянга Кхьенце Чокьи Лодро в присутствии Дилго Кхьенце Ринпоче, как его глаза наполнялись слезами благодарности и преданности.
Суть гуру-йоги заключается в том, чтобы объединить свой ум с умом мудрости учителя. На как именно их объединить? Оргьен Тобгьял Ринпоче в своей неподражаемой манере задавал этот вопрос многим ламам и каждый раз получал разные ответы. Однажды он спросил Кхьенце Ринпоче: «Как мне объединить свой ум с умом гуру?» – на что Кхьенце Ринпоче ответил: «Это происходит следующим образом: в любой момент, в любых обстоятельствах – возможно, через молитву или преданное обращение к гуру – у тебя возникает мысль об учителе, захватывая твой ум с такой силой, что ты больше не чувствуешь себя отдельным от него ни на мгновение. В тот момент, когда возникает такая мысль, если оставить её как есть и расслабиться прямо в её истинной природе, которая и является природой ума, не позволяя другим мыслям прерывать или отвлекать тебя, – это и является объединением твоего ума с умом учителя. Нет нужды прилагать особые усилия, чтобы что-то улучшить, поскольку это будет попыткой создать что-то искусственное. Просто оставайся в этом состоянии, ничего не измышляя, просто осознавай, что твой ум и ум гуру едины. Вот как нужно объединять свой ум с умом учителя».
В практике гуру-йоги, которую Дилго Кхьенце Ринпоче сочинил по моей просьбе, есть такие слова:
Преданность позволяет достичь великой чистоты восприятия
И сама по себе является сиянием ригпа…
Благодаря распознаванию и памятованию о том,
что моё собственное ригпа и есть лама,
Пусть мой ум объединится с твоим.
Когда ты исполнен преданности, все твои обычные мысли и эмоции прекращаются, обнажая истинную природу твоего ума. Когда ты думаешь об учителе или просто слышишь его имя, это чувство заполняет твой ум и твоё обычное существо растворяется, и таким образом ты объединяешься с учителем. Поэтому просто думать о нём значит стать единым с ним – другими словами, единым со всеми буддами. Ты наполняешься его благословением, преображаясь, и начинаешь практически чувствовать его внутри себя. В этот миг чистое восприятие подчиняет твой ум. На этом зиждется твоя вера и доверие.
Мне кажется, что единственный способ выйти за пределы заключается в воодушевлённой преданности, которая возвышает нас, позволяя получить благословение учителя; на самом деле, когда ваджраяну называют прямым и быстрым путём, я иногда думаю, что именно в этом заключается её смысл. Кхьенце Ринпоче сказал: «Сущность пути заключается в преданности. Если в нашем уме нет ничего, кроме гуру, по отношению к которому мы испытываем горячую преданность, то, что бы ни происходило, мы будем воспринимать это как его благословение. Когда все мысли наполняются преданностью гуру, рождается естественная уверенность в том, что эта преданность поможет во всём, что бы ни случилось. Все формы – это учитель, все звуки – это молитва, а все явные и более тонкие мысли предстают как преданность. Всё спонтанно освобождается в своей истинной природе, как узелки, завязанные в небе».
Кхьенце Ринпоче был кремирован в Бутане 4 ноября 1992 года. На той невероятно трогательной церемонии собрались все его ученики. Когда наконец был зажжён погребальный костёр, в тот самый миг меня постигло неожиданно нагрянувшее осознание величины нашей потери. Я понял, что он ушёл, и моё сердце сжалось. Однако в следующий момент на меня снизошло понимание, что мы никогда не разлучались и никогда не разлучимся с Кхьенце Ринпоче. Мне на ум пришли слова Дуджома Ринпоче: «Поскольку чистое осознавание настоящего момента и есть подлинный будда, в открытости и радости мы обнаруживаем учителя в своём сердце. Когда мы понимаем, что этот бесконечный естественный ум и есть природа нашего учителя, больше нет нужды ни в молитвах, полных привязанности и цепляния, ни в напускных причитаниях. Просто расслабляясь в непринуждённом осознавании – свободном, открытом и естественном состоянии, мы обретаем благословение бесцельного самоосвобождения всего, что бы ни возникало». Убедившись в этом, я осознал ещё острее, что наш учитель живёт внутри нас, а всё возникающее – это его благословение. Хотя его внешнее проявление растворилось в природе реальности, его мудрость продолжает жить в учениях, которые он нам передал. По этой причине всё зависит от нас. Если мы помним о Кхьенце Ринпоче, если мы практикуем его учения, то мы никогда не расстанемся с ним даже на мгновение. Как только я подумал об этом, моя печаль исполнилась благословением и чувством уверенности.
