Über das Buch
Дэвид Рокфеллер – один из крупнейших политических и финансовых деятелей XX века, известный американский банкир, глава дома Рокфеллеров. Внук нефтяного магната и первого в истории миллиардера Джона Д. Рокфеллера, основателя Стандарт Ойл.
Рокфеллер известен как один из первых и наиболее влиятельных идеологов глобализации и неоконсерватизма, основатель знаменитого Бильдербергского клуба. На одном из заседаний Бильдербергского клуба он сказал: «В наше время мир готов шагать в сторону мирового правительства. Наднациональный суверенитет интеллектуальной элиты и мировых банкиров, несомненно, предпочтительнее национального самоопределения, практиковавшегося в былые столетия».
В своей книге Д. Рокфеллер рассказывает, как создавался этот «суверенитет интеллектуальной элиты и мировых банкиров», как распространялось влияние финансовой олигархии в мире: в Европе, в Азии, в Африке и Латинской Америке. Особое внимание уделяется проникновению мировых банков в Россию, которое началось еще в брежневскую эпоху; приводятся тексты секретных переговоров Д. Рокфеллера с Брежневым, Косыгиным и другими советскими лидерами.
Andere Versionen
Bewertungen, 6 Bewertungen6
Добрый день Уважаемые читатели! «Клуб банкиров» Девид Рокфеллер – одна только фамилия привлекла меня к этой книге. В голове появились мысли о билдербергском клубе, тайном заговоре и мировом правительстве, что я жадно начал читать книгу без перерыва. В процессе чтения мы видим как автор занимался международным банковским бизнесом, помогал правительству америки работать с Ближним Востоком. Много узнали о семье Рокфеллеров, о его состоянии и власти. Из книги мы видим, что династия Рокфеллеры не такие как я себе представлял. Автор открыто говорит об этом в книге. В общем очень интересная и полезная книга. Особенно интересно финансовым менеджерам и политика. Спасибо.
Книга, которая о многом говорит и об очень многом умалчивает.
Хорошая книга. Она представляет собой книгу по истории, рассматривавшую события с другой стороны, также затрагивает семью Рокфеллеров, но лишь частично, и совсем по-другому чем мы представляли.
Представитель одного из самых богатых американских кланов, внук первого в истории долларового миллионера, написал ровную, спокойную книгу о своей жизни на фоне разнообразных событий второй половины двадцатого века. Являясь руководителем одного из самых значительных американских банков и членом совета по внешней политике, он вёл переговоры с Косыгиным, Хрущёвым, Горбачёвым. Причём переговоры успешные: например, удалось добиться того, что его банк стал первым финансовым учреждением, которому разрешили вернуться в СССР во время Холодной войны, такая же история и с Китаем. Чтобы дать представление о возрасте автора, достаточно сказать, что он учился в Гарварде одновременно с Джоном Кеннеди.
Образно можно назвать книгу «свидетель эпохи, вид сверху». Дэвид Рокфеллер вспоминает времена, когда район Уолл-стрит был тесным, грязным и скученным, а после пяти вечера превращался в город-призрак. И значительная часть книги посвящена истории, как была начата перестройка делового центра Нью-Йорка, с гордостью рассказывается, как целые кварталы удалось снести и отстроить заново. При этом учитываются такие тонкие моменты, как строительство жилья для людей со средним достатком. В книге есть главы, посвящённые менеджменту и управлению персоналом, история о том, как рост зарплаты сотрудников был поставлен в зависимость от личных результатов для повышения общей эффективности труда. Выйдя в отставку после тридцати пяти лет работы, Дэвид Рокфеллер (старший) освоил испанский язык и обратил своё внимание на латиноамериканские страны.
