«Спящая… не красавица», – Борис смотрел на неё, никак не решаясь на следующий шаг, после которого дорога к прежней жизни была бы наверняка закрыта.
По спине его пробежал холод при мысли о том, что должно быть дальше согласно плану. Он крепче сжал в карманах пузырёк и большой платок, сложенный в несколько раз.
«Ну же. Ну… Ты уже у цели. Ты же так этого хотел», – пытался сам себя уговорить человек, но тело его не подчинялось командам, словно парализованное ядом экзотического насекомого или рептилии.
Но кое-что помогло. Одна, казалось бы, совсем короткая мысль, как молния сверкнувшая в голове. Воспоминание о том вечере с бутылкой водки и ноутбуком словно бродячий пёс, что утыкается холодным носом в твою ладонь, ворвалось в сознание. Те чувства, что пробудились в мужчине во время просмотра видео, во время последующих блужданий по квартире, по закрытой долгое время пустой комнате, всё это лавиной обрушилось, смывая любые сомнения.
Лицо Бориса окаменело. Оно даже изменило цвет с человеческого на какой-то неживой, кирпичный, серый оттенок.
Из самого центра обсидиановых зрачков пробивался свозь линзы тихий, безумный блеск.
Борис достал пузырек, уверенным движением отвинтил крышку и вылил часть содержимого на платок, пропитывая его. В нос ударил неприятный дурманящий запах.
«Должно сработать», – подумал он и сделал решительный шаг в сторону изголовья.
Девушка лежала лицом вверх, что значительно упрощало задачу, избавляя от необходимости переворачивать её. Грудь её медленно и спокойно поднималась. Из приоткрытых губ доносились тихие и даже по- особому милые похрапывания.
Борис Ильич опустил руку с платком на лицо и крепко прижал его, давая парам вещества проникнуть в дыхательные пути и выполнить своё предназначение.
На мгновение в полумраке комнаты зажглись в испуге две зелёные точки женских глаз. Но практически сразу на них упала пелена дурмана, и девушка провалилась в искусственное забытьё.
Глава 4.
Она.
В первый раз Наташа проснулась ещё в дороге. Что неудивительно, ведь старый отечественный автомобиль, созданный далеко не с заделом на комфортное перемещение, прилично трясся на ухабистом бездорожье, где, судя по всему, сейчас и пролегал путь.
На одной из кочек девушка хорошенько приложилась головой о днище, на которое хоть и был постелен заботливой рукой похитителя какой-то ковер, но от безумной болтанки, схожей с поездкой на американских горках, он явно не спасал. Почувствовав очередной удар, девушка открыла глаза. Она лежала поперёк кузова. Колени неловко упирались в холодный металл боковой стены и постоянно обдирались о неё, от чего на коже образовались кровоточащие ссадины.
В первую же секунду, несмотря на плотную стену тумана, что стояла перед глазами и в голове и затрудняла манипуляцию даже с самыми простыми мыслями, девушка осознала, что она не там, где должна находиться. И то, что это не сон, она тоже поняла сразу. Не дом, не на кровати, не нежится на мягких перинах, и кожу не ласкает нежный шёлк простыней, а обжигает жёсткий ворс ковра. Наталья всем телом ощущала холодный сквозняк, залетавший сквозь щели неплотно закрытых дверей. Некое подобие одеяла, накинутое на неё, никак от этого ветра не спасало.
Естественно, после того как шок отступил, она хотела закричать, позвать на помощь. Но это было невозможно – плотная лента скотча крепко сковывала её губы.
«Боже… Так. Это не сон, не глюк, я же сегодня не курила и не нюхала. Я еду в какой-то засранной тачке хрен пойми куда, и хрен пойми кто меня везёт. И непонятно, зачем везёт…»
Варианты, отвечающие на вопрос «зачем», тут же короткой очередью выстрелили в фантазиях девушки. От и до. Ей снова захотелось заорать, но получилось лишь нелепое мычание. Тогда она попробовала пошевелиться. Затёкшее от неудобства тело требовало хоть какой-то смены позы, но скрученные липкой лентой руки и ноги, а также крайне ограниченное пространство не давали сделать этого. Паук надёжно окутал жертвы паутиной.
