Buch lesen: "Муза на двоих"

Глава 1. Меж двух огней

Вика

Темнота в комнате не абсолютная. Лунный свет льётся через незашторенное окно, рисуя полосы на белых простынях и на моей коже.

Я лежу на спине между двумя мужчинами, и единственный звук в этом доме — наше учащённое, сбивчивое дыхание.

Слева — Алекс. Его рука медленно скользит по моему животу, пальцы очерчивают рёбра и спускаются ниже к бедрам.

Каждое движение неторопливо и продумано. Он останавливается на моём бедре, сжимает его, большой палец рисует круги на внутренней стороне.

Справа — Дэн. Его губы прокладывают путь по моей шее — от уха к ключице, задерживаются в ямке у горла…

Я чувствую его горячее дыхание на груди, он слегка прикусывает кожу, спускаясь ниже, и я, зажмурившись, непроизвольно выгибаюсь.

Десять дней. Прошло всего десять дней с того момента, как я впервые оказалась здесь.

— Смотри на меня, — низким командным голосом говорит Алекс, хватая меня за подбородок и поворачивая моё лицо к себе.

Я открываю глаза — мир плывёт. Его серые глаза в полумраке становятся почти чёрными.

Его губы жёстко, требовательно впиваются в мои. Язык проникает глубоко, исследуя мой рот, не оставляя сомнений в том, кто контролирует этот поцелуй.

Я отвечаю, пытаясь перехватить инициативу, но он ведёт, забирает моё дыхание.

Теплая ладонь Дэна поверх тонкой ткани ночной рубашки накрывает мою грудь. Его пальцы мягко сжимают сосок.

Стон застревает в горле, и я вздрагиваю от его прикосновений.

Алекс отстраняется. Я молча наблюдаю, как они с Дэном переглядываются и между ними происходит беззвучное согласие.

Его руки скользят под край моей ночной рубашки, пальцы касаются голой кожи бёдер. Я приподнимаюсь, и он медленно тянет ткань вверх.

Рубашка проходит через голову, оставляя меня обнажённой.

— Переворачивайся, — шепчет Дэн.

Я подчиняюсь, переворачиваюсь на живот, ощущая, как простыни остужают разгорячённую кожу. Прячу лицо в подушку, сердце бьётся так громко, что я уверена — они слышат.

Горячая тяжелая ладонь Алекса ложится между моих лопаток. Не грубо, но непреклонно.

— Дыши, — говорит он, его рука проскальзывает под мой подбородок и приподнимает голову.

Я делаю глубокий вдох и медленный выдох. Напряжение понемногу уходит.

— Хорошая девочка, — одобрительно говорит Алекс, и от его тона, довольного и властного, я становлюсь ещё более влажной.

Дэн садится рядом на колени, его рука медленно спускается по моей спине, от плеча к пояснице. Он наклоняется, его губы касаются моего левого плеча.

Поцелуй за поцелуем прокладывает путь к лопатке. Я чувствую, как его язык медленно проводит горячую линию вдоль моего позвоночника.

Влажный след остывает на воздухе, вызывая у меня мурашки.

— Раздвинь ноги, — командует Алекс.

Я вздрагиваю и подчиняюсь.

Он по-прежнему прижимает меня правой рукой к кровати, его левая ладонь ложится на внутреннюю сторону моего бедра, направляет, пока я не раздвигаю ноги на нужную ширину.

— Именно так, — удовлетворённо говорит он.

Его рука скользит выше. Я поднимаю бёдра, помогая. Пальцы Алекса касаются моих мокрых складочек.

Я, задыхаясь, зарываюсь лицом в подушку.

— Уже так возбуждена, — говорит он с одобрением.

Его пальцы находят чувствительную точку, проводят круг вокруг неё. Я стону в подушку, бёдра непроизвольно подаются навстречу его прикосновению.

— Тише, — шепчет Дэн, собирая мои волосы руками в хвост и оттягивает голову от подушки.

Снова у меня вырывается стон.

Палец Алекса скользит выше, к входу, останавливается. Давит слегка, дразняще, но не входит.

— Пожалуйста, — слышу я свой голос, хриплый, почти неузнаваемый.

— Пожалуйста что? — заискивает он.

— Пожалуйста... продолжай.

Алекс медленно вводит один палец. Я выдыхаю, руки сжимают простыню. Он даёт мне секунду привыкнуть, потом начинает двигаться — медленно, глубоко, устанавливая ритм.