В прошлые времена, когда великий мастер покидал этот мир, случалось, не было уверенности, что его учения продолжатся в будущем. Однако с помощью своего благословения и предвидения Кхьенце Ринпоче удалось обеспечить сохранение и продолжение своей работы. Здесь я хотел бы выразить моё почтение внуку Кхьенце Ринпоче – Шечену Рабджаму Ринпоче, который является живым звеном в непрерывной линии передачи видения и просветлённой деятельности Кхьенце Ринпоче. Кхьенце Ринпоче воспитывал его с огромной теплотой и заботой, и он, благодаря своей глубокой преданности и исключительной близости к этому великому мастеру, стал держателем всей его линии, продолжив работу своего предшественника. Через него исполняются все устремления Дилго Кхьенце Ринпоче. Необычайно вдохновляет и то, с какими любовью, уважением и преданностью он сегодня заботится о воспитании Кхьенце Янгси Ринпоче – перевоплощения Дилго Кхьенце Ринпоче. Кажется, будто Рабджам Ринпоче никогда и не чувствовал, что Кхьенце Ринпоче нет рядом. Он испытывает те же наслаждение и радость при виде его перерождения, какие испытывал при виде самого Кхьенце Ринпоче.
Близкие ученики Кхьенце Ринпоче чувствуют и знают, что Янгси Ринпоче – это их любимый учитель. Когда они находятся рядом с ним, вдали от пристальных взглядов публики, он совершенно поразительным образом проявляет свои качества. Также он удивительно похож на Кхьенце Ринпоче внешне. Не все тулку демонстрируют такую очевидную и близкую связь со своим прошлым воплощением. Я надеюсь и молюсь о том, чтобы Янгси Ринпоче беспрепятственно продолжил его просветлённые деяния, написав новую главу в жизни Кхьенце Ринпоче и его линии, служа на благо Дхармы, повсюду принося подлинное счастье и окончательное блаженство живым существам.
Дилго Кхьенце Ринпоче был благословлён множеством выдающихся учеников, которые поддерживают дух его мудрости и целенаправленно и преданно продолжают его работу. Я вспоминаю, к примеру, о непоколебимой преданности Её Величества королевы-матери Бутана, а также о Матьё Рикаре и его необычайных достижениях. Я от всего сердца возношу искренние молитвы обо всех учениках Кхьенце Ринпоче, с тем чтобы они продолжили его линию передачи и сохранили его просветлённое видение.
Мы все бесконечно благодарны бхикшуни Джинпе Палмо, преданной ученице Кхьенце Ринпоче и многих других великих учителей, за то, что она составила историю его жизни. Многим людям посчастливилось встретиться с Дилго Кхьенце Ринпоче, и есть много замечательных свидетельств его жизни. У каждого из его учеников, например у его сердечного сына Кьябдже Трулшига Ринпоче, у Дзонгсара Кхьенце Ринпоче, Рабджама Ринпоче и Пемы Вангьяла Ринпоче, была своя личная насыщенная событиями история о нём, каждая из которых представляла собой целую биографию. Должно быть, существуют сотни жизнеописаний Кхьенце Ринпоче – столько эманаций его существа пребывает в умах тех, кто его знал.
Все, кто его встречал, переживали необыкновенный опыт. На мой взгляд, увидеть его лишь однажды, хотя бы на мгновение, было достаточно, чтобы посеять внутри себя семя освобождения, которое нельзя уничтожить и которое однажды полностью расцветёт. Если вам выпала такая удача в жизни, запомните этот опыт, цените его и храните в своей памяти, потому что это Кхьенце Ринпоче внутри вас. Память об этом сама по себе является благословением. Как он говорил:
Не забывайте об учителе; молитесь ему постоянно.
Не позволяйте уму отвлекаться; наблюдайте сущность своего ума.
Не забывайте о смерти; упорствуйте в практике Дхармы.
Не забывайте о живых существах; от всего сердца посвящайте им заслуги.
Я заметил, что даже те, кто не был знаком с Кхьенце Ринпоче, но слышали историю его жизни, были способны ощутить его присутствие и почувствовать настоящее благословение. Когда вы вспоминаете об учителе, говорите о нём, через вас проходит сила, благословение и сострадание всей линии передачи. Поэтому я советую вам прочитать эту необычайную историю жизни Кхьенце Ринпоче под названием «Сияющая луна» со вступительными словами Его Святейшества Далай-ламы, Дзонгсара Кхьенце Ринпоче, Рабджама Ринпоче и этими несколькими мыслями, которые я здесь набросал. Пусть благодаря чтению этой книги Кхьенце Ринпоче займёт своё место в ваших уме и сердце. Представьте, что вы встретились с ним в действительности, поскольку, как сказал Будда: «Будда предстанет перед теми и наделит силой благословения тех, кто думает о нём с верой и преданностью». Наполните свои сердца его присутствием и позвольте его благословениям заполнить ваш ум.
Согьял РинпочеЛераблинг, ФранцияМай 2007 г.
Der kostenlose Auszug ist beendet.