Наташа со второй попытки кое-как всё же смогла оторвать голову от пола машины. Из-за накатывающих головокружений это стоило неимоверных усилий. Наркотик, который она вдохнула не по своей воле, ещё толком не выветрился, и каждое движение, попытка сделать хоть что-то, отдавалась болью в затылке. К горлу подкатывала тошнота. Перед глазами мир начинал вращаться, будто это запись с камеры GoPro, закреплённой на голове акробата.
Но всё же, вытянув шею и рыская зрачками по всем сторонам, девушка смогла немного оглядеться. В салоне, пропахшем бензином и моторным маслом, было совсем темно. Лишь свет фар, отражаемый дорожным полотном, возвращался обратно через лобовое стекло и давал хоть какую-то видимость.
Прямо перед лицом маячило и как будто прыгало в такт звенящим о пол автомобиля железкам сиденье, на котором обычно находится пассажир. Сейчас оно пустовало.
«Значит, в одиночку всё провернул, подлый мудак».
Со стороны водительского места иногда показывались крепкое плечо и очертания силуэта лица. Наташа постаралась сконцентрироваться, напрячь зрение, но тут же волчок перед глазами ускорился, вызывая новую волну головокружений. Машина подпрыгнула на очередной неровности, и девушка приложилась виском, издав приглушённый звук. В то же мгновение сознание её погасло, уносясь в глубокую темную пустоту.
Второй раз разум проклюнулся сквозь дымовую завесу в тот момент, когда чьи-то крепкие руки вытаскивали её из кузова. Вот перед глазами мелькнул узор ковра («кажется, у бабушки в деревне висел такой же», –подумала Наташа), вот мелькает снег, вылетающий из-под ботинок. Очень чистый, белый, блестящий. Слышен долгий металлический скрежет, и картинка перед глазами снова меняется.
«Чёртовы слайды».
В полутора метрах под головой проносится серый бетон. Где-то наверху разгораются жёлтым светом лампы, делая цвет пола слегка зеленоватым.
Несколько шагов. Десять, а может, пятнадцать, и весь мир летит кувырком.
Секунда, и он замирает. В спину впивается холод. Лопатки, не прикрытые ничем, обжигаются о ледяной металл.
Над лицом Натальи повисло чужое лицо. Незнакомые глаза, увеличенные толстыми линзами очков, вглядывались в неё, будто пытались разглядеть что-то сокровенное, отыскать ответ на древнюю тайну, скрытый теперь в глубинах наметившихся морщин.
«Ты кто?!» – хотела выкрикнуть девушка, совсем позабыв о надёжном замке, что держал взаперти её губы. Мысли в голове беспорядочно ползали, переплетались ленивыми жирными червями и никак не могли выстроиться в ровную цепочку.
«Что? Где? Почему?» – никаких ответов.
Мужчина отлучился на минуту и вернулся с тяжёлым шерстяным одеялом. Он подоткнул его под спину и обернул спереди, будто запеленывая младенца.
Одеяло кололось, но это неудобство было несравнимо мало относительно чувства проникающего до костей холода и быстро прошло. Да и все ощущения отступали назад перед накатывающим раз за разом рвотным позывом.
«Чем ты меня накачал, сукин сын?»
Мужчина опять наклонился над Наташей и упёр свой взгляд в неё. Казалось, что он ничего не выражал. Было похоже на то, что похититель, хоть и находился сейчас в том же помещении, но мысленно блуждал где-то вдалеке.
«Ну и уродец же ты», – совсем неуместно пробежала мысль.
«Щетина бомжацкая, очки эти… Нос как у свиньи.»
Похититель вышел из транса, хмыкнул и отодвинулся. Девушка услышала звуки удаляющихся шагов. Три… десять… двадцать.
Щелчок.
Свет померк. И вместе с приходом темноты вернулась сонливость. Наташа пыталась с ней бороться, моргала и дёргалась на своей неудобной лежанке, но все старания были тщетны. Не прошло и нескольких минут, как сон победил и окутал её.
