Buch lesen: "Отвертка и Робинзон"

Её звали не Света, не Настя, не Лиза. Её звали «Воспитанница № 47». Потом она стала «Семь-десят-восемь – на обследование!». Потом – «Эй, ты, приемыш!». А настоящее имя, то, что дала ей мать за два дня до того, как сбежать из роддома, было выжжено из памяти, как клеймо кислотой. Но она помнила запах. Запах, с которого для неё начиналось утро. Не булочек, не молока. Запах казённого хлора, старого линолеума и тёплой пыли от батареи, в которую забились пылесосные тараканы. Запах безнадеги. Он въедался в кожу. Его не смыть.

Часть 1: География без карты

Приют «Рассвет» стоял на краю города, куда даже маршрутки ходили три раза в день, если повезёт. Не рассвета здесь никто не видел. Окна спален выходили на север, на стену заброшенного завода. Кирпич был цвета запёкшейся крови. Здание «Рассвета» – жёлтая трёхэтажка в стиле «позднесоветский унылый колодец». Каждый этаж – отдельная вселенная со своими законами.

Первый этаж – парадная зона. Приёмная директора Марии Ивановны (всегда в строгом костюме, запах «Красной Москвы» и несбывшихся амбиций), кабинет психолога Аллы Витальевны (плакаты с дельфинами, кукла-мотанка в углу и вечное раздражение в глазах), столовая, где пахло вечно подгорающей манной кашей и тухлой картошкой. Здесь всё должно было выглядеть «как у людей». Сюда приезжали проверки, репортёры в День защиты детей, редкие потенциальные усыновители. Здесь стены мыли с «Доместосом» до блеска.

Второй этаж – мир девочек. Душный, насыщенный запахом дешёвого мыла, пота и спёртых слёз. Здесь тихо ненавидели. Ненавидели красивее, умнее, удачливее. Здесь дружба была контрактом на взаимное выживание и всегда имела пункт о предательстве. Главная валюта – внимание взрослых. Любой ценой. Девочка Лера, которую готовили к усыновлению американской парой, ходила с сияющим, пустым лицом манекена. Её уже мысленно вычеркнули. Она была предательницей, у которой был шанс сбежать.