Buch lesen: "Марс. Синева Марса. Первая часть"

Посвящается моей жене.

Настоящему другу с другой планеты. Планеты добрых людей.

Серия книг из трех частей с вложениями дневников освоенцев.

ГЛАВА I «Дневники освоенцев»

«Дневник Пласт 47»

Я умираю. Лимфа вытекает из разорванного костюма, смешиваясь с красной пылью Марса. Но я не об этом. Я о другом.

В трёх метрах от меня, в палатке из сшитого ремкомплекта, лежит существо, которого не должно существовать. У него влажные глаза, похожие на наши, но в них нет той усталости, что гнетёт марсиан тысячелетиями. Они были не оранжево-лимонные, как у нас. Они были голубые и это пугало сильнее всего.

Я назвал его Азул. Я создал его случайно. И теперь готов умереть, чтобы он жил.

Меня зовут… впрочем, это не важно. Важно другое. Каждый марсианин знает: наша жизнь предписана. Наши роли распределены. Наши смерти вписаны в общий график. Но Азул он вне графика. Он ошибка. Возможно, единственная настоящая ошибка за последние триста лет.

И за эту ошибку меня вероятнее всего убьют.

Но сначала я расскажу, как всё случилось.

Имена — это роскошь, которую мы разучились ценить. Зовите меня Пласт 47. Нам не положено говорить о чувствах. Но кто сказал, что «не положено» и «не хочется» одно и то же? Каждое утро я соскабливаю с себя старую кожу, надеваю костюм и делаю вид, что меня всё устраивает. Устраивает? Меня — нет. Но я молчу. Мы все молчим. Мы, марсиане, никуда не спешим. Жизненные циклы изложены не в одни десятки лет, а для кого-то и столетиями. Это при условии, что ты соблюдаешь условия и условности, которые регулируют твою жизнедеятельность. Да, и, конечно, к этому нужно стремиться, и нюансов здесь достаточно. Можно практически бесконечно работать и существовать на благо всей колонии. Но ее особенности и возможности безграничны: не хватит и жизни, чтобы узнать и познать всего того, что создано нашими сознательными делами и работой биогенетических рук, соединенных с нашим энергетическим полем. Прецизионная точность хвата и выверенные доли привели нас к совершенным технологиям. Наши модули соединены между собой эластомерным сильфоном — тонким шлангом, соединяющим лимфу из биоткани и оборудование тела, каждый её элемент.

Так вот. Пишу это, излагая мысли и интересные факты, которые, конечно, должны быть записаны и переданы. Заношу мысли и идеи в отдельный модуль, расположенный в центре нагрудного отсека костюма. Колбой из сапфирового флоат-стекла, абсолютно бесцветного и неощутимого, опускается вся энергия существа, и его связь с биотканью начинается. Мозг соединен с душой, с той энергией, что долгое время держали лэйны (вид марсианина) на просторах марсианских безумных пейзажей. Мы, марсиане, не просто одна цельная раса, мы огромное разнообразие особей со сложной и непростой бытностью. Наш вид смысл нашего существования. Предписанное неизбежно.

Мне тридцать два марсианских года. Мои мысли от года к году стремительно ускорялись, и я порой не успевал их посещать. Новое для меня быстро становилось обыденностью. Тренировки, бесконечные силовые нагрузки, бег, левитация, стрельба. И помимо всего у меня была основная деятельность. Это всё перемешалось, это всё затрудняло мой быт. Он просто был максимально не обустроен.

Я был неряшливым: день за днём работа, тренировки, служба. Рутина колонии, где место предопределено. Лень и невнимательность от скуки стали моими спутниками. Бесконечный труд душил. Я хотел большего: сломать догмы, стать создателем нового. Каждое свое утро я начинал с процедур, которые сложно описать простыми словами. Это, по своей сути, соскабливание старого слоя отмирающей кожи и подготовка тела для полной интеграции костюма. Процесс этот доступен не всем: кто-то вынужден на обновленной многократно коже натягивать на себя грубую ткань костюма; из-за этого тела этих особей покрывались слоистой щетиной остро-красного цвета. Со временем лепестки чешуи становились хрупкими, врастали, приклеившись к телу посредством хитина, выходящего постоянно через поры внешней оболочки. Для таких особей со временем костюм становился не нужен, трудились они в местах, где не требуется костюм и модули. Грубая тяжелая работа.

Дневник, что вы читаете, отдельный модуль, хранящийся навечно в сети Кванта-III. Доступен не всем, только за заслуги. После заявки на освоенца меня погрузили в камеру: она раскачивалась по синусоиде, усыпляя сознание. Мне прожгли грудь и костюм, опустили титановую колбу с синтетическими нитями прямо в душу. Так я получил модуль «дневник». Награда за смелость: оставить след после себя. Ведь вскрыть дневник можно лишь после смерти. Мне действительно было что сказать и оставить после себя: быть или стать создателем уникального. Нового.

