Ф. на секунду нахмурился и в его взгляде отчетливо была видна звериная свирепость, однако, за годы брака он научился прятать своё недовольство критикой его творчества. Натянув улыбку, он лишь молча покачал головой.
– Ладно, дорогой, нам уже пора домой, я устала. И так было сделано немало для улучшения интерьера. Надо еще успеть насладиться остатком выходного дня.
– Да, да. Ты права. Впереди тяжелая рабочая неделя, да и надо хоть немного подготовиться к твоему клиенту. Может по пути домой расскажешь что тебе вообще известно о нём, какие привычки, что нравится, что интересует – в конце он вычурно подмигнул.
– Я подумаю и посмотрю на твоё поведение.
Смугловатый паренёк с черными, как смолы, волосами, впалыми глазами и в непропорционально широких, дырявых джинсах неуверенно топтался под дверью кабинета номер восемь, ожидая своего приёма. От части, он хотел подслушать о чём болтает психолог со своим клиентом, не из интереса, а скорее из болезненной привычки выработанной после посещения терапии с применением электрошока. С другой стороны, он не хотел садиться на протёртые до дыр кресла в коридоре. К его сожалению, он не мог вычленить ни одного слова. Шумоизоляция всего здания доказывала, что одни из лучших домов в этой стране строили в семидесятых и восьмидесятых.
Спустя несколько минут бессмысленного топтания и попыток подслушать разговор, довольная клиентка лет двадцати, почти ровесница, вышла из кабинета, презрительно посмотрев на молодого художника, в порванном пиджаке, выглядящего словно оборванец, шарившийся по помойкам в поисках своей лучшей жизни.
Неуверенно заглянув в приоткрытую дверь он увидел мужчину лет тридцати, во фланелевом пиджаке с накладными карманами, купленным на одной из распродаж в секонд хенде. Доктор всячески стремился показаться свой статус через свою одежду, но стоило лишь приглядеться и перед ним сидел мужчина, с уже пробивающейся сединой, явным комплексом неполноценности из-за своего всё еще нестабильного финансового положения. Стоило лишь приглядеться, и на его туфлях были заметны следы износа, которые говорили о том, что их носили каждый день, не меняя и так во всём его стиле. Он хотел выглядеть статно и богато, но при детальном анализе было видно, что его одежда, арендованный кабинет за гроши и умение слушать это весь его капитал.
«Ну, все с чего-то начинали, люди и с меньшим покоряли весь мир, надо дать ему шанс» – подумал про себя Эл
Если Доктор старался продать себя пусть даже через порядком изношенные вещи, то клиент был его полной противоположностью. Стараясь выразить себя через необычную подход к одежде, он производил впечатление очередного бродяги на пособии, готового за небольшую дозу сканка сделать в переулке всё что от него потребуют.
Ф. неспешно приподнялся с кресла и размеренной походкой направился к двери в кабинет и протянул ему свою морщинистую руку. – Ах да, вы наверное из тех, кто не жмет руку через порог, как и не передаёт никаких вещей, понимаю. Заходите, не стесняйтесь.
Перешагнув через порог, Эл. сам протянул руку психологу. Рукопожатие не было сильным и твердым, доктор не хотел выставлять себя в доминирующей позиции.
– Я предвкушал нашу с вами встречу всю неделю, и вот, мне наконец-то доведется поработать с такой неординарной творческой натурой – с надменной улыбкой произнёс Ф. – Вы у меня на сегодня последний, можем не спешить.
Отпустив руки доктор элегантным движением руки, словно потомственный официант указал на место, на которое нужно было присесть.
– Присаживайтесь, пожалуйста. Чувствуйте себя как дома. Если вам понадобится вода, чай или же кофе, только скажите. Не хотите? – Эл отрицательно кивнул головой. – Ну что же, тогда я закрою дверь и приступим.
Рассевшись по местам, доктор досконально разглядывал сидящего напротив него молодого человека и ожидал начала. Он нервно покачивался, поочередно постукивая пальцами двух рук в такт колыбели Ньютона, бегая взглядом от окна к доктору и обратно. Ф., ожидая начала рассказа, однако, поймал себя на мысли, что это не очередная девушка переступившая рубеж двадцати, и понял что самостоятельно этот клиент ничего не скажет. Из него нужно аккуратно, хирургически вытягивать информацию и параллельно входить в доверие.
– Что ж, с какой целью вы пришли ко мне на сеанс? Что вас тяготит, что занимает чертоги ваших мыслей?
Тяжело вздохнув, Эл молчал с полминуты перед тем как начать тихо рассказывать о своих проблемах.
– Док, у меня охренительно большие сложности с доверием и, после определенных событий ээээ…, общением с девушками. Мне очень трудно открываться кому-либо, и…., в особенности девушкам. – Он немного волновался, от того трясся, но переступая через себя, продолжал – Благодаря коммуникации с вашей женой, эм, ну…, я за полгода хоть немного начал выползать из чертового кокона. – Эл снова умолк, чтобы собраться с мыслями.
– Напротив вас стоит стакан с водой, выпейте и переведите дыхание.