Яркие лучи зимнего солнца, пробивающиеся сквозь небольшие окошки под потолком, разбудили Наталью. Морщась от ослепления, девушка закрутила головой. Ей удалось найти угол, при котором можно было поднять веки без опасения обжечь роговицу.
Напротив на табуретке сидел он. Свет, брызжущий из-за спины, не давал рассмотреть детали, но Наталье это было и не нужно.
«Урод. Чудовище. Выродок проклятый», – загорелись слова вместе с возникшими воспоминаниями лица, что Наташа видела ночью.
«Какого хрена я тут оказалась?! Что это всё значит? Дурацкий розыгрыш? Или конкурентки заказали?» – думала она, пытаясь занять позу поудобнее на жёсткой кушетке, но связанные конечности не позволяли этого сделать.
Видимо, заметив конвульсивные дёрганья, мужчина встал и медленным, текучим шагом оказался у кровати. Его плавная походка напоминала движения змеи, что почти незаметно подползает к жертве, а затем в стремительном броске кидается на неё.
«… душит и проглатывает», – вспомнила Наташа передачу об удавах по Discovery.
В руке у мужчины что-то блеснуло.
«Нож! Ну всё, мне конец. Сейчас этот псих меня тут и прирежет, как какую-то скотину, а потом трахнет труп…»
Страх сделал своё дело, и девушка почувствовала, как воздух жёстким бумажным комом встаёт у неё поперёк горла, не находя себе выхода. Она забилась в жалких попытках освободиться.
– Тихо ты. Не дёргайся. Сейчас я срежу ленту с запястий и с ног. Даже не думай о том, чтобы закричать, или побежать. Во-первых, тут просто некуда. Во-вторых, твоё тело затекло, да и хлороформ до конца вряд ли выветрился, так что не думаю, что физически ты способна на хороший спринт.
«Усмехается, гад. Ну, сука, давай развяжи меня, и мы посмотрим, кто к чему готов».
– В-третьих, – продолжал мужчина, отодвигая в сторону полу пальто, – со мной друг. И поверь, я умею им пользоваться.
В кобуре возле бедра висел пистолет.
Мужчина сдёрнул одеяло и принялся разрезать липкую ленту на ногах, затем освободил руки и отошёл в сторону. Он пододвинул табуретку чуть ближе и опустился на неё. Ждать и наблюдать.
Наташа опёрлась на руки и приняла сидячую позу. От движений в её мышцах возникала колющая боль. Она ощупала лицо и, найдя край скотча, дёрнула из всех сил. Губы обожгло огнём, и она закричала.
– Заткнись.
Но Наташа не останавливалась. Она не могла остановиться.
– Помогите–е–е! – визг отражался от высоких стен, потолка и будто преумножался в своих раскатах.
Мужчина коротким движением запустил руку за пазуху, достал пистолет и выстрелил вверх. Оглушительный грохот заложил уши, и Наташа непроизвольно раскрыла рот и выпучила глаза.
Похититель подошёл к ней, достал из кармана наручники и замкнул их на запястье девушки и трубе, торчащей из стены.
– Я же говорил заткнуться, – голос его шёл как будто из-под воды. – Ты не послушалась. И получишь за это наказание.
Он дёрнул за край одеяла, вынимая его из-под девушки, и перекинул через плечо.
– Увидимся вечером.
Мужчина развернулся и зашагал к двери.
Шокированная Наташа наблюдала, как её похититель разбирается с замком, отодвигает в сторону тяжёлую дверь, выходит из помещения и захлопывает за собой массивную створку, оставляя Наташу в одиночестве.
И только теперь она осознала и почувствовала, как же ей холодно и как же ей хочется пить.
– Не-е-ет! Вернись, сукин сын! – выкрикнула она, но ответом было лишь эхо, отскочившее резиновым мячиком от мёртвых бетонных стен.
Глава 5
Он.
«Никогда бы не подумал, что она такая тяжеленная. Ну да, не стройняшка, конечно, это видно, но и не настолько же…»
Борис Ильич сидел за баранкой машины и переводил дух. Между дрожащими от нервного и физического напряжения пальцами тлела прикуренная, но нетронутая сигарета.