Дэн впивается в мои губы поцелуем — это успокаивает и возбуждает одновременно, но не дает полноценно вдохнуть.

Алекс добавляет второй палец, и мир сужается до точки, где наши тела соединены. Его большой палец снова находит самый чувствительный бугорок, проводит по нему, и мое тело начинает дрожать.

Он движется глубже, быстрее, находит точку, которая заставляет меня видеть звёзды. Давит на неё, снова и снова, его большой палец продолжает описывать круги снаружи.

Напряжение нарастает. Моё тело натягивается, как струна. Дыхание сбивается. Я чувствую, как что-то поднимается внутри — волна, неудержимая, готовая накрыть с головой.

Дэн продолжает страстно целовать меня, держа за волосы.

— Кончай, — командует Алекс, двигая пальцами быстрее, жёстче, точнее.

Мир белеет. Тело выгибается, бёдра сжимают его руку. Волна наслаждения захлёстывает меня. Я дергаю головой и кричу от удовольствия, руки сжимают простыню так сильно, что костяшки белеют.

Время останавливается. Секунда длится вечность. Дэн отпускает мои волосы.

— Понравилось?

Я молча лежу лицом в подушку, не в силах пошевелиться.

Постепенно мир возвращается. Звуки, ощущения, дыхание.

Я лежу обмякшая. Тело тяжёлое, расплавленное. Между ног пульсирует послесловие оргазма, мышцы всё ещё подрагивают.

Алекс медленно вытаскивает пальцы, и я вздрагиваю. Его рука гладит моё бедро, успокаивает.

— Хорошо? — спрашивает он тихо.

Я не могу ответить. Горло сжато эмоциями. Я слабо киваю.

— Говори! — настаивает он.

— Хорошо, — выдавливаю я хриплым шёпотом. — Очень... очень хорошо.

Дэн тихо смеётся.

— Мы ещё не закончили, — шепчет он.

Они помогают мне перевернуться на спину. Осторожно, будто я хрупкая фарфоровая кукла. Я снова оказываюсь между ними, смотрю в потолок, пытаясь отдышаться.

Алекс нависает надо мной и нежно целует. Его рука ложится мне на живот, тёплая, собственническая.

Дэн целует моё плечо, мою шею, поднимается к губам. Целует меня, пока Алекс отстраняется, наблюдает.

— Готова продолжить? — мягко спрашивает Дэн.

Я киваю, не доверяя голосу.

Алекс встаёт с кровати. Его одежда с шорохом падает на пол. Через секунду Дэн делает то же самое. Я смотрю на них в лунном свете — два силуэта, две фигуры, красивые каждая по-своему.

Алекс возвращается первым, устраивается между моих ног. Его руки разводят мои бёдра шире. Я запрокидываю голову, ощущаю жар его тела у самого лона, и мое дыхание снова учащается.

— Смотри на меня, — говорит он.

Я поднимаю голову и смотрю прямо в его серые глаза.

Он начинает медленно входить, сантиметр за сантиметром. Я выдыхаю, руки хватаются за его шею.

— Дыши, — напоминает он.

Я громко выдыхаю, отпуская его шею, обмякаю и впускаю его глубже. Алекс останавливается, даёт мне привыкнуть.

Через пару секунд он размеренными толчками начинает двигаться. Он смотрит мне в глаза всё время, не отводит взгляда.

Еще через несколько секунд он ускоряется — толчки становятся жёстче и глубже. Мое тело выгибается, голова запрокидывается назад, глаза закрываются, а из горла вырывается стон.

Звуки наших соединяющихся тел заполняют комнату.

Тут я чувствую возле своих губ что-то влажное и тёплое. Это Дэн. Он забрался на кровать, устроился рядом с моей головой и коснулся моих губ своей возбужденной плотью.

Его рука нежно гладит мои волосы.

— Вика, — зовёт он тихо, и в его голосе просьба.

Я поворачиваю голову и открываю рот. Дэн начинает двигаться, придерживая мою голову за волосы.

От его резких захватывающих движений начинают литься слезы. Я смахиваю их, размазывая тушь по лицу.

Два моих крепких любовника двигаются в унисон, и я чувствую себя полностью в их власти — беспомощной, не способной сопротивляться.

Не желающей сопротивляться.

