Buch lesen: "Мёртвая Материя (Новое издание)"

Предслоение

I

Приступить к процессу Погружения…

СЛОЙ ИЗНАЧАЛЬНЫЙ

Как поёт соловей

Взрыв… Хаос… Непроглядная тьма… Мозаика обрывков. Её лицо, озарённое рассветным солнцем, словно кадр из старой киноплёнки… Босые ступни, утопающие в податливом песке… Воспоминания нахлынули, как волна – упругий мяч, парящий в вышине, солоноватый привкус моря на губах… Я погружаюсь в эту пучину, как в омут забвения.

Резкий скрежет разрывает тишину. Пробуждение обрушивается нестерпимой головной болью – словно обухом по темени. Тошнотворное похмелье. Сознание пробивается сквозь пелену, но тело… Я его не чувствую. Отчаянная попытка пошевелиться – и жгучая истина: я привязан. К чему? К подобию кресла. Веки распахиваются, впуская густую темноту. Хоть глаз выколи. Лишь впереди тускло мерцает островок света. Пытаюсь сфокусировать взгляд, тщетно – всё расплывается, как акварель на мокрой бумаге. Нагромождение проводов и кабелей, опутывающих незнакомые устройства, вспыхивающие и гаснущие в хаотичном танце. Сосредоточиться – вот ключ к спасению, нить Ариадны в этом лабиринте.

Огоньки – часть зловещего механизма. Компьютеры! Мониторы! Техника, чьё назначение мне неведомо. Симфония электронных звуков сплетается с хороводом разноцветных огней. Щупальца проводов тянутся ко мне, опутывая кресло, в котором я заточен. Значит, я – объект изучения. Но кто и с какой целью меня изучает? Вопросы роятся в голове, как потревоженные пчёлы, но ответа нет. Всё зыбко и туманно. Калейдоскоп событий, не оставляющий времени на осмысление. Невероятно. Фантастично. Один вопрос сменяет другой, множа хаос. Быть может, стоит взглянуть на происходящее философски? Может, дело во мне самом?

Шорох движения. Кто-то за завесой мониторов. Невидимка. Стук клавиш – раздражающий, как скрежет металла по стеклу. Я чувствую его неприязнь. Ко мне? Он услышал моё пробуждение. Я выдал себя. Звук отодвигаемого кресла. Шаги. И вот, из-за мерцающих экранов появляется фигура. Странная… Облачённая в подобие скафандра. Космонавт? Он приближается, но держится настороженно. Движения скованны, неуклюжи – жертва громоздкого облачения. Я ощущаю его подавленный страх, беспокойство… и едва уловимую надежду. На что? Останавливается в паре метров. Так и есть – герметичный костюм. Но не скафандр, а нечто вроде химзащиты. Лицо скрыто маской, смутно напоминающей противогаз. Зачем? Угроза химического или биологического заражения? Или я – носитель? Но на мне нет защиты. А чувствую я себя… нормально. Лишь растерянность.

Незнакомец застыл, безмолвный, словно изваяние. Обладает ли он даром речи? В его голове бушует вихрь мыслей. Он не знает, с чего начать.

– Как поёт Соловей? – Наконец произносит он. Голос приглушён маской. Странный вопрос для установления контакта. Ни имени, ни цели, ни вопроса «кто я?». Но я чувствую – в этом вопросе, как и в ответе на него, кроется нечто жизненно важное.

– Как поёт Соловей? – Повторяет «космонавт». Я хочу сказать, что не знаю ответа, но… слова застревают в горле. Голосовые связки предали меня. Выждав, незнакомец разворачивается и идёт к своим мониторам. Скрип – пронзительный, знакомый… Где-то я уже слышал его. Скрывается за мерцающей стеной. Клавиатура оживает под градом ударов. И в какофонии механических звуков рождается новый – незнакомый. Откуда-то сбоку. Этот безумец активировал что-то ещё. По бокам выдвигаются механизмы. Роботизированные протезы? На концах – иглы? Сверла? Они начинают вращаться, набирая скорость. Звук переходит в высокочастотный писк. Сверло зубной машины. Невыносимо. Кажется, что нечто омерзительное проникло в мой мозг, копошится в мыслях, воспоминаниях. Какое бесцеремонное вторжение! Это же мои мысли! Святая святых!