Только что он спустил одурманенное тело Натальи. И, хотя Борис был в отличной физической форме, он запыхался. Бесчувственные тела, как известно всем, кто имел с ними дело, имеют волшебное свойство тяжелеть.
Перцу добавляла и сама ситуация. Всё дело хотелось провернуть как можно быстрее и тише, что в итоге удалось, хоть и не без труда.
«Фух… Ну, вроде бы без шума всё прошло».
Борис наконец-то вспомнил о сигарете и глубоко затянулся горьким дымом. Волнение уже было уходило из него, как вдруг голову, словно пуля, пронзила мысль, заставившая нервы снова натянуться тугой струной.
«Дверь! Я не закрыл дверь. Кажется, даже не прикрыл её. А это значит, что соседи заметят. И пропажу обнаружат сильно раньше, чем мне нужно… Значит, надо возвращаться».
Борис вышел из машины, кинул в снег незаконченную сигарету и придавил её сапогом. Возвращаться в подъезд было тревожно. К тому же сразу вспомнилась заминка с ключом.
«Так. Достаточно закрыть на один замок. Какой заклинил? Кажется, я шёл сверху вниз, значит, заклинил нижний… Идиот! Можно же просто замкнуть на средний, и всё. Он-то точно в порядке».
Мужчина торопливо поднялся на этаж, огляделся по сторонам, повернул нужный ключ, дёрнул за ручку, удостоверившись, что всё в порядке, и так же, бегом, вернулся к машине.
– П-п-приятель, огоньку не найдётся? – оглушил чей-то голос.
При виде человека, качающегося из стороны в сторону и опирающегося об автомобиль для равновесия, сердце Бориса подпрыгнуло к горлу и тут же стремительно рухнуло в область живота.
– А? Чего? – не находя вменяемых слов, выронил он.
– Сигаретку бы мне, мужик, – пьяница поправил сползающую на глаза шапку-петушок и сделал шаг навстречу, чуть не кувыркнувшись при этом в сугроб.
– Ага, да… Секундочку.
Борис Ильич опустил голову в землю и принялся ковыряться в карманах в поисках пачки сигарет. Он не хотел смотреть в перебитое, с кривым носом лицо выпивохи, чтобы тот не имел ни малейшего шанса запомнить одинокого мужчину, что среди ночи так странно припарковал свою буханку.
– Вот, держи. – Борис протянул белую палочку и, обойдя мужика по широкой дуге, запрыгнул в кабину и тут же завёл движок.
– Спасибо, бродяга, – услышал он, трогаясь с места.
Борис, отъезжая, кинул взгляд в зеркало заднего вида и пронаблюдал за картиной, как пьяница, пыхающий дымом, справлял малую нужду на дверь подъезда.
«Нет, этот точно ничего не запомнит. Откуда ты тут вообще взялся, зараза, чёрт тебя дери! Именно сегодня, именно сейчас… Ладно, может, он вообще не из местных и, когда всё вскроется, следаки его не найдут».
Чтобы унять разыгравшееся с новой силой волнение, он решил тоже перекурить. Дорога предстояла неблизкая, но адреналин в крови прогонял напрочь всю сонливость, что могла бы накрыть в столь поздний час.
Борис Ильич аккуратно увозил автомобиль из города. Он не хотел попасться патрульным, что в ночное время любят отлавливать подвыпивших водителей, и поэтому рулил максимально осторожно, с маниакальной дотошностью соблюдая правила. Уже достаточно долгое время ему не приходилось выступать в роли рулевого. Та, прошлая машина, из прошлой жизни…
Борис Ильич мотнул головой, как будто пытаясь вытряхнуть из неё ненужные мысли. Он сгорбился и ещё больше сконцентрировался на темном полотне.
Вот уже промелькнул дорожный знак, обозначавший границу города, за которой по мановению волшебной палочки ровный асфальт превращался в своё жалкое подобие, испещренное всевозможными язвами и заплатками. И чем дальше они отъезжали, тем дорога становилась разбитее и ухабистее.
На одной из очередных кочек или ям буханку так тряхануло, что Борис подпрыгнул на сидении и услышал глухой удар со стороны багажного отделения.
