Buch lesen: "Жаркий круиз"

Глава 1. Проверка на прочность

Дверь открывается ровно в двадцать ноль-ноль. Капитан стоит на пороге в чёрных брюках с голым торсом, босиком.

Молча отступив, он пропускает меня внутрь.

Я останавливаюсь посреди комнаты с приглушённым светом. Его взгляд скользит по моей белой рубашке.

Он делает шаг вперёд, и его пальцы находят пуговицу на груди. Расстёгивает её одним резким движением.

Ткань расходится, обнажая кожу.

Он стягивает рубашку с моих плеч, она падает на пол. Потом его руки на поясе штанов. Кнопка, шипение молнии.

Брюки сползают по бёдрам. Я стою перед ним обнажённая. Холодный воздух касается сосков.

Он берёт меня за подбородок, приподнимает лицо, смотрит в глаза несколько секунд. Потом отводит к стене, где в нише висят кожаные ремни.

Выбирает два широких манжета. Берёт мою правую руку, застёгивает манжет на запястье, пристёгивает к стальному кольцу на стене.

Повторяет то же с левой. Я повёрнута лицом к стене, руки чуть выше головы.

Его шаги удаляются. Возвращается с лакированной коробкой. Ставит на пол рядом. Первое, что он достаёт — чёрная повязка.

Надевает её мне на глаза. Мир гаснет.

Тогда начинается тактильное исследование. Сначала его пальцы. Они скользят по рёбрам, вдавливаются в живот, сжимают бёдра.

Потом я чувствую холод металла. Гладкий предмет плавно спускается по позвоночнику от шеи до копчика.

Анальная пробка быстро находит цель. Я вздрагиваю.

Холод сменяется жжением — он проводит по коже чем-то гибким и жёстким, может быть, тонкой тростью.

Удары по бёдрам, на ягодицам. Каждый удар рассчитан: левая сторона, правая, снова левая. Ровный ритм, как морские волны о борт.

Я теряю счёт, погружаюсь в это монотонное жжение.

Слышу звук раскрывающегося футляра. Лёгкий вибрационный гул.

Капитан прижимает холодный силиконовый наконечник к внутренней стороне бедра, водит им вверх, подбираясь к самому чувствительному месту, но не касается его.

Останавливается в сантиметре. Убирает.

Манжеты скрипят. Капитан расстёгивает один, затем другой, но не освобождает меня. Его руки на моих плечах, капитан разворачивают меня спиной к стене.

Сводит мои запястья за спиной и застёгивает их вместе одним манжетом. Теперь руки скованы сзади.

Он подводит меня к массивному деревянному столу. Наклоняет вперёд, укладывая животом на прохладную столешницу.

Ноги разводит широко врозь. Фиксирует каждую лодыжку к ножкам стола мягкими ремнями.

Я обездвижена, слепа, открыта.

Слышу, как он снова роется в коробке. Лязг металла. Холодные маленькие клещи смыкаются на моих сосках.

Защёлкивается с тихим щелчком. Боль острая, мимолётная, сменяется тупым, пульсирующим давлением.

Его ладонь ложится между лопаток, прижимает меня сильнее к столу. Другой рукой капитан начинает менять инструменты.

Сначала гладкий, обтекаемый стеклянный стержень. Он входит его медленно. Он неумолим. Движет им не для моего удовольствия, а изучая сопротивление, угол, глубину.

Вынимает. И чем бесстрастнее он это делает, тем сильнее откликается моё тело. Это почему-то заводит сильнее, чем любая «страстная» ласка.

Заменяет на другой предмет — ребристый, с переменной толщиной. Вкручивает его с той же методичной точностью.

Каждое движение рассчитано. Я стискиваю зубы, от распирающего, почти неприличного удовольствия, которое с каждым его движением нарастает внутри.

Слышу низкий, мощный гул. Это не вибратор, а массивная, тяжёлая массажная головка. Он прижимает её к самому чувствительному месту.

Резкая вибрация проходит сквозь плоть, задевает металлическую пробку, доставляя ещё больше удовольствия.

Ощущение сокрушительное, всепоглощающее. Мышцы живота судорожно сжимаются. Он держит аппарат ровно минуту, потом убирает.

Меня трясёт, ноги не подкосились только потому, что они прикованы к ножкам стола, на котором я лежу.

Капитан расстёгивает ремни на лодыжках, но не развязывает руки. Переворачивает меня на спину. Он закидывает мои ноги себе на плечи.

Наклоняется. Его язык, горячий и шершавый, заменяет холодный прибор. Действует так же безжалостно, технично, зная точные точки, силу нажима, ритм.

Доводит до преддверия, до той грани, когда тело вот-вот сорвётся, — и останавливается. Я разочарованно выдыхаю.

Отходит. Слышу, как расстёгивает брюки.

Он входит одним резким движением. Заполняет до предела. Не даёт передышки. Начинает двигаться. Глубоко, выверено, без ускорения.

Его ладони сжимают мои бёдра, пальцы впиваются в кожу. Дыхание у него ровное, лишь слегка участившееся.