Описание моего внешнего вида займет время, но потомкам нужно знать. Мой спадающий лоб наезжал на уставшие глаза. Под ними фильтрующие отверстия, которые добывают нужный для жизни газ в зависимости от среды на поверхности. Мы обмениваемся информацией посредством вибрации воздуха и пространств, искажая волнометрию среды низко опущенными колоколами внутри скрытой гортани. Эта вибрация искажала картинку пространства. Увидеть нашу речь можно лишь в спектрометре, который изучает вибрационные искажения по принципу гибкой механики материального существа. Мы удивительные существа. Наши сенсорные способности закрывали потребность в вибрационных искажениях ежедневно, поэтому общение стало тихим, едва заметным. Пространство будто затихло и забылось. Его никто и ничего не беспокоило. Моя сильная крепкая шея с рельефными мышцами плотно переплетала грудь, и лимфа внутри пульсацией проходила сквозь всё биотело, через каждую сильфонную трубку. Лимфа — это наша жизнь. Её добывают из редких энергетических облаков Марса, конденсируют, плавят, а потом…потом вливают обратно в нас. И мы живём десятилетиями. Даже столетиями. Пока лимфа не кончается. Сбор лимфы был стратегически важен, потому что он определял настоящее и будущее колонии. Это был единственный неавтоматизированный процесс на планете.

Облака эти могли создать только лимфатические деревья. На них жили и существовали виды марсиан по типу нолов —врачеватели, лекари и осознанный вид. Их особенностью было умение вылечить от недугов огромное количество особей. Даже жертвуя собственной жизнью, они могли спасти около десятка модулей, где проживали сотни обитателей. В голодные и страшные времена они подключались к деревьям и сохраняли множество особей, жертвуя своей энергий и порой собой. Это было в их изначальном коде, в их сознательности и смыслах.

Наши создатели не были изучены в полной мере. Я происходил из пластов, войны, по сути, и инженеры по логике. Целевая задача пластов была проста: обеспечить всё вокруг надежностью. Как войны нам предписывали наличие внешнего врага и надежностью здесь выступала превентивность деяний. Мы так же создавали элементы биоткани и модульные части на синтетических нитях, которые можно подключать к телу.

В моей голове ежесекундно пролетали мысли покинуть эту планету или хотя бы выйти за пределы своей колонии. Понять, кто я. Стать тем, кто выйдет за пределы модулей для создания новых. Новой жизни всей колонии, а даже я создам научный модуль, где проведу остатки всей своей созидательной жизни. Мне нужна была моя душевная мастерская. Я запутался в определении себя. Это не давало мне покоя. Я постоянно смещал и менял зону своей ответственности, направлений, не в поисках себя, а в понимании, что я такая особь и это мои ментальные проблемы. Не хотел менять себя. Хорошо осознавать, что это ты сам и ты просто ленивый исследователь, которому наскучила бытность бытия до отвращения. Не физическая лень, на тренировках я выкладывался. Ментальная. Как будто кто-то отключил во мне способность радоваться новому. Страхи нового каждый раз влекли меня в безудержные бесконечные попытки освоений, которые были с разными итогами. Мой опыт. Я хотел иметь самый разнообразный опыт. Я не сомневался в себе. Это функционально отключено нашим Квантом — III, нашей общей системой регулирования колонии. Квант — III — это огромный мегамозг, он регулирует нашу веру, нашу уверенность, наши сомнения, но он уже третий, и значит, он смертен. А смертен ли я, и есть ли у меня страхи?

Моя работа была проста. Я был квантовым уровнем на корабле, инженером межпланетарного корабля. Нашей команде выход с планеты пока не доверяли. Да, и я не слышал, чтобы вокруг кто-то это сделал. Возникало ощущение будто этого и не было. Рассказывали предки, что была группа, которая вышла в межпланетарное путешествие, но так и не вернулись. Все считают их погибшими, ведь в логике любого существа, живущего на шарообразной планете, всегда будет очевидным, что если двигаться прямо, то ты вернешься на исходную точку. Зачем тебе говорить, что у планеты есть край? Ведь ты пойдешь его искать; это было не выгодно системе и Кванту — III. Прощу создать иллюзию, где твои действия и жизнь не имеют свершений, где недосягаемое недосягаемо. Я, как и все жил в данной парадигме, но подвергал сомнению данные суждения.