«Башкой приложилась, – замерев, подумал он. – Лишь бы не проснулась… или ещё чего пострашнее».
Он боялся посмотреть за спину и увидеть свою жертву с пробитой головой, но любопытство взяло верх, и Борис скосил глаза через плечо. Девушка двигалась. Медленно, отрывисто, словно в пьяном забытье.
«Да, так и есть… Не думал, что после такой дозы она так быстро очнётся. Если начнет дурить, придётся остановиться», – подумал Борис Ильич и снова погрузился в дорогу, прислушиваясь краем уха к происходящему сзади, но стараясь не подавать вида, что что-то заметил.
Через некоторое время тихие шорохи совсем прекратились.
«Вырубилась опять. Так-то лучше. Так и должно быть».
Остаток пути Борис Ильич провёл в задумчивых размышлениях о своём плане. Он прогонял его вновь и вновь, как делал это тысячи раз до этого, стараясь найти дыры, уязвимости. Но этого ему не удавалось.
«Самое сложное позади. Дальше всё пойдёт гладко. Так, как надо».
Вспыхнул огонёк зажигалки, запахло табаком.
Машина остановилась в нескольких метрах от громоздкого бетонного здания. Когда-то здесь собирались открыть производственную площадку, отстроили ангар, провели электричество, но то ли очередной экономический кризис вмешался в планы владельца, то ли ещё какие форс-мажорные обстоятельства, но всё остановилось. И теперь здесь на многие километры вокруг царило запустение. Что и было на руку Борису Ильичу.
Когда он вышел на связь с хозяином территории чтобы предложить покупку, удивлению и счастью того не было предела, и он согласился заключить сделку на первую же предложенную сумму, даже не поторговавшись и не задавая лишних вопросов.
Борис обошёл автомобиль, распахнул задние двери и посмотрел на свою пленницу. Сейчас, одурманенная и связанная по рукам и ногам, она не походила на живого человека.
«Кукла. Манекен».
Вдруг на глаза попалась лужица блевотины.
«Твою-то мать…»
Борис повернул голову пленницы набок и проверил, дышит ли та. Всё было в порядке.
«Как же так… С той, с другой всё сработало нормально. Она просто вырубилась на несколько часов и не блевала».
Борис обтёр лицо, засучил рукава и полез вытаскивать тело. Он откинул в сторону одеяло, что лежало поверх. Его взгляд на мгновение зацепился за обнаженную грудь, что выглядывала из разреза ночнушки.
Он уже давно не испытывал физической близости, но, несмотря на это, сейчас вид обнажённой женщины вызывал в нём далеко не сексуальное возбуждение. Отнюдь, его как будто дёрнуло изнутри. Лицо его сморщилось в чувстве отвращения.
Мужчина одёрнул лёгкую ткань и ловким движением перекинул Наташу через плечо.
Орудовать с ключами и тяжёлыми дверьми лишь одной свободной рукой было непросто, и Борис, опустив наконец тело на кровать, что походила на медицинскую из прошлого столетия, почувствовал облегчение. Пленница зашевелилась.
«Опять очнулась», – он наклонился над женщиной, изучая её.
Она смотрела в ответ.
Было видно, что наркотик ещё не закончил действовать, и взгляд девушки был затуманенным.
Борис довольно хмыкнул.
Смесь хлороформа бог знает с чем ещё, что он смог достать, действительно работала.
Он отошёл в сторону и взял со стеллажа заготовленное заранее одеяло. Ему не хотелось, чтобы гостья умерла от окоченения раньше времени. Раньше того момента, который выбрал ОН.
Укутав Наталью, Борис Ильич вышел из помещения и отправился в другое, значительно меньших размеров, где была оборудована его комната. Узкая кровать, стол с ноутбуком, стул, тумбочка, на которой стояли электрический чайник и плитка. Ничего лишнего, лишь самое необходимое, обдуманное и заготовленное заранее.
Не раздеваясь до конца, лишь сняв пальто, он упал на лежанку и провалился в глубокий, тяжёлый из-за пережитых потрясений сон.
Проснувшись через пару часов, Борис Ильич закинул в себя кое-какую еду и отправился в главный зал.