Волна накрывает меня снова, сильнее первой. Движения Алекса становятся хаотичными, отчаянными. Я сжимаю его бёдрами.

Ещё несколько толчков, и он замирает, вздрагивает, изливается внутри меня и обмякает.

В этот момент я пытаюсь отстраниться от тела Дэна, но он вошел до конца, не давая вдохнуть, и в этот момент я почувствовала, как он отдает мне всего себя.

Я приняла этот дар и, когда Дэн отстранился, наконец вдохнула.

Алекс свалился с меня и распластался на кровати, закинув на меня ногу и тяжело дыша. Дэн лег рядом, его рука на моём бедре.

Мы лежим переплетённые. Дыхание постепенно выравнивается, и я чувствую опустошённость.

Я чувствую, как внизу, ещё теплится сладкое томление, ломоту в мышцах, приятную усталость во всём теле.

Довольство разливается теплом по венам.

— Как ты? — спрашивает Дэн тихо.

— Хорошо, — шепчу я.

— Мы тоже. — Он улыбается.

— Поспи. — Алекс целует моё плечо.

Но сон не идёт сразу. Я лежу между двумя писателями, чувствуя их тепло, слушая их дыхание. Думаю о том, как я здесь оказалась.

Память уносит меня в последний раз — назад, к началу. К жёлтому такси на гравийной дорожке. К дому между соснами.

К двери, которая открылась, и мужчине с серыми глазами на пороге.

Глава 2. Явление музы

Алекс

Я стоял у окна в гостиной на первом этаже особняка с чашкой в руке. Кофе обжигал, но я не мог оторваться от наблюдения.

За соснами, как предзнаменование, показалось жёлтое такси. Оно выплюнуло на гравийную дорожку одинокую фигуру в чёрном, и что-то тяжёлое и холодное перевернулось у меня внутри.

За спиной на лестнице послышались шаги Дэна. Всегда лёгкие, чуть небрежные.

— Она здесь, — сказал я, не оборачиваясь. Мне не нужно было смотреть, чтобы знать, что он замер на последней ступеньке.

— Последний шанс передумать, — сказал он.

Я наконец повернулся к нему. Он стоял с бокалом вина в руке, и в его глазах читалась та же смесь надежды и страха, что клокотала во мне.

— У нас нет выбора. Марк прав — мы застряли, а она лучший редактор.

Я поправил манжеты рубашки и шагнул к двери, чувствуя, как Дэн следует за мной, но остаётся в тени, в своей роли наблюдателя.

Я глубоко вдохнул и распахнул дверь ровно в тот момент, когда её палец был в сантиметре от звонка, готовый нажать на него повторно.

Время остановилось.

Она стояла на пороге, и вечернее солнце заливало ярко рыжие волосы, убранные в строгий пучок. Но не волосы привлекли моё внимание, а глаза...

Зелёные, пронзительные, они изучали меня с той же безжалостной точностью, с какой я обычно изучал рукописи.

«Эта женщина, — пронеслось в голове, — либо вытащит нас из этой ямы, либо похоронит здесь заживо».

Я ещё не знал, насколько окажусь прав.

— Виктория Потапова, — представилась она, и её голос, низкий, с лёгкой хрипотцой, оказался удивительно созвучен внешности — собранной и в то же время чувственной. Она протянула руку.

— Александр Крестовский. Алекс. — Я пожал её ладонь. Рукопожатие было крепким, но не мужским. И всё же наша связь длилась на секунду дольше положенного. За эту секунду я успел ощутить гладкость девичьей кожи и странный электрический разряд, пронзивший мою руку до самого плеча.

— Наслышана. — Губы её тронула лёгкая улыбка. — Я читала все ваши книги.

Из глубины дома донёсся голос Дэна:

— Впустишь женщину, или будем знакомиться на пороге?

Вика, не отпуская моей руки, лишь чуть приподняла бровь. В взгляде девушки мелькнула насмешка. Я отступил, впуская её внутрь.

Она переступила порог, и атмосфера в прихожей мгновенно изменилась. Пространство сжалось, наполнилось навязчивым и пьянящим ароматом духов — цитрус, жасмин, сандал.

Дэн появился в прихожей, как по сценарию, с бокалом в руке и своей самой обаятельной улыбкой.

— Даниил Соколов. Дэн, — представился он, поднимая бокал. — Надеюсь, дорога была не слишком утомительной?

