Buch lesen: "Алмазный компас"
Глава 1. Нерадивый матрос
Суета, шум, смех, грубые крики, брань. Соленый бриз давал надежды на скорую высадку. Желтые улыбки выделялись на обгорелых щетинах и бородках, спутанных и кудрявых от высокой влажности. Сегодняшний день поражал необычайно приглаженной одеждой, накрахмаленными воротничками, натертыми блестящими сапожками. Хмельные удальцы уже краснели в предвкушении твердой земли, хорошей закуски, радостных дам в пестрых одеждах... Эх, прекрасна та земля, что принадлежит пиратам. И повезло же родиться французом, имея такое прибежище, вкушая плоды своей нелегкой, но прибыльной работенки!
Весь экипаж пиратского судна терпеливо наблюдал за приближающимся островом. Перебивало это терпение только радостное гоготание, споры, танцы и небольшая корабельная рутина. Напомаженный, насколько это вообще возможно для пирата, капитан, спустился с верхней палубы, чтобы направиться в каюту и снова посчитать свое добро. Его приподнятый настрой чуть было не сбил круто повернувшийся юнец, лет девятнадцати. Он крутился и припрыгивал в танце под лютню. Широкие полосатые шаровары из шелка в прыжке блестели сливовыми бликами, легкая хлопковая рубашка раздувалась от ветра, бархатный пояс переливался из красного в морковный, серьги в ушах, в носу, бесчисленные груды колец на пальцах, растрепанные каштановые волосы - весь его образ играл с лучами солнца. Такого яркого франта не тяжело было заметить среди толпы угрюмых пьянчуг без утонченного французского шарма или, в целом, без единой претензии к моде. Однако, вся эта пестрая бравада никогда не спасала от раздраженного Готье Жирарда, прозванного на судне 'le tonnerre', за внезапный взрыв эмоций в любой нелепой ситуации, но среди некоторых пиратов для него было и другое прозвище, конечно, менее приятное. За закрытыми дверьми его шутливо прозвали monsieur la diarrhée, также за взрывной характер, но с более веселой для них ассоциацией.
- Тебе бы плетью по пятке, чтобы меньше скакал! - а вот и причина его прозвища.
- А, капитан!
Парень неловко замялся. Он недоуменно сморщил лоб - ему было непонятно отчего капитан не в настроении. Их путешествие прошло очень успешно: судно попалось нажористое, добыча была крайне приятная. Если учесть, что большинство кораблей сейчас нашпиговывают оружием, то им не просто удалось выполнить свою цель, но и сберечь драгоценную пиратскую жизнь. Юнец был счастлив приплыть на остров со своим вторым успешным плаванием. Всего плаваний было пять, но много награбить у них не получалось, поэтому ему доставалась незначительная часть, которой он мог покрыть свои расходы на острове, а тут будто упал золотой мешок на голову.
- Прошу простить. Мы просто... просто рады вашему удачному командованию в очередном путешествии, как же не станцевать в честь этого? Можно даже выпить кружку эля на прекрасной земле! - улыбка юноши широко натянулась, голубые глаза распахнулись. Он изобразил как лихо поднимает кружку в честь прелестнейшего капитана.
Несмотря на щетину, широкие руки, массивные татуировки, все замечали, как весело становится в любой компании, куда он присоединялся. Молодой матрос бывал неловким и боязливым по отношению к некоторым вещам, но это не умаляло его вольный характер в морских странствиях. Колкие ответы и саркастичные выпады были словно дикие стрелы, которых пираты, впрочем, очень не любили. Поэтому начало плавания у парниши было нелегким. Его пытались задеть, высмеять, поставить в неловкое положение. Однако, это продолжалось не долго, так как он очень умело давал отпор в словесном поединке, да и капитан за него ручался: в назревающих перепалках он ставил точку и наказывал дополнительной работой всех в равной степени. В целом, на корабль юнгу взяли из-за умения перевернуть любую ситуацию в комедию, а также за знание нескольких языков. Ему пророчили место клерка. Впрочем, он помогал имеющемуся время от времени, за что тот научил его писать и читать. Во время пиршеств после морской охоты, юнец был главным украшением вечера. Все рассаживались, наполняли кружки горьким пойлом и ждали представления. В конце комнаты у стены ставили стул, наливали чего покрепче. Вся братия начинала свистеть, гудеть, но он не садился до того момента, как в трюм не заскочит капитан, и только после его появления начинались бесконечные патетичные рассказы во всех красках и со всеми возможными ругательствами о жизненных казусах пиратской и мирской жизни чудака-матроса. Пираты катались по полу от смеха, захлебывались, давились скудными яствами, били по столу, кусали кулаки. Однако, команда не понимала откуда у мальца такое уважение к капитану, ведь многие (последнее время) очень подозрительно относились к нему и выполняемым им обязанностям. Готье позволял себе жестокость в отношении матросов и пиратов, ему не зазорно было придумать наказание и наблюдать за муками товарища. При виде него некоторые презрительно перешептывались, что наводило на мысль о возможности бунта в будущем. Однако, стоит подчеркнуть, что под его командованием «Sirène de Crozon», названный в честь родного города первого капитана, умершего в жестокой схватке на торговом английском судне, обогатился всего за полтора года в пять раз, то есть экипаж набил не только свои сундуки, тайники, но и сумел вложить часть награбленного в руки людей из родных земель. Не всем везло передать свои пожитки семьям в старый свет, но предприимчивая часть находила пути доставки ценного груза (иногда даже весьма законными путями). Возможно, именно страсть к хорошей добыче и ярким лоскутам наделяла юнца такому терпению к "взрывоопасному" капитану пиратского судна, кто знает.