Он уселся напротив пленницы и принялся наблюдать. Уже вскоре яркое солнце разбудило девушку. Он развязал её и попросил не чудить. Каждый раз, прикасаясь к обнажённым частям женского тела, Бориса словно пронизывал электрический разряд. Порция отвращения за порцией.
«И вроде бы не страшила, но почему она напоминает мне мерзкую склизкую жабу, которую так и хочется раздавить?» – думал он.
Борис показал Наталье пистолет. Пользоваться оружием научила служба в армии. Ему повезло, и часть попалась из благополучных, где не было дедовщины, беспорядков, и призывников действительно учили чему-то полезному, а не гоняли по плацу с лопатой и не душили постоянной муштрой.
Несмотря на то, что Борис, по его же собственному мнению, вполне доходчиво объяснил, что не нужно глупить, Наталья сглупила. Закричала, и пришлось выстрелить.
«Я думал, что до этого не дойдёт… до самого финала не дойдет. Но теперь она точно поняла, чего делать нельзя. И ещё лучше осознает после наказания».
Борис Ильич забрал одеяло. Он знал, что без него тело женщины быстро отдаст тепло. Её будут мучить сильный холод и пронзительный сквозняк – помещение ничем не отапливалось и не могло сдерживать порывы ветров, что безустанно производили атаки.
К тому же вернуться он планировал только вечером, когда голод и жажда должны были выбить из пленницы остатки дури.
«Полежит, подумает.»
Борис Ильич вернулся в свою комнатку, положил пистолет на стол, а сам улёгся на кровать и принялся за чтение.
Это был томик по женской хирургии. Судя по закладке, книга была примерно на середине.
Глава 6
Она.
«Холодно. Как же, сука, холодно…»
Уже прошло несколько часов с того момента, как похититель ушёл, забрав с собой ту вещь, которая казалась сейчас Наташе самой желанной на свете. То колючее, ворсистое, плохо пахнущее, жёсткое одеяло.
Она сидела на корточках. Голые ступни, казалось, уже навечно примёрзли к бетону. Девушка опустила глаза и ужаснулась от синюшного цвета кожи на пальчиках ног. Если бы она могла посмотреть на себя со стороны, то увидела бы, что посинела она вся. Бледные губы останавливали дрожь лишь изредка, когда девушка находила в себе силы произнести вслух очередное ругательство или мышиным писком выронить мольбы о помощи.
В первое время, как дверь за мужчиной закрылась и стало понятно, что он не вернётся, Наташа встала с кровати и решила оглядеться кругом. Короткая цепочка наручников надежно держала её левую руку и не позволяла свободно перемещаться, но кое-что разглядеть удалось.
Она находилась в просторной комнате, стены, пол и потолок которой представляли собой голый бетон, справа от неё был большой стеллаж, на котором, помимо всякого мусора, располагались рабочие инструменты, но так как Наташа совсем не разбиралась в таких вещах, то не могла издалека распознать, для чего предназначен каждый из них. Да и дотянуться до полок не было никакой возможности. Окружность радиусом метр-полтора – такую зону очерчивал поводок.
За стеллажом была перегородка в виде висящей от самого потолка до пола ткани. Наподобие концертного занавеса она отделяла основную сцену от закулисья, не давая туда заглянуть. Пряча от посторонних глаз подноготную театрального действа.
Первый час, когда ещё холод не завладел полностью телом и разумом девушки, она пробовала как-то освободиться от оков. Дёргала цепью, натягивала её. Била наручниками о трубу, к которой была пристегнута. Но всё было тщетно. Простенькое на вид металлическое изделие было сделано на отлично. И единственным результатом стала ободранная, саднящая кожа на запястьях.
От боли и отчаяния Наташа завыла. Она кричала и кричала в попытках дозваться хоть кого-нибудь, кто мог оказаться в окрестностях и услышать зов.
В итоге, ничего не добившись, она сорвала голос и заплакала, лёжа на оледеневшей кушетке.
Ещё где-то через час пришла беда под номером два. Жажда. От выпитого накануне спиртного и от порции наркотика, чьи пары её заставили вдыхать, во рту Наташи образовывалась настоящая пустыня. Ей даже казалось, что язык при движении царапается о сухое нёбо, словно о песок.