— Два часа пробок, — сказала она, наконец отпуская мою руку. Я почувствовал странную пустоту. Она окинула взглядом прихожую.

— Красивый дом.

— Арендован на два месяца, — пояснил я, чувствуя потребность вернуть себе контроль над ситуацией. — Тишина помогает сосредоточиться.

— Или сойти с ума от изоляции, — вставил Дэн. — Зависит от дня.

Её тяжёлый изучающий взгляд скользил между нами.

— Сколько вы работаете вместе?

— Пять лет, — ответил я. — Три совместных произведения. На сей раз, мы пишем эротический роман.

— И застряли на пятидесятой странице, — заключила она. Без эмоций. Как врач, ставящий смертельный диагноз.

— Марк ей уже всё рассказал, конечно, — фыркнул Дэн. — Он любит делиться нашими неудачами.

— Он хочет, чтобы книга вышла. Я тоже.

Она сняла сумку с плеча и бросила на пол.

— Так что давайте напишем её.

— Сначала покажу вам вашу комнату, — сказал я, взяв сумку Вики. — Ужин через час, поэтому можете немного передохнуть.

Я пропустил её вперёд на лестнице, формально предложив:

— Поднимайтесь, я за вами.

Я представил, как останавливаю её на полпути, хватая одной рукой за талию и притягивая к себе спиной, касаюсь губами нежной шеи у линии роста волос.

Другой рукой задираю платье, девушка замирает, её дыхание сбивается. Я чувствую этот запах уже не как фоновый аромат, а как опьяняющее облако, окружающее нас обоих.

А потом она медленно, вызывающе, прогибается назад, когда я касаюсь внутренней стороны её бедра…

Я сглотнул, заставляя себя смотреть наверх, но взгляд снова и снова соскальзывал вниз, предательски задерживаясь на изгибе талии.

Это была пытка. И я сам её себе устроил.

Дэн остался внизу, наблюдая. Я знал, что он улыбается своей заговорщической улыбкой. И ненавидел его в этот момент.

— Призраки наших прошлых книг до сих пор бродят тут по ночам, — донёсся снизу голос Дэна. Я сжал челюсти. Он всегда пытался всё превратить в шутку.

— Не слушайте его, — бросил я, подводя Вику к комнате.

Я открыл дверь и пропустил даму вперёд.

— Твоя комната. Если что, дверь напротив — это ванная.

— Замечательно, — отозвалась Вика.

Она вошла и остановилась посреди комнаты.

— Ужин в 19:30, — сказал я, бросив сумку возле кровати, пока она осматривалась.

Я уже повернулся к выходу, как вдруг услышал:

— Алекс, подождите.

Я на секунду замешкался, но всё же обернулся.

Она стояла ко мне спиной, её пальцы скользнули по замку платья, сделав неуверенное движение.

— Кажется, зацепилась. Не поможете?

Мозг отказывался воспринимать происходящее. Это была ловушка. Провокация. Но ноги сами понесли меня к ней через комнату.

Я подошёл вплотную. Так близко, что видел каждую веснушку на белой бархатной спине. Лямки платья уже сползли и безвольно висели вдоль рук, открывая изгибы плеч и спины.

Мои пальцы, обычно такие точные и послушные, вдруг стали деревянными. Я нашёл маленький металлический замочек и осторожно, будто разминируя бомбу, потянул его вниз.

Ткань расступилась, как завеса, открывая взгляду то, что не предназначалось для чужих глаз — две чуть заметные ямочки над ягодицами, словно точки над «i» в этом немом предложении.

Девушка была одновременно хрупкой и бесконечно соблазнительной. Совершенной, как мраморная статуя, но живой, дышащей и тёплой.

— Спасибо. — В тихой комнате её шёпот прозвучал, как гром.

Я резко отшатнулся и, не сказав ни слова, словно ошпаренный, велетел из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Стоя в коридоре, я сглотнул ком в горле и поправил брюки, пытаясь скрыть очевидную реакцию тела на только что произошедшее.

Черт возьми, Крестовский, соберись.

Спускаясь вниз, я надеялся, что Дэн уже в своей комнате или на кухне. Но нет.

Он сидел, развалившись в кресле в гостиной, с бокалом виски и с той самодовольной ухмылкой, которую я терпеть не мог.