«Не бойся, Дитя!» – внутренний голос, исполненный неземного спокойствия. Мой ли это голос? – Найди меня!

Вспышки света. Канонада. «Сверла» извергают ослепительные разряды. Чего он добивается? Хочет свести меня с ума? Ярость вскипает, словно лава в жерле вулкана. Ком в груди, перерастающий в снежную лавину. Мир окрашивается в багряные тона. Только сейчас я замечаю, что в приступе гнева всё вокруг становится пурпурным.

– Остановись!!! – Хриплый, искажённый голос, словно из старой кассеты. Не мой прежний, мягкий и вкрадчивый. Но он действует. Всё прекращается. Свет гаснет, писк затихает. Снова шаги, снова «космонавт». Он снова здесь, на расстоянии. Волнуется. Я чувствую – он не хочет причинять мне боль. Но готов на всё, чтобы услышать ответ на свой безумный вопрос:

– Как поёт Соловей?

Погружение

Он открыл глаза, и в легкие хлынул сухой, словно источенный временем, воздух. Над головой простиралась бескрайняя, обжигающе-синяя чаша неба. Лежал он на спине, и твердость под ним говорила о том, что это земля. Или нечто, безжалостно на нее похожее. Попытка пошевелить конечностями отозвалась лишь слабым протестом, но, кажется, все было на месте. Лишь правая рука ныла тупой, назойливой болью.

"Подняться"– промелькнуло в сознании. Напрягаясь, он попытался рывком сесть, но мышцы запротестовали. Взрыв боли пронзил тело, и он рухнул обратно, ощущая, как правая рука погружается во что-то сыпучее. Песок. "Позже".

Собрав волю в кулак, предпринял вторую, более осторожную попытку. Перекатился на левый бок, опираясь на предплечье. Без особых проблем. Но вставать не торопился. Нужно привыкнуть к новому положению, осмотреться. И тут его ждало открытие: он находился в окружении отвесных песчаных стен. Стены вздымались вверх, к небесам, образуя глубокую яму. С трудом сел, оглядывая руки. На правой зиял безобразный шрам, а в левой… большой нож с деревянной рукоятью. Клинок был окровавлен. "Кого я ранил? Убил? Кто я вообще? Как я здесь оказался?" Вопросы роились в голове, не находя ответов. Отбросив нож, он оперся на левую руку и поднялся.

–Наконец-то! – Выдохнул незнакомец, чувствуя, как тело покачнулось от слабости. Сколько времени он здесь пролежал? Одет он был в истрепанную военную форму, словно сошедшую с кинохроник шестидесятилетней давности. На ногах – черные берцы. Он действительно находился в яме, в самой её сердцевине. Подождав, пока тело привыкнет к вертикальному положению, он подошел к песчаной стене, пытаясь вскарабкаться. Тщетно.

"Как выбраться? Нож! Точно!"