Мысли о воде сводили девушку с ума. Бешеным взглядом она бегала по комнате, пытаясь зацепиться, найти хоть что-то, до чего можно дотянуться, что можно выпить, что избавит от мучений.
«Ничего нет. Ни капельки. Ни хрена!» – От злости хотелось снова кричать, но сил на это уже не было. Да и пересохшее сорванное горло уже не было способно на такие подвиги.
К тому же от бездействия нарастало чувство холода. Становилось сильнее, злее. Оно словно раздувалось, как воздушный шар. Вытесняло из сознания всё остальное.
Девушка поднесла руку к лицу и пару раз согнула и разогнула пальцы. Это далось ей с большим трудом. От низкой температуры суставы дубели и плохо слушались. Ко всему прочему мерзкий, колючий сквозняк, пронизывал каменную коробку с пленницей внутри, как шпаги в фокусе с протыканием ящика. Только вот, в отличие от циркового номера, эти иглы хоть и были незримы, но могли убить по-настоящему.
Наташа рассудила, что лёжа она замерзнет насмерть куда быстрее, чем если будет двигаться.
«Надо шевелиться, чёрт возьми. Делать хоть что-то, иначе я превращусь в сосульку».
Она встала на тот пятачок, что был ей отведён и принялась разминаться, подпрыгивать и приседать по мере возможности.
На какое-то время это действительно сработало. Кровь быстрее забегала по артериям и венам, мышцы наполнились теплом, и девушка почувствовала некоторое облегчение. На её лице впервые за долгое время появилась улыбка. Да, весьма злобная, угловатая, но всё же улыбка.
«Так-то, сукин сын. Мы ещё посмотрим, кто кого».
Но радости было дано жить недолго. После получаса импровизированного фитнеса Наташа почувствовала, что начинает уставать, и для поддержания нужной для согрева интенсивности у неё просто-напросто кончаются силы. К тому же из-за проступившей испарины сквозняк стал совсем остервенело терзать её.
Девушка ещё некоторое время пыталась держать темп, но ничего не выходило, и холод вновь захватил её. Вместе с ним вернулось и отчаяние.
«Я тут подохну. Этот сукин сын… Он меня угробит. Не сейчас, так потом. Заморит голодом, или ещё что. Но за что? И почему бы ему просто меня не пристрелить? Чего добивается этот больной?» – она сидела на холодном полу и, как бусы, перебирала в голове одни и те же вопросы.
Силы покидали женщину. Она уже не могла больше ничего, кроме как сидеть на корточках и отрывисто растирать ладонями онемевшую кожу, да изредка шептать трясущимися губами одни и те же слова.
И в тот самый момент, когда сознание готово было сдаться, выключиться, отдавая ситуацию на откуп случаю, дверь загромыхала. Тяжёлая створка отползла в сторону, и в открытый проём вошёл мужчина. В одной руке его были какие-то тряпки, другой он катил устройство. Наталья даже не подняла глаз на похитителя. И это было не из-за гордости, просто ей стало как будто всё равно.
– Встань, – мужчина возвышался прямо перед ней и говорил сверху вниз. От пальто он избавился, оставшись в темно-синем растянутом свитере.
Наталья, хоть и услышала команду, не могла её исполнить. Она хотела, но одеревеневшее тело не подчинялось.
– Вставай, я говорю. Или ты не поняла, что бывает, когда не слушаешься?
Она через силу подняла взгляд и посмотрела сквозь пузатые линзы очков прямо в глаза.
– Я не могу… – еле слышно прошептала она. – Не могу…
И хоть звук этих слов был слабым и тихим, человек его услышал. Это было понятно по еле заметному движению плеч, которые как бы сжались. Это было видно по лицу, которое на секунду смягчилось и стало слегка растерянным.
– Так, ладно.
Мужчина взял одеяло и укутал им сидящую девушку. Он прижал к плечам грубую ткань и принялся растирать.
– Сейчас получше станет, подожди маленько.
Затем он отошёл на несколько шагов и подключил прибор, похожий на ракетницу, к розетке.