— Ну что, проводил невесту до опочивальни? — бросил он, хлебнув виски.

Я проигнорировал его и направился к бару, чтобы налить себе что-нибудь. Рука дрожала. Я налил тройную порцию коньяка.

— Молчаливый Алекс стал еще молчаливее, — не унимался Дэн.

Он встал, обошёл барную стойку и облокотился на неё. Его голубые глаза, обычно ясные, оказались напротив моих и блестели ехидством.

— Что, наш строгий редактор оказалась не такой уж и строгой? Уже успела тебе всыпать за ту халтуру, что мы ей подали?

Я залпом осушил половину бокала. Огонь распространился по груди, но не смог сжечь стыд и возбуждение, которые всё ещё сводили меня с ума.

— Отстань, Дэн.

— Ага, понятно. Значит, не всыпала. — Он поставил свой бокал на стойку и наклонился ближе. — У нее такие губы... чувственные. Я сразу заметил. Представляю, как они выглядят, когда…

— Я сказал, отстань.

— Сосут мой член, — закончил Дэн и ухмыльнулся.

Я сделал ещё глоток бренди и тоже улыбнулся:

— Заткнись.

— А то что? — ехидно спросил он.

— А то я спрошу, — мой голос опустился до шёпота. — Ты действительно готов к тому, что будет дальше? Она не из тех, кого можно просто взять. Это будет сложно.

— Конечно, — кивнул Дэн.

Мы стояли друг напротив друга, два охотника, только что договорившиеся о совместной охоте. А где-то наверху, за закрытой дверью, была наша добыча. Которая, сама того не зная, уже стала центром нашей странной, извращенной игры.

Глава 3. Сокровенные фантазии

Вика

Я спустилась на кухню, дом еще дремал в предрассветной дымке.

На столе ждал кофейник, а рядом лежала записка, на которой размашистым почерком написано: «Сварен в 7 утра. Дальше давай сама. — А.».

Мило. Значит, Алекс проснулся раньше меня, сварил кофе и… куда-то делся.

Налила себе черный кофе в большую кружку, которую нашла в одном из шкафчиков, и тут же первым глотком обожгла губы.

Горьковатый вкус бодрит, что очень кстати, ведь я почти не спала. Нервы все еще напряжены после вчерашнего вечера.

Я направилась к окну, из которого открывался прекрасный вид на гладь местного озера. Любуясь водой и делая глоток за глотком, я пыталась упорядочить в голове планы на день, когда послышались шаги.

Обернувшись, я увидела на нижней ступеньке лестницы Дэна с взъерошенными волосами, в мятой футболке и спортивных штанах.

Увидев меня, он на секунду замер, но потом расправил плечи и низким, хриплым ото сна голосом сказал:

— Доброе утро. Не ожидал встретить кого-то в такую рань.

— Я жаворонок. — Отвернувшись, я прислонилась к столешнице спиной, чувствуя, как прохлада гранита просачивается через тонкую ткань халата. — Я тут сделала несколько заметок.

Дэн молча налил себе кофе и встал рядом.

— Уже?

— Там читать-то нечего.

В воздухе повисла густая и сладкая, как пар от кофе, пауза.

— Звучит неприятно.

— Звучит честно. — Я достала из кармана халата небольшой блокнот. — Ваша рукопись грамматически верная. Структура безупречная — это Алекс, верно? А диалоги живые — это вы.

— Но? — Дэн повернулся ко мне и вскинул брови.

— Но в ней нет жизни, Дэн. Вы пишете о страсти, как будто описываете химическую реакцию. Правильные элементы, правильная последовательность, но нет огня. Нет этого... животного трепета, когда сердце затмевает разум.

Дэн молча отошёл от меня и плюхнулся в кресло, и что-то в его взгляде изменилось — вызов сменился горячим, нескрываемым интересом.

— И что вы предлагаете? Сжечь ее и плясать голыми вокруг костра?

Я закрыла блокнот и сунула его обратно в карман.

— Упражнение на сегодня — развитие честности, — сказала я не оборачиваясь.

— Какого рода честности?

Тут входная дверь отворилась и в дверном проёме появился Алекс — безупречно одетый в темные брюки и свежую рубашку, выбритый, с идеально уложенными волосами.

Он прошёл в кухню-гостиную и остановился, его холодные серые глаза скользнули сначала по мне, затем по Дэну.