Капитан контролирует всё: глубину, угол, темп.

Одна из его рук отпускает бедро. Слышу звук — он берёт что-то с пола. Шарик с ремешками оказывается у моего рта.

— Открой.

Я открываю рот. Он вкладывает шарик на язык. Он тяжёлый, с гладкой поверхностью.

— Держи, — говорит он, сзатягивая ремешки на моём затылке.

Он продолжает движение, ускоряясь почти незаметно. Его рука снова на моём бедре, другая тянет то один, то другой зажим для сосков.

Ритм становится жёстче, глубже. Я не могу кричать, не могу стонать — только хрипло дышать через нос.

Тело натянуто как струна.

Оргазм приходит не как взрыв, а как водопад. Всё внутри внезапно сжимается, потом рассыпается на дробную, бесконечную дрожь.

Он чувствует это, делает ещё три точных, глубоких толчка и замирает, издавая низкий, сдавленный звук.

Внутри всё сжимается в последнем спазме, и я чувствую, как его тело расслабляется надо мной.

Капитан расстёгивает манжет на запястьях. Снимает повязку с моих глаз и бросает на пол, кляп летит следом.

Свет режет глаза. Он стоит надо мной. Его лицо спокойно, лишь на висках влажные пряди. Я осела на пол, дрожа.

Он подхватывает меня, тащит через каюту и бросает на колени перед диваном.

— Рот, — говорит он единственное слово.

Я размыкаю губы, и он входит глубоко, сразу до горла. Ладонь на затылке направляет меня. Он движется медленно, но безжалостно, каждый раз достигая самой дальней точки.

Я перестаю пытаться контролировать, отдаюсь этому ритму, который он диктует, и проваливаюсь в сладкую темноту.

Его пальцы в моих волосах, сжимают, направляют. Он ускоряется. Голова раскачивается в такт его толчкам.

Капитан выходит в самый последний момент. Я чувствую тепло на лице, закрываю глаза, принимая это завершение.

Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, задерживается на мгновение и отступает.

Он помогает мне встать. Ноги не держат. Он поднимает меня, несёт в душ, ставит под тёплую воду. Ставит под струи воды.

Смывает с меня всё — пот, слёзы, его следы, мои следы. Вытирает грубым полотенцем. Он молча помогает мне одеться.

Капитан провожает меня к двери. Я выхожу в коридор, не оглядываясь.

— Приходи завтра, Вика.

Дверь каюты люкса А закрывается за мной с мягким щелчком.

Глава 2. Побег

Горячая и липкая от морской соли сталь поручня обожгла мою руку.

Глубокий, протяжный гудок лайнера «Icon of the Seas» разорвал влажный стамбульский воздух, заглушая на мгновение крики чаек и отдаленный гул города.

Судно содрогнулось всем своим двадцатипалубным массивом и начало медленное, неумолимое движение.

Я не отрывала глаз от удаляющегося берега. Огни набережной, тёмный силуэт Галатской башни, мерцающие окна отелей — всё это съехало в сторону, превращаясь в яркую беззвучную картину.

Под ногами нарастала вибрация двигателей, переходя в ровный, мощный гул.

Чёрная вода Босфора расступилась перед высоким носом судна, пенилась и бурлила вдоль бортов.

Последняя нить, связывающая меня с твёрдой землёй, с той жизнью, рвалась с каждым оборотом винта.

Я сбежала. Сейчас, вот на этом корабле. Но мысленно я всё ещё была там, в подмосковном особняке, где воздух был густым от мужской ярости и неразделённого желания.

Память накатила резко, как вспышка. Макс на пороге, его помятое лицо. Алекс, застывший, как изваяние, сжимающий стакан так, что казалось, хрусталь вот-вот треснет.

Дэн, взгляд которого метался между ними и мной, полный упрёка. Они образовали треугольник, а она оказалась в его центре — вещь, территория, приз.

Их голоса, сначала сдержанные, потом всё более громкие, накладывались друг на друга. Макс требовал объяснений, возвращения домой.

Алекс холодно парировал, что моё место здесь, по рабочему контракту. Дэн вставлял едкие, провокационные реплики, подливая масла в огонь.

Я стояла, прислонившись к косяку, и смотрела на них. Смотрела, как говорят обо мне, решают за меня, разрывают меня на части, даже не глядя в мою сторону.

В тот момент я поняла, что все трое меня страшно достали, и пора бежать.

Хорошо, что ещё неделю назад, листая ленту в соцсетях в перерыве между горячими сессиями с Алексом, я наткнулась на рекламу круиза.

«Icon of the Seas» — роскошный лайнер, экзотические порты, никаких обязательств. Импульсивно, как обычно, я забронировала место.

Мой мозг, затуманенный постоянным желанием, шептал: «А что если всё пойдёт не так?» И я даже не могла подумать, что этот билет действительно пригодится.

Пока голоса в гостиной нарастали, переходя в настоящую перепалку, я тихонько прокралась наверх. В комнате стоял полураспакованный чемодан.

Я не думала. Из шкафа были выхвачены все вещи: джинсы, футболки, лёгкое платье, свитер. Туалетные принадлежности сброшены в косметичку.

