Buch lesen: "Куликовская битва (Донское побоище)"

На поле Куликовом, у впадения реки Непрядвы в реку Дон, в славном Донском побоище великий князь Московский Дмитрий Иванович вместе с русскими дружинами посеял и полил кровью то зерно, что пустило корни, на которых и выросло сильное и могучее Российское государство.

«И бысть размирье с Мамаем»

Князь Дмитрий Иванович был на дворе. В простой рубахе сидел он на скамье, запрокинувшись и широко расставив руки, подставив лицо мягкому августовскому солнцу, когда ворота открыли и на княжеский двор въехал всадник. Остановив ошалелого от скачки коня, отдав его подоспевшему конюху, всадник подбежал к князю, упал на одно колено.

– Великий княже… – одышливо, но с выражением глубокого почтения заговорил всадник, – татары в степи. Сам Мамай ведёт их.

Князь невольно сжал губы, глаза его сузились, какое-то мгновение он пристально и молча смотрел на гонца.

– Звать бояр!¹ – сказал, решительно встал и вошёл в терем.

К вечеру все знатные бояре московские собрались на пиру у великого князя – держали военный совет.

Рвалось сердце русское в степь наказать татар за обиду страшную, нанесённую Мамаем их великому князю, но… сто лет, как не выходило русское войско за границы свои южные – за Оку.

И вспомнили недавнюю, два года как минувшую, славную победу на берегах реки Вожи, когда брат великого князя Московского Дмитрия Ивановича, славный князь Серпуховский Владимир Андреевич, вместе с князем литовским Дмитрием Михайловичем Боброком Волынским опрокинули татар в реку, и кого не побили – те смерть свою в водах Вожи нашли. И укрепила эта память сердца боярские.

– Едем в степь, великий наш князь! – поднял чашу боярин Микула Васильевич. – И пусть поганый² Мамай, принёсший обиду тебе, великий князь, умоется своею кровью нечестивою. И гореть ему, сыроядцу-нехристю, в гиене огненной вместе со своими псами-татарами!

А Мамай нанёс великому князю Московскому обиду серьёзную. Вот уже как полвека ярлык на княжение выдал ордынский царь Узбек деду великого князя, Ивану Даниловичу, прозванному Калитой, и ярлык тот перешёл к сыну его, Ивану Ивановичу Красному, а после и внуку – самому Дмитрию Ивановичу. И почти как двадцать лет Дмитрий Московский держал этот ярлык и платил Орде выход исправно – не было года, чтобы Москва не собирала налог с земли Русской и не отправляла его в Орду. А узурпатор Мамай своею волею отобрал ярлык у Москвы и отдал его князю Тверскому Михаилу.

Трудное настало время. В Орде шла большая замятня³: единая когда-то Орда развалилась на ханства и дралась за трон Чингисхана. Улус Джучи – земля, отданная Чингисханом своему сыну Джучи, куда входили и русские княжества,– распался надвое: восточной его частью, что по левый берег Волги, владел законный чингизид царь Токтамыш, западную же часть вместе с русскими землями захватил Мамай. И теперь ещё недавно спокойная степь вновь, как в давние времена, стала тревожить Русь. Разные мелкие и средние мурзы⁴ и ханы беззаконно, по своей прихоти, ходили, когда хотели, на земли русские, убивали русских людей и брали их в полон.

И вынуждена была Русь отражать эти набеги. Разбили татарских князьков при Синих Водах литовские войска князя Ольгерда, разбили и на Воже серпуховские войска князя Владимира. Да, побиты были рязанские и новгородские войска на реке Пьяне, но… за Пьяною люди пьяны – сами себя погубили рязанцы и новгородцы, напившись крепко перед боем. В одних рубахах, без доспехов и оружия – порубили их татары, как малых детей.

Ценою того кровавого пира стала Рязань – сожгли её татары, и не в силах был князь Рязанский сопротивляться сыроядцам – предал Русь и заключил союз против Москвы с поганым Мамаем.

Ободрилась и Тверь, получив ярлык от самозванца Мамая, заявила свои права на главенство в земле Русской. И Литва, видя такое, подняла гордо голову и смотрела жадно на Русь, открыто помышляя на земли её, тем более что и Киев был под властью литовскою.

Собрала тогда Москва союз из преданных ей князей. Совещались князья в Переяславле-Залесском и порешили смирить Тверь и примириться с Литвой, чтобы более не было размирия между князьями русскими.

Смирились Тверь и Литва. Но новую, ещё большую обиду нанёс Мамай великому Московскому князю: потребовал выход времён Джанибековых – самый большой налог, который когда-либо платила Русь Орде.

И бысть размирье с Мамаем. Отказал Дмитрий Иванович поганому и стал готовиться к большой войне. Два года с того минуло. Два года Мамай и князь Московский собирали вой ска. И вот оно – вышел Мамай в степь, вышел с силой невиданной, вышел побить Москву, покорить Русь, поругать её святыни.

Не бывать этому!

Прямо с пира княжеского поскакали гонцы в земли Белозерские, Ярославские, Владимирские, Суздальские, Переяславские, Костромские, Муромские, Дмитровские, Можайские, Звенигородские, Углицкие, Серпуховские – чтобы выводили князья войска свои и собирали их в Коломне.

Встреча в Коломне

Две недели не прошло, как десятки русских князей и знатных бояр, по зову великого князя, привели свои дружины в город Коломну.

Лучшие сыны земли Русской, узнав об обиде Московскому князю, говорили своим боярам: «Неужто нам, братья, не поспеть на подмогу к великому князю Дмитрию Ивановичу?» А встречаясь в Коломне, обнимались и говорили: «У Дона стоят татары поганые, Мамай у реки Мечи, между Чуровым и Михайловым, хотят реку перейти и с жизнью своей расстаться нам во славу».