— Я что-то пропустил? — спросил он, сверля глазами своего соавтора.

Я улыбнулась, чувствуя, как адреналин ударяет в кровь.

— Как раз вовремя. Нам нужно поговорить о методах работы. — Я сделала паузу, уловив взгляды обоих мужчин по очереди. — И о том, чего вы на самом деле боитесь.

Алекс медленно, с хищной грацией, подошёл к столу и налил себе кофе.

— Объясните.

— Вы пишете эротический роман, — сказала я, стараясь быть убедительной, — но боитесь собственных желаний. Это читается в каждой строчке. Ваши персонажи не живые, потому что вы не позволяете себе чувствовать то, что они чувствуют. Вы наблюдаете со стороны. Как ученые за бактериями в чашке Петри.

В комнате повисла тяжёлая, давящая тишина. На секунду я задумалась, зачем я вообще это сказала.

Дэн первым нарушил её. Проведя пальцами по краю кружки, он спросил:

— И твоё упражнение поможет? Разбудит в нас этих... животных?

Алекс изумлённо посмотрел на друга.

— Если вы достаточно храбры… А да, можно на «ты». — Я подошла к журнальному столику у кресел и положила на него блокнот. — Вот, что мы сделаем. Каждый из нас напишет о своей самой сокровенной фантазии. Той, о которой никто не знает. Той, в которой, может быть, стыдно признаться даже самому себе. Потом... мы прочитаем это вслух.

— Это пересекает все возможные профессиональные границы. — Алекс с резким стуком поставил кружку на стол.

— Границы уже пересечены. — Я не отводила от него взгляда. — Вы пригласили меня жить с вами месяц. Мы будем работать над книгой о близости, о страсти, о желании. Притворяться, что можем сохранить дистанцию, — наивно и бесполезно.

Дэн тихо рассмеялся, и в его смехе слышался облегчение и азарт:

— Она права.

— Конечно, права, — Алекс скрестил руки на груди. — Вопрос в том, готовы ли мы к последствиям такой... честности.

— Три часа, — твердо сказала я. — Каждый пишет в одиночестве. Встречаемся в кабинете в четыре. Или... — Я взяла свой блокнот. — Я еду обратно в Москву, и вы находите другого редактора. Который, возможно, так и не заставит вас написать хоть одну по-настоящему живую строчку.

Я прошла через гостиную и, не оглядываясь, поднялась наверх. Спина горела под их взглядами. Я едва различила их тихий диалог:

— Черт, она мне нравится, — сказал Дэн.

— В этом и проблема, — ответил Алекс.

Я сидела на своей кровати, обхватив колени, уже битый час. Ноутбук, открытый на чистой странице, мигал курсором.

Я попала в свою же ловушку. Заставить их быть честными было легко.

Но быть честной самой? Перед двумя мужчинами, которые смотрят на меня с таким животным голодом?

Я подумала о Максиме. О моём бывшем, с которым мы расстались полгода назад после двух лет «идеальных» с точки зрения кого угодно отношений.

И меня затошнило.

Закрыв глаза, я дала себе возможность признаться. И мои пальцы сами застучали по клавишам. Я писала не о сексе.

Я писала о доверии. Пока правая рука печатала, левая заползла под трусики, и я вздрогнула от собственного прикосновения.

«Я хочу, чтобы меня прижали к стене в темном коридоре, — напечатала я, и пальцы между ног синхронно наращивали давление. — Хочу, чтобы губы прилипли к моим, не спрашивая. Чтобы сильные руки подняли меня и понесли, не интересуясь, куда я хочу… Позволить кому-то другому взять на себя ответственность. Быть ведомой. Быть уязвимой. Отдаться. Быть взятой».

Когда я напечатала последнее слово, тело содрогнулось в немом, сдавленном оргазме. Это самая страшная и самая правдивая вещь, которую я когда-либо писала.

И теперь им двоим предстоит это прочесть.

В четыре часа мы собрались в кабинете. Воздух был наэлектризован до предела, будто перед грозой. Алекс сидел за своим столом, прямой и негибкий, как клинок.

Дэн устроился в кресле в расслабленной позе, барабаня по подлокотнику. Я заняла место на диване.

— Кто первый? — громко сказала я.

— Я, — сказал Алекс.