– Это тепловая пушка. Сейчас всё прогреет. Потерпи.
И действительно. Устройство загудело, и Наташа почувствовала, как её лицо обдало теплой волной воздуха, как из большого фена. Через пять-десять минут к ней вернулась способность мыслить, а не только думать о холоде, пронизывающем каждую клеточку тела.
– Спасибо… – выдавила она из себя, хотя говорить ей хотелось совсем другие слова. Но то изменение в похитителе, что произошло во время её полного бессилия…
«Он тоже человек. Ему стало меня жалко. А может быть, даже страшно от того, что я вот-вот сдохну. Он человек. А люди ошибаются. Часто ошибаются».
– Можешь теперь встать? Отогрелась чуть? Не самая хорошая идея сидеть на полу.
Наташа попробовала распрямиться, и ей это удалось, хоть и не без труда. Неудобная поза, в которой она провела последние часы, оставила отпечаток. Кинув взгляд на оконные стёкла, женщина обнаружила, что уже стемнело.
«Это что же, я весь день тут так? И он действительно не пришёл до вечера… как и обещал».
– Давай, ложись, – мужчина придерживал её за плечи и помог опуститься на кровать. – Вот, держи.
Он достал из кармана маленькую бутылочку воды и шоколадку «Сникерс».
– Спасибо. А как… Как вас зовут?
Он уже шёл в сторону выхода, когда этот вопрос остановил его.
– Борис. Борис Ильич я, – буркнул он и шагнул за дверь.
Послышались скрип и звуки замыкающихся замков.
«На несколько закрывает. Прямо как я дома, – размышляла Наташа, жадно жуя батончик. – В чём-то мы с этим уродом похожи, судя по всему. Только я не такая сумасшедшая. И почему я не могу избавиться от ощущения, что его лицо мне знакомо? Где я могла его видеть?»
Чувство насыщения, тепла и ушедшей жажды приносило покой. После всего пережитого за последние сутки Наталья уцепила за хвост то, что ей было так необходимо.
Надежда и безопасность.
«Я в безопасности. Пока что. Пока он думает, что полностью контролирует ситуацию, у меня есть шанс, что он ошибётся. Если он забудется и сочтёт меня за полностью сломленную, я смогу его подловить. Я смогу сладить с этим… Борисом. Он уже сделал ошибку, когда не прикончил меня сразу. Он даже не представляет, с кем связался».
Наталья улеглась на левый бок, так как на правом лежать мешали наручники, и плотнее укуталась в одеяло. Несмотря ни на что, сейчас ей было хорошо и спокойно.
Лампочки под потолком несколько раз моргнули, щёлкнули и плавно угасли.
Последним источником света в помещении были створки окон, через которые на Наталью глядела полная луна.
«Окна. Я вылезу через окно. Я смогу залезть к нему по стеллажу. Как по лестнице. И потом бежать. Бежать. Главное – избавиться от чёртовых наручников».
С этими мыслями женщина закрыла глаза и погрузилась в тихий безмятежный сон.
Глава 7
Он.
Медицинская литература была для Бориса Ильича далеко не в новинку. Ещё в стародавние времена бытности его студентом технического вуза, он увлекался биологией, анатомией и химико-биологией, проводил свободные часы за штудированием талмудов, досконально погружаясь в тонкости функционирования органов. Для него все эти науки были почти столь же близки, как и профильные физика с математикой. Он считал, что организм человека или любого другого живого существа по сути своей есть абсолютно логичная система с заданными параметрами, существующая по строгим законам и правилам. И все эти взаимодействия и процессы столь же далеки от полного изучения их человеком, как и вся вселенная. Каждый год учёные из разных областей находят всё новые и новые поражающие фантазию вещи.
Мужчина так увлёкся чтением книги по хирургии, что даже не заметил, как прошло время обеда, который обычно шёл по строгому расписанию и в определённое время. Лишь достаточно громкое и отчётливое урчание желудка смогло вывести Бориса из литературного транса.
Он посмотрел на часы.
«Ого-го. Вот это я зачитался. Давненько такого не было. Надо перекусить и проверить, что там с нашей красавицей происходит».
Der kostenlose Auszug ist beendet.