Стиснув нож, он приблизился к зияющей пасти ямы. Лезвие, вонзенное в каменистую стену, вздрогнуло, но удержало вес. Держало. Оставалась лишь одна, ноющая, как старая рана, проблема – шрам на правой руке, посылающий в мозг пульсирующие волны боли. Либо сейчас, либо ждать неведомо чего, умирая в этой каменной утробе. Началось мучительное, бесконечное восхождение. Цепляясь сведенными судорогой пальцами и дрожащими ногами за жалкие выступы, он вонзал нож все выше и выше, удерживаясь левой рукой, словно в отчаянной мольбе. Сантиметр за сантиметром, вверх, к свету. Казалось, этому не будет конца, что яма – бездонная глотка, готовая поглотить его навсегда. Чем ближе к краю, тем острее, нестерпимее становилась боль в шраме, словно рана вновь кровоточила. Изнуряющая жара пустыни выжимала последние капли сил. Пот, как соленые слезы, заливал глаза, застилая и без того мутный горизонт. Сухой воздух, словно раскаленное железо, обжигал легкие. Мышцы горели адским пламенем, требуя пощады. Но он продолжал карабкаться, вгрызаясь в камень, словно одержимый. Яма оказалась предательски глубже, чем казалось на первый взгляд. И вот, наконец, измученное тело вырвалось из каменного плена. Он рухнул на землю, обессиленный, как сломанная марионетка. Боль в руке постепенно утихала, отступая, словно побежденный враг. Мышцы переставали ныть, смиряясь с неизбежным. Нужно идти дальше. Собрав остатки воли, он встал и огляделся. Бескрайняя, выжженная солнцем желтая пустыня простиралась до самого горизонта, не даря ни капли надежды. Посмотрев вниз, в эту рукотворную бездну, он понял, что ошибся, жестоко ошибся в своих оценках. Это был не просто кратер. Это была гигантская, кровоточащая рана на теле планеты. А солнце… солнце палило нещадно, словно карающий меч, готовое испепелить все живое.

"Что теперь?" – подумал он. – "Найти Красную Комнату!"

Что за Красная Комната и где её искать в этой безжизненной пустыне – оставалось загадкой.

– Стой! Ни шагу! Руки вверх! – Словно ответ на его мысли, за спиной раздался властный голос. Голос мужчины средних лет, привыкшего командовать. Он медленно обернулся. На противоположном краю кратера стояла группа людей в военной форме, с оружием, направленным на него. – И без глупостей! Мы откроем огонь!

Шрам на руке отозвался острой болью.

"Бежать!" – Промелькнуло в голове. "У меня есть шанс!"

Не осознавая, что делает, он развернулся и побежал в противоположном направлении. В спину неслись крики, приказы не стрелять. А потом – нарастающий гул моторов. Они на машинах. Не успел он пробежать и десяти метров, как его сбили с ног, скрутили, связали руки и ноги чем-то жестким. На голову надели мешок.

– Попался! – Последнее, что он услышал, прежде чем потерял сознание.

Комната была пустой, если не считать привинченного к полу металлического стола и стула. Белые стены, огромное зеркало во всю стену напротив серой двери. В углу, под потолком – камера наблюдения. Он очнулся здесь около получаса назад и с тех пор пытался понять, во что вляпался. Хуже всего было то, что он ничего не помнил о себе. Ни имени, ни прошлого, ни того, как оказался в пустыне. Чистый лист. А теперь еще и эти военные… Что они хотят? Допросить и убрать?

"Надеюсь, нет!" – Мотнул он головой. Иначе зачем было переодевать его в чистую одежду (действительно, он был одет в нечто, напоминающее робу). На робе была бирка с надписью "Странник".

"Так они меня назвали? Что ж, удобно, все равно имени не помню!"

К тому же, ему обработали и перевязали рану. Теперь рука почти не болела. За дверью послышались уверенные шаги. Затем – скрежет ключа в замке. Дверь открылась, и в комнату в сопровождении солдат вошел высокий, широкоплечий военный. В зеленом кителе, армейских брюках (такие обычно носили командиры), рубашке и галстуке того же болотно-зеленого цвета. На погонах – три серебристые звезды. "Полковник!" – промелькнуло в голове. Откуда он это знает?

Он также обратил внимание на форму солдат: жёлто-коричневый камуфляж, на предплечье – странная нашивка.

Дверь с щелчком закрылась на электронный замок. Полковник постоял, оглядываясь. Его взгляд был пронзительным, целеустремленным. От него исходила какая-то сила, уверенность. Он подошел к столу и сел напротив. Теперь его можно было рассмотреть лучше. Лет сорок с небольшим. Не старый, но и не молодой. Виски тронуты благородной сединой. Лицо изрезано морщинами. На подбородке – небольшой шрам.

– Итак. – Произнес полковник спокойным голосом, и Странник сразу узнал тот самый властный голос из пустыни, – "позвольте представиться. Меня зовут Пол Стимсон, и я командир этого учреждения" (он обвел рукой комнату). "Это комната для… хм… бесед. Позволите узнать ваше имя?"