Он встал и ровным монотонным голосом начал читать:

«...Она стоит на коленях. Руки девушки связаны за спиной мягким кожаным ремнём. Я не завязываю ей глаза — она должна видеть меня. Должна видеть, как я смотрю на неё, пока мои пальцы медленно, сантиметр за сантиметром, закатывают её платье до талии. Она дышит громко, прерывисто, но не сопротивляется. Я приказываю ей раздвинуть ноги шире. Я провожу ладонью по внутренней стороне её бедра, чувствую дрожь мягкой светлой кожи

"Ты вся мокрая", — констатирую я, и её щёки заливает румянец.

Касаюсь самого сокровенного места, уже напряжённого и пульсирующего, и надавливаю точно, без предупреждения. Она вскрикивает, бёдра непроизвольно дёргаются вперёд, ища большего давления. "Не двигаться", — говорю я тихо. И она замирает, скуля от переполняющих её ощущений. Полное, добровольное подчинение — вот что доводит меня до края...»

Когда он закончил, в комнате повисла тишина. Дэн смотрел на друга с новым, почтительным ужасом. Я почувствовала, как горят мои щёки, а между ног пробегает предательский, тёплый спазм.

Внутри всё сжимается и тут же разжимается. Мне приходится слегка сдвинуть бёдра, чтобы ослабить внезапное, давящее напряжение.

Ткань брюк натирает взбудораженную плоть, и я чуть слышно вздыхаю, чувствуя, как по телу разливается волна жара.

— Дэн, — тихо сказала я, — теперь ты.

Дэн встал, поправил одежду, взял свой лист и начал читать:

«...Мы в метро. Поздний вечер, пустой вагон. Она стоит у двери, прислонившись лбом к стеклу, а я прижимаюсь к ней сзади. Мои руки на её талии, палец под майкой водит по горячей коже живота. Она глубоко дышит. Мы заезжаем в тоннель, и в темноте окно превращается в зеркало. Я вижу в нём её глаза — огромные, тёмные, полные такого стыдливого возбуждения, что у меня перехватывает дыхание.

Я целую шею, чувствуя солёный вкус кожи у меня на языке. Моя ладонь скользит под юбку, под тонкий шёлк, и она вся замирает. Пальцы находят дырочку, и она стонет, этот звук тонет в грохоте колёс. Она пытается сомкнуть ноги, но я не даю, моё бедро между её бёдер. Я ввожу в неё два пальца, её тело содрогается. Это агония и экстаз — знать, что на следующей станции двери откроются, кто-то войдёт, и всё может закончиться. Но именно этот риск, этот страх быть пойманными, заставляет кровь кипеть. Она кончает быстро, беззвучно, сжав мои пальцы, как вдруг вагон вылетает из тоннеля на свет...».

Когда он умолк, в воздухе все еще висело эхо страсти.

Алекс смотрел на друга, и в его глазах читался шок и... зависть?

А я... я сидела, затаив дыхание, и чувствовала, как описанная Дэном сцена оживает в моём теле. Мое воображение нарисовало каждую деталь — холод стекла, грохот вагона, горячее дыхание на шее.

Тот же предательский трепет, что пробежал по мне от слов Алекса, теперь разливался тёплой, томной волной.

Я была на месте той девушки в метро, и мое тело откликалось на её стыд и наслаждение.

Через несколько секунд все взгляды сосредоточились на мне. Я открыла ноутбук, не чувствуя смущения или волнения.

Я начала тихо читать. Каждое слово, брошенное в гробовую тишину кабинета, утопало, как камень в воде.

Это была самая разоблачающая моя фантазия.

— И я отдаюсь, зная, что он войдёт в меня не тогда, когда я разрешу, а когда он этого захочет, — заключила я и захлопнула ноутбук.

Границы не просто пересечены. Они стёрты в порошок.

Дэн резко вдохнул, его пальцы непроизвольно сжали край кресла. По его лицу пробежала тень почти болезненного возбуждения, будто эти слова физически коснулись его.

Алекс сидел совершенно неподвижно, но по нервному подергиванию его челюсти и тёмной, животной вспышке в глазах было видно — эти слова попали прямо в ядро его собственной фантазии.

В них была та самая полная власть, о которой он писал, но доведенная до абсолюта женским признанием.

— Сессия окончена, — объявил он, и его голос вновь обрёл стальной стержень. Но что-то в нём изменилось навсегда. — Ужин в восемь. Не опаздывай.