«Москва в те дни была городом контрастов. Хрущев заявлял, что СССР превзойдет Соединенные Штаты по объему валового национального продукта, однако он сделал это заявление в городе, погрязшем в экономическом застое и страдающем от десятилетий отсутствия заботы и внимания. Элегантные здания, оставшиеся со времен царизма, стояли неокрашенные и не отремонтированные; офисные здания и многоквартирные дома, построенные позднее, во время сталинской эпохи, выглядели убогими и неприветливыми. Имелись немногочисленные автомобили .... Люди стояли в длинных очередях, чтобы купить скудные количества некачественных продуктов, а полки в универсальных магазинах практически были пустыми. Во время этой своей первой поездки в сердце советской империи я начал сомневаться в экономической мощи страны, которая была предметом хвастовства Хрущева».
Все интересно, как по мне. Но не нравится творчество переводчика. Не пойму, зачем лаконичное название" Мемуары", например, называть Клубом банкиров- сомнительно, что это смогло привлечь больше покупателей. Или первая глава- в оригинале названная «Дед» -здесь вдруг «Стандарт Ойл».
Ценителям мемуаров и интересующимся большими финансами, политикой и мировой историей, полагаю, будет очень интересно.
Москва в те дни была городом контрастов. Хрущев заявлял, что СССР превзойдет Соединенные Штаты по объему валового национального продукта, однако он сделал это заявление в городе, погрязшем в экономическом застое и страдающем от десятилетий отсутствия заботы и внимания. Элегантные здания, оставшиеся со времен царизма, стояли неокрашенные и неотремонтированные; офисные здания и многоквартирные дома, построенные позднее, во время сталинской эпохи, выглядели убогими и неприветливыми. Имелись немногочисленные автомобили, однако центральные полосы на широких основных магистралях были открыты для проезда несущихся с большой скоростью лимузинов ЗИЛ, построенных в России и перевозящих членов Политбюро по официальным делам. Люди стояли в длинных очередях, чтобы купить скудные количества некачественных продуктов, а полки в универсальных магазинах практически были пустыми. Во время этой своей первой поездки в сердце советской империи я начал сомневаться в экономической мощи страны, которая была предметом хвастовства Хрущева.
После обычных любезностей Хисс сказал мне, что я избран в совет Фонда Карнеги, и он надеется, что я соглашусь стать его членом. Фонд был создан Эндрю Карнеги в 1910 году в интересах предотвращения войны и создания эффективной системы международного права.
15 годами раньше предшественник Садата Гамаль Абдель Насер национализировал не только иностранные, но и все египетские банки. А теперь его преемник приглашал «Чейз» стать — как это было с нами в России и Китае — первым американским финансовым учреждением, которому разрешают вернуться в страну.
Подобно многим другим людям моего поколения я вернулся со Второй мировой войны, считая, что международным отношениям должна быть придана новая архитектура и что Соединенные Штаты несут моральные обязательства по обеспечению руководства направленными на это усилиями. Преисполненный решимости сыграть определенную роль в этом процессе, я обнаружил, что Совет по внешней политике в Нью-Йорке — это организация, наилучшим образом отвечающая моим интересам к глобальным вопросам.
Как Пегги, так и я были воспитаны в отношении расходов в духе экономии, однако мы оба желали, чтобы предметы, которыми мы владели, были высокого качества. Нам повезло, поскольку вскоре после войны мы встретились с Сесилом Тернером, английским брокером, который организовал ярмарку для дилеров, торгующих старинными предметами, в лондонском отеле «Дорчестер». Сесил понимал наши бюджетные ограничения, однако на него производило впечатление то, что мы настаивали на мебели хорошего качества. Он взял нас под свое крыло и научил распознавать качество и выявлять подделки. На протяжении ряда лет он помогал нам покупать многочисленные прекрасные предметы английской мебели XVIII века по ценам, которые мы могли себе позволить.
Наша страсть к старинным предметам распространялась также на фарфор, серебро и стекло — вкус, который поддерживался моей матерью и тетушкой Люси, — они обе были страстными знатоками и коллекционерами. Вероятно, также было удачно, по крайней мере с точки зрения нашего кошелька, что до тех пор, пока мы не завершили обставлять наши дома, нас не захватил интерес к полотнам французских импрессионистов и постимпрессионистов.