Эл. дрожащей рукой потянулся к стакану, и достаточно громко, прихлёбывая из него отпил, показав отсутствие манер. Доктора это повеселило, ведь он и сам был таким же, пренебрежительным по отношению к негласным общественным нормам.
– Не волнуйтесь, ваша история останется исключительно в стенах этого кабинета. Я не имею права ни обсуждать её с кем либо кроме вас, а так же не собираюсь пересказывать её обезличивая клиента. – На его лице сияла тёплая улыбка внушающая уверенность в сказанном. – Будьте добры, соберитесь с мыслями, столько, сколько вам потребуется и мы продолжим. А я – доктор медленно потянулся рукой в карман, чтобы достать пачку сигарет BlueWood третьей крепости. – с вашего позволения покурю сигареты, которые полюбились мне еще в моей далёкой молодости. Если хотите, угощайтесь – Ф. протянул открытую пачку. Эл недолго думая согласился и слегка дрожащими пальцами выхватил одну сигарету. Доктор пафосно затянулся, немного откинувшись на стуле, и подняв голову вверх выдохнул дым, имитируя неистовое удовольствие и успокоение.
––
– Ну скажи мне хоть немного вводной информации о его привычках или увлечениях, чего тебе это стоит? Добавь немного мёда в эту сплошную бочку дёгтя, которую ты мне подкинула.
Жена Доктора с полуоткрытым ртом и вытаращенными зенками смотрела на него с удивлением.
– Я тебе ничего не подкидывала, ты сам согласился на наше пари. Это во-первых. Я не хочу тебе упрощать задачу., это во-вторых.
За годы семейной жизни он уже знал почти все её повадки и слабости. Он скорчил нарочито жалобное лицо, и смотрел на неё не отрывая глаз. Спустя несколько секунд она сдалась и залилась звонким хохотом. Сквозь слёзы от смеха она сказала – Ладно, так уж и быть. Я поделюсь с тобой одной деталью, он курит BlueWood третьей крепости. Из-за этих сигарет от него пасёт как от мусорки в летний зной.
Ф. воодушевился этой информацией, ведь, начиная с одинаковых вредных привычек, можно начинать входить в доверие.
– Я обожаю тебя, дорогая! – От радости он приобнял её и нежно поцеловал в лоб.
Эла постепенно начала подкупать добродушность психолога, атмосфера напоминающая летний денёк, в своём самом спокойном и миролюбивом проявлении, и конечно же одинаковые предпочтения в сортах яда. Никто из его знакомых не мог курить эту марку, все постоянно кашляли и плевались от вкуса, но не Ф. С каждой затяжкой его лицо выражало всё большее приближение к экзальтации.
Докурив, Эл немного приобрёл уверенность и начал выбираться из кокона уже напротив Доктора.
– Знаете, у меня ведь ни сразу после электрошоковой терапии отпала уверенность, и волнительность при общении с девушками. Был небольшой период, когда я эм…, ну, в достаточно оригинальной манере познакомился с одной, и можно сказать, что, я, ну, влюбился. – Умолнкув на несколько секунд он зажмурился, ожидая осуждения, язвительных комментарий и других видов унижения, но Доктор застыл, предвкушая дальнейшее. Его изумрудные глаза, прям как у Эла, выражали заинтересованность. Они сочились ярким светом, который согревал и располагал к себе. Он не понимал почему, но внутреннее чутье подсказывало ему довериться, словно он еще раз услышал родной отголосок души. Эл. Последнее время корил себя за то, что не решался на многое, никогда всерьез не думая этим заниматься. Он был твёрдо уверен, что любые его действия будут подвержены критике, насмешкам, непониманию или же вообще криками.
«Либо сейчас, либо никогда. Я уже просрал всё что мог, надо хотя бы тут попробовать» – подумал про себя Эл. – У меня был очередной дерьмовый перелёт. Больше мне не приходится надеяться на место Е в двадцать шестом ряду. Последние два месяца я полагаюсь только на случайное распределение – резко выдал Эл. И вновь принялся постукивать пальцами двух рук в такт колыбели Ньютона.
– Я не совсем вас понял, могли бы вы рассказать почему перелёт ужасный и сколько вы уже перелетов совершили, раз два месяца выбираете случайные места? И почему вы вообще так часто летаете? – с удивлением спросил Ф. Скомканное повествование клиента убеждало его лишний раз в том, что ему волнительно рассказывать свою историю. Его что-то постоянно останавливало. Быть может страх? Такие мысли возникали в голове Доктора.
– Сто двадцать перелетов. Сто двадцать чертовых перелетов за полгода! И всё из-за собственной неуверенности и сомнений, из-за одного не заданного вопроса. Меня уже в аэропортах узнаёт персонал и обращается по имени. Многих стюардесс я видел по десять или пятнадцать раз, каждую я знаю по ФИО, каждую я расспрашивал подробно, но они лишь отмахивались!
Ф. всячески скрывал своё удивление и недоумение. Пытавшись сопоставить детали пазла. «Мда, это будет явно нелегко, да и к чему такая излишняя эмоциональность, если он еще ничего не рассказал по сути. Он ведь еле сдерживается» – подумал Доктор про себя. – Это крайне много. Вы не объяснили целей ваших частых путешествий и о чём или о ком вы расспрашивали стюардесс?