Ноутбук, зарядки, паспорт, кошелёк.

Вся жизнь свелась к содержимому одного чемодана на колёсиках и сумки для ноутбука. Гонорар лежал на отдельной карте.

Я тут же разблокировала телефон и купила авиабилет Москва-Стамбул на рейс тем же вечером.

Я не прощалась. Отправила лишь три одинаковых смс: «Не ищите». Выключила телефон, вынула сим-карту и сунула её в сумку.

Чёрный ход со стороны котельной скрипнул. Прохладный вечерний воздух ударил в лицо. Я потянула за собой сумку, параллельно заказывая такси.

До конца улицы шла быстро, не оглядываясь. Угол, светофор, оживлённая улица. Я села в машину с жёлтым огоньком.

«Шереметьево, — сказала я водителю. — И пожалуйста, быстрее».

Теперь, на палубе, ветер крепчал, разбрасывая непослушные рыжие пряди. Стамбул был уже далёким созвездием огней на горизонте.

Дрожь, которую я сдерживала все эти часы, наконец вырывалась наружу — мелкая, неконтролируемая, идущая из самого центра груди.

Это не истерика, а выброс адреналина, сжатого страха, колоссального напряжения. Я закрыла глаза и вдохнула полной грудью.

В воздухе висел запах морской соли, дизельного выхлопа и свободы.

Моя каюта находилась на девятой палубе, с большим круглым иллюминатором, но без балкона.

Комната небольшая, но продуманная: двуспальная кровать, шкаф, комод, двухместный диванчик, мини-бар, телевизор, компактная, но отдельная ванная.

Всё в оттенках бежевого, синего и тёмного дерева. Безлико, стерильно, безопасно.

Я закатила сумку внутрь и заперла дверь на щеколду и цепочку. Начался ритуал обустройства. Медленно, без суеты.

Расстегнув сумку, я принялась вытаскивать кое-как запиханные вещи. Джинсы — в ящик комода. Футболки — на полку.

Туалетные принадлежности — в ванную. Каждое действие успокаивало меня. На дне сумки, под свитером, лежало два предмета.

Первый — кожаный блокнот в тёмно-синей обложке. В нём мои пометки, редакторские правки к тому самому роману, который я должна была делать с Алексом и Дэном.

На первой странице красовался размашистый почерк Алекса: «Сцена 7. Мотивация героя не ясна».

Проведя пальцами по буквам, я резко захлопнула блокнот и бросила его в ящик прикроватной тумбочки.

Второй предмет — маленькая бархатная коробочка. Внутри на чёрном атласе лежал серебряный кулон в виде сердца.

Подарок Макса на годовщину.

«Чтобы ты всегда носила моё сердце рядом со своим», — сказал он тогда. Я взглянула на дешевый блестящий металл.

Никакой ностальгии, никакой грусти. Только лёгкая тошнота и острое чувство, что это часть костюма, который я давно с себя сняла.

Не раздумывая, я перевернула коробочку над мусорной корзиной у стола. Кулон глухо стукнулся о пластик.

Коробочка полетела следом.

Я скинула с себя одежду и бросила её в угол. Прошлёпала босыми ногами в душ. Я встала под горячие струи и смыла с себя запах дороги.

Тщательно намыливаю каждый сантиметр тела. Плечи, на которых лежала тяжесть взглядов. Спину, чувствовавшую прикосновения.

Шею, которую целовали чужие губы. Я смыла с себя не грязь, а следы. Следы прикосновений Алекса, Дэна, Макса.

Следы их ожиданий, их страстей, их претензий на меня. Кожа под струями становилась розовой, чистой, своей.

Я завернулась в большое махровое полотенце и почувствовала себя так, будто заново родилась. Какое-то время я просто сидела на краю кровати, наслаждаясь этой лёгкостью.

Чувство голода пришло внезапно и требовательно. Я оделась в простые чёрные джинсы и серую рубашку, надела удобные кроссовки.

Лень наносить макияж, лень расчесывать волосы. Собрала влажные волосы в пучок.

Ресторан на десятой палубе был шумным и ярким. Люстры бросали тёплый свет на столы, ломящиеся от еды.

Я взяла поднос и медленно прошлась вдоль линий раздачи.

Я чувствовала себя пришельцем, наблюдавшим за ритуалами другой цивилизации. Положила на тарелку круассан, кусочек сыра, ветчину, горсть винограда.

Налила в высокий стакан апельсинового сока.

Все столики у окон оказались заняты. Я нашла свободный столик на двоих в центре зала. Села и принялась медленно поглощать завтрак, наслаждаясь спокойствием.

— Место свободно?

Я вздрогнула и подняла голову. Передо мной стояла девушка с подносом, который угрожающе перегружен едой: три вида йогурта, две тарелки с фруктами, омлет, блинчики.

У неё светлые, почти белые волосы, собранные в небрежный пучок, голубые глаза, веснушчатые щёки и очень живая, открытая улыбка.

— Да, конечно, — пробормотала я, отодвигая свой стакан.