– Зовите меня Странником. – Ответил он.

– Хорошо! – Полковник внимательно посмотрел на него, словно пытаясь разгадать его игру. – Тогда расскажите мне о себе: кто вы, откуда и как попали в Кратер?"

"Так они тоже называют это Кратером!"

– Я задаю себе те же вопросы с тех пор, как очнулся. – Невинно произнес Странник.

Стимсон молчал, сверля его взглядом. Казалось, он вот-вот отдаст приказ, и Странник тут же все вспомнит. Но полковник продолжил спокойным тоном: – то есть, вы утверждаете, что у вас длительная амнезия?

– Я ничего не утверждаю. – Возразил Странник. – Только говорю, что ничего не помню. Вообще. Чистый лист!

– А если бы могли вспомнить, захотели бы?

"Странный вопрос! Кто бы не хотел вернуть себе память?"

– Кстати, как ваша рука? – Неожиданно спросил Стимсон, указывая на забинтованную руку. – Не болит?

– Нет, спасибо, что поинтересовались.

– Когда наши медики перевязывали вашу рану, они удивились тому, насколько необычно она выглядит.

– И что же в ней необычного? – Удивился Странник.

– Рана продолжала кровоточить, хотя по всем признакам это был уже не совсем рана, а скорее свежий, зарубцевавшийся шрам. – Он сделал паузу, затем продолжил. – А шрамы не кровоточат.

При этих словах Странник почувствовал неприятный зуд в правой руке.

– Я не знаю, что на это ответить. – Произнес он. – Может, рана не до конца зажила.

– Ладно, оставим эту тему. У меня к вам еще один вопрос. – Холодно произнес полковник. – Почему вы были одеты в военную форму? Вы бывший военный?

Странник растерянно пожал плечами. Стимсон глубоко вздохнул: "Что ж, боюсь, я не смогу вам помочь." Полковник поднялся и направился к выходу. Он уже был у двери, когда вдруг:

"Красная Комната!" – всплыло из глубин сознания.

– Я ищу Красную Комнату! – Крикнул Странник в спину полковнику. Тот замер, напрягся. Некоторое время Стимсон стоял неподвижно, не издавая ни звука. Затем резко обернулся и вернулся к столу. – Повторите! – Потребовал он.

– Я ищу Красную Комнату! – Громко произнёс Странник. Лицо Стимсона смягчилось. Он вернулся на свое место. Уголки губ тронула сухая улыбка.

– Возможно, в нашем сотрудничестве есть смысл. – С интересом произнес он. – Ведь мы тоже ее ищем! И уже давно. А вы появились в самый ответственный момент, когда мы почти у цели. Нам только не хватает некоторых данных. И, возможно, эти данные спрятаны у вас в голове.

– Значит, вам нужна моя помощь? – С надеждой спросил Странник.

– Давайте расценивать это как взаимнополезное сотрудничество. – Заключил военный. – Вы помогаете нам найти Красную Комнату, а мы возвращаем вам память. Справедливая сделка, как по мне.

– Звучит резонно. – Подумал Странник и, помедлив, произнес вслух: – Я согласен. С одним условием – после я смогу уйти.

Полковник выдержал паузу, испытующе глядя на него, затем кивнул: – хорошо, договорились. Приступим?

– С чего начнём?

Стимсон вскинул руку в повелительном жесте, от которого веяло властью. Замок на двери щелкнул, и внутрь вошли двое солдат. Их униформа резко контрастировала с формой остальных – серебристые, облегающие комбинезоны и длинные резиновые перчатки. В руках они держали странные предметы, которые молча положили на стол перед Странником. После чего, все, кроме одного, покинули комнату. Недоумение отразилось на лице Странника. Три предмета представляли собой запаянные прозрачные контейнеры прямоугольной формы. Внутри каждого из них покоилась жутковатая находка: окровавленный нож, чистый лист бумаги и фотография с расплывчатым изображением. Четвертый предмет был черным, квадратным устройством, усеянным кнопками и датчиками – словно сердцевина какого-то зловещего механизма.