Моя команда на корабле тихая пристань всех моих обиталищ, взятых одновременно. Мы жили и работали не просто внутри прогрессивной железки, мы были важными друг для друга существами: от каждого из нас зависела жизнь другого. Чувство преданности и отсутствие агрессивных и унылых мыслей важно для нашей сохранности. Конечно же, нам не чужды смех и радость, осознание боли и страданий внутри нас. Мы и правда можем испытывать это, но мы не разрушаем себя этим, лишь симптоматика, легкий озноб и другой ракурс. Великая и важная миссия колонии — выжить после эпидемии, здесь нет места сентиментальностям и тревожности. Жизнь словно пластмассовая картинка, полна улыбок и эмпатии, которой на самом деле нет и которую никто не чувствует.

Часто мой рабочий день начинался со слов капитана «Ну что старый, возможно сегодня мы вылетим за пределы этой планеты». В ответ я лишь телепатически ему подмигивал.

Моя роль на корабле не самая последняя, и это меня приободряло. Корабль был разбит на отсеки и блоки. В моей группе нас было четверо, и вся работоспособность доверенного нам отсека, мы отвечали за квантовый двигатель и тяговые реверсы. Мы были крутой командой, постоянные приколы и дикий смех сопровождали нас ежедневно. Это облегчало жизнь. Это было единственным настоящим проявлением. Возвращаясь к механике корабля стоит отметить, что двигатель, был словно механическое сердце с характерным металлическим простукиванием при работе фрикционных и винтовых узлов накрывающего колпака для создания импульсного напряжения и передачи пульсации на турбины. Энергия вращательно-поступательных механизмов создавала невероятный разряженный поток воздуха, и корабль, словно пневматический модуль костюма, мог встать на поворотные крылья обтекаемой формы и резко сорваться в поток скорости, переключив через рычаги и кулачковые муфты дополнительные квантосферы. Энергии становилось настолько много, что все ореолы окружающего мира теряли очертания в этой гонке между временем и пространственным разрывом в скачке. Завораживающее зрелище и моя работа была отвечать за работоспособность данных механизмов. Но зачем?

Наступило время, когда особи начали обособляться. После эпидемии кристаллы объединили в общую сеть. Подключение себя к общей сети стало возможным в любом научном модуле. Ты, словно программный прибор, в который загружают обновление. Подключившись к сети, начинаешь обладать предписанными в системе файлами и логикой, но твое разумное существо растет. В системных файлах ключевыми были размышления особи, превзошедшей над всеми в разуме. Кванты, сейчас доминирующая семья. Они научились открывать новые области сознания, научились управлять всеми балансами для выживаемости и восстановления. Нам всё это загрузили в общую энергосистему. Говорят, что их могущество и силу предсказали жрецы из лэйнов. Кванты — это не вид марсианина, а существо, которое из своей видовой разницы стало крупнее. Его реакции быстрее, чем у остальных. Те, кто предвидят на шаг вперед и знают будущее, пусть даже на небольшом временном отрезке. Они словно будущее в постоянстве проявления, словно твой прошлый опыт и решение будущих проблем. Они — это предрекающие тебя на исход особи, которым беспрекословно подчинены все и всё вокруг. Они влияют на все твои решения.

Видов марсиан достаточное множество. Все мы были объединены общим вне зависимости от выбранного пути. У всех желтого цвета глаза, где черный зрачок, словно шар, имеет широкий угол обзора, где слизь из пористой структуры смывается веками и равномерно покрывает поверхность вылупленных глаз. Смотреть на это в отражении полированных деталей корабля не особо приятно. Жирные слёзы спасают оболочку глаза от песчаных бурь окислов Марса. Осязая и видя окружающий мир наше сознание обрисовывает левитационные пути. Левитация – это то, что так же объединяет нас. Мы все используем левитацию для перемещения.

Активная фаза всех произошедших изменений связана с тем, что я запустил свою заявку на отбор, чтобы стать освоенцем. Я очень хотел изменить свою скучную и нудную жизнь, внутри меня кричало эго из-за несущественности моего определения. Желание стать кем-то, оставить после себя значимый след и быть тем, кто пытался. Кто пытался хоть что-то изменить. Хотя бы свою жизнь.

Я подал заявку через своего капитана корабля, так как важно понимать, что в команде все открыто и все друг другу доверяют. Если бы он понимал, что сейчас не время для команды, то вправе обозначить риски для колонии, и мою заявку бы просто отклонили. Одобрение с его стороны приливом сил и новых свершений запустили в мое осознание такое чувство, как счастье. Словно теплый прилив согревающих волн окутывает твое бренное состояние, и вечные вопросы к себе, и кто ты, уходят на второй план. Сейчас выбор сделан — я создатель своей жизни и своего перевоплощения, а может, и своей сути. Хотя подождите, раньше же суть была другая. А, неважно. Это уже не важно. На самом деле капитан бы меня не остановил, просто пытаюсь себя убедить, что я часть чьей-то команды, но я никогда не чувствовал себя принадлежащим ей.