Завидев веселую физиономию, задевшего Готье младшего матроса, он глухо прорычал что-то себе под нос и пошел дальше. Парниша лишь устало вздохнул, наевшись за все путешествие этих предосудительных маневров вдоволь, и дальше продолжил плясать, отбивая подошвой тапы под мелодии старика Лапина. Старик Лапин, когда-то гордый и презентабельного вида лейтенант, готов был никогда не сходить с любимой громадины. За преданность капитан назначил его главным боцманом, так как возраст старика не позволял ввязываться в битвы и делать тяжелую работу, поэтому основными его задачами были координировать работу матросов, распределять обязанности среди своей команды, ну и, в целом, поддерживать состояние своего морского дома. А Лапин как никто другой подходил на эту должность: его живость с хитрым прищуром, колючий юмор и бесконечные идеи дарили экипажу особый уют. Все любили старину боцмана, но всем казалось, что он тайно о чем-то сожалеет или скучает... Каждый его вечер проходит меланхолично, ведь во время ужина, вместо посещения общего застолья, он сидит на палубе, залитой золотом или багрянцем, и попивает крепкий ром, смотря куда-то в пустоту. Иногда кажется, что он плачет. Морщинки под глазами увлажняются и блестят, а жилистый старик превращается снова в того красивого лейтенанта с аристократичным профилем и подтянутым телом. Однако, товарищи в такие моменты видят только любителя выпить, да уставшего от шума работягу. Все же, в этом они, очевидно, правы.
Приближался берег, фрегат уже зашел в гавань, показались знакомые пейзажи. Плоский остров с зелеными проплешинами среди серо-охровых кусков земли. Утро давно рассеялось обеденной жарой. Плотная одежда на некоторых моряках неприятно липла и охлаждала кожу из-за попутного ветра. От "припудренных" с утра лиц остались только легкие намеки на цивилизованность в виде хорошей одежды. Такие мелочи не мешали диким морским воинам заливаться детской радостью.
Свист и крики заглушались выстрелами в воздух. На борты с тяжелыми карманами наседали счастливые юнги, у них выдался трудный месяц, поэтому им не терпелось перевести дух и почувствовать почву под ногами. Причалив, судно спустило трап, и разгоряченный экипаж весело зашагал к пристани. Солнечный остров Роатан встречал отличной погодой. К членам команды подбегали мужички с торговыми досками, нагруженные всякой островной пакостью в виде фруктов, рыбы, статуэток, украшений и прочей неинтересной уставшим от плавания мужикам мелочью. К ним лениво подходили девицы в пестрых платьях, некоторые из матросов останавливались и поддерживали разговор, пошептавшись о чем-то, продолжали свой путь к поселению. Треть команды, осталась осматривать судно и проводить ремонтные работы. Как договаривались, оставшаяся часть команды разделилась: половина пошла пополнять провиант и обмениваться товаром, а вторая половина отдыхать. Кок и врач, однако, медлили, так как помогали оставшимся выносить раненых и заболевших во время плавания. Желающие подзаработать стояли с тележками, что очень помогало команде быстрее перенести лежачих в свое укрытие. Последними спустились капитан, старпом и штурман. Они почти всегда оставались на месте, так как следили за ходом работ и охраняли свое имущество. Хранить украденное в этом поселении они не решались. Конечно, вся команда действовала сообща, но у каждого были свои стратегии сохранения добычи. Поэтому, те, кто большую часть времени проводил за починкой корабля или в целом, кто был больше ответственен за судно, хранил добычу за пазухой. Троица решила спуститься только для осмотра состояния корабля и обсудить планы, гуляя по берегу. Конечно, они посещали поселение, особенно в случае некоторых нужд, но старались проводить там не более трех суток, что не скажешь о матросах и юнгах. Юные мореплаватели, еще не привязанные сердцем к судну, мчались тратить золотые в таверны и пабы. Только половина матросов отправилась отдыхать в лагерь или увеселительные заведения, вторая половина, включая юнг, побороли усталость и отправились сразу выполнять свои задачи на суше, то есть помогать с починкой судна и закупать необходимое для выживания в следующей вылазке.
Группа из десяти друзей: шести матросов, двух юнг, абордажника и помощника повара, который иногда также помогал плотнику, направилась в полюбившуюся им таверну (команда останавливалась на этом острове чаще, чем на Тортуге). Над дверью заведения висела коряво вырезанная вывеска "Goutte d'or". Компания ввалилась в темную комнату с тусклым источником света в виде толстых свечей на столах и со смехом уселась за массивный дубовый стол, кто-то вытер исцарапанные руки платком, кто-то примял волосы, кто-то осмотрелся. Все ждали пока глаза приспособятся к потемкам и когда придет дама с расспросами об их делах, им ужасно хотелось испробовать чего-нибудь нового, на судне под конец месяца еда не отличалась разнообразием. Вокруг них столы заполняли такие же компании пиратов. У всех был разный срок пребывания на острове, но все друг друга знали. Были замечены и новые лица, но тут больших подозрений не возникало, так как это обычно свидетельствовало об успешном морском походе и новых ценных добытых кадрах с вражеских кораблей. В основном это были молодые парни, романтизировавшие свободную пиратскую жизнь и мужички, не хотевшие умирать. Это сразу считывалась по выражениям лиц и возрасту новичков. Грязные от песка сапоги и раскрасневшиеся лица известной нам компании быстро дали понять окружающим о недавней высадке. Поэтому добродушная братия подняла массивные стаканы и закивала.