– А это что такое? – С сомнением поинтересовался Странник.

– Наша новейшая разработка! – С гордостью произнес Стимсон. – Позволяет общаться с парализованными и находящимися в коме, при условии, что мозг не поврежден. А также помогает восстановить память тем, кто страдает амнезией. Правда, есть один нюанс…

Странник вперил взгляд в полковника, ожидая продолжения.

– Это всего лишь экспериментальная модель. – Пояснил Стимсон, – и возможны… некоторые сбои.

– Сбои? То есть я могу превратиться в овощ или что-то в этом роде?

– Нет! Просто возникающие образы могут быть… фрагментарными, неясными. И первое подключение может быть несколько… неприятным.

– Но у меня нет выбора, верно? – Это прозвучало скорее как констатация факта.

– Верно! – С кривой улыбкой подтвердил Стимсон. – Ну что, приступим?

Безмолвный солдат в серебристом облачении приблизился к столу. Он открыл черную коробку и извлек оттуда предмет, напоминавший изящную диадему. Ее невесомо водрузили на голову Странника, а в уши вставили подобия наушников, закрепленных на дужке. Солдат нажал несколько кнопок на устройстве, и те вспыхнули холодно-голубым светом. В тот же миг парень ощутил, как тело становится необычайно легким, невесомым, словно пушинка на ветру.

– Теперь, я попрошу тебя взглянуть на предметы, находящиеся перед тобой. – Раздался приглушенный голос. Это был голос полковника, но словно доносящийся издалека. – Подумай о них. Об их связи с Красной Комнатой. Представь эту связь.

Странник уставился на предметы. Что-то изменилось. Он взял в руки нож, повертел его. Все тот же окровавленный клинок, но рукоять… другая. Он присмотрелся. На одной стороне рукояти крупными буквами было вырезано "ТИМ". Что за ТИМ? "Может, это мое имя?" – промелькнула шальная мысль. Отложив нож, он взял чистый лист. Какая ирония. Он и сам ощущал себя чистым листом. Переключив внимание, парень взял фото. Изображение на нем по-прежнему было размытым, неразличимым. Как он ни пытался сфокусировать взгляд, ничего не получалось. Вдруг его осенило: предметы больше не находились в запаянных контейнерах. Они просто лежали на столе перед ним. Но кто и когда успел их достать? В правой руке возникла странная пульсация. Не боль, не зуд, а что-то… инородное. Он непонимающе посмотрел на забинтованную руку.

"Красная Комната," – навязчиво стукнуло в висках. Снова обратив взгляд на фото, Странник заметил перемену. Расплывчатое изображение пришло в движение. Словно кто-то изнутри пытался вырваться наружу. Он услышал тихий шепот. Сначала казалось, что он исходит из фотографии, но вскоре стало ясно, что он повсюду. Неразборчивый, но нарастающий. Ему стало не по себе. Странник снова посмотрел на фото. Теперь там просматривались несколько (три?) фигур. Они указывали на него. Лица по-прежнему скрывала дымка, как и возраст, и пол. Странник поспешно вернул фото на стол.

– Я хочу прекратить! – Крикнул он Стимсону. В ответ – тишина. Только сейчас Странник осознал, что комната изменилась. Стены выкрасились в мрачный темно-зеленый цвет. Во многих местах краска облупилась, обнажая штукатурку. От светлого, приветливого помещения не осталось и следа. Теперь он находился в темном, унылом месте, пропитанном сыростью и запахом плесени. Странник взглянул на военного. Лицо Стимсона представляло собой искаженную гримасу. Словно вылепленное из воска, оно не имело ничего общего с живым человеком. Тогда Странник попытался выключить прибор сам. Безуспешно. Он попытался снять диадему. Тщетно. Она словно приросла к его голове. Парень отчаянно открыл коробку-устройство, пытаясь нащупать кнопку аварийного отключения. Но ее не было. Вместо нее он коснулся чего-то мягкого и шевелящегося. Вытащив руку из коробки, Странник с ужасом увидел, что она облеплена множеством пауков, которые стремительно расползались по его конечности. Он вскочил со стула, отчаянно пытаясь стряхнуть мерзких тварей.

– Хватит! – Закричал Странник. В тот же миг пауки исчезли. Комната начала распадаться. Фигуры, бывшие когда-то военными, растаяли, как свечи. Пол превратился в отвратительную, хлюпающую жижу. Парень понял, что тонет в ней, как в болоте.

"Неужели это конец?!"

И вот на поверхности осталась лишь голова. Он попытался закричать из последних сил. Но не смог. Жижа заполнила рот и легкие. Наконец Странник полностью погрузился в трясину.

Пятно

Майклу казалось, что он барахтается в зыбкой, тягучей патоке кошмара. Она обволакивала, душила, не давала вдохнуть полной грудью. С неимоверным усилием он вырвался. И вот он уже стоит на балконе, вдыхая прохладу нарождающегося дня. Робкое солнце, крадучись, выглядывало из-за горизонта, согревая щеку нежным теплом. Свежий утренний воздух щекотал ноздри, напоминая о морском бризе. Странная ассоциация для жителя огромного мегаполиса, затерянного на материке, вдали от соленых волн. Но Майклу нравилось представлять себя на берегу бушующей стихии. Он перевел взгляд вниз. Под балконом, словно изумрудный ковер, раскинулся городской парк.

Майкл закрыл глаза и жадно вдохнул. Он обожал этот ускользающий миг, когда солнце уже прогнало тьму, но еще не вступило в свои права. Когда прохлада одерживала верх над летним зноем, обещавшим накрыть город чуть позже. Время для грез о море, о тишине и покое. Вдруг его лицо пронзили яркие блики. Открыв глаза, он огляделся. Точно, блики! Словно солнечные зайчики, пляшущие на зеркале, били ему прямо в лицо. Источник света находился внизу, в парке. Там стояла странная фигура, держа в руке что-то, отражающее свет. Лица незнакомца разобрать было невозможно, но Майклу показалось, что тот широко, зловеще улыбается. Неприятный холодок пробежал по спине. Он прикрылся рукой от назойливых бликов. И они тут же исчезли. Майкл опустил руку и похолодел. Что-то изменилось. Теплое, безоблачное утро сменилось зловещими сумерками. И… туман. Густой, непроницаемый туман, окутавший все вокруг. Снова взглянув вниз, Майкл понял, что в парке ни души. Куда подевались люди, еще минуту назад прогуливавшиеся по аллеям? Исчез и незнакомец. На том месте, где он стоял, что-то лежало. Но что именно – рассмотреть сквозь пелену тумана было невозможно. Майкл не мог отвести взгляда от этого «чего-то». Вокруг него, словно зловещая аура, расползалось темно-бурое пятно. Оно становилось все шире и шире, заполняя дорожку. Присмотревшись, Майкл с ужасом осознал, что это – лужа крови. К горлу подступил тошнотворный комок. Больше он не мог смотреть на эту картину. Мужчина поднял глаза к небу. Там, где недавно сияло утреннее солнце, теперь висел маленький, пульсирующий синий диск. Он испускал странное, холодное свечение, окрашивающее все вокруг в жуткие сине-лиловые оттенки. Майкл взглянул на свои руки. Они были измазаны чем-то, напоминающим копоть. Синий диск продолжал пульсировать, словно сердце чудовищного существа. С каждой пульсацией он становился все больше, пока, наконец, не занял собой все небо. Майкл отступил вглубь квартиры. В квартире стало невыносимо темно. Он отходил все дальше и дальше, но квартира, казалось, не имела конца. Там, где должна была быть стена, зияла лишь пустота. В темноте послышались странные звуки. Хрюкающие, каркающие, шипящие – отдаленно напоминающие бормотание. Звуки нарастали, сливаясь в жуткий гомон. Майкл развернулся и бросился бежать. Он долго бежал наугад, пока, наконец, не столкнулся с чем-то твердым и упал на пол. Это все еще его квартира? И тут он услышал рычание. Совсем близко. Прямо над ухом. От ужаса Майкл подпрыгнул и…

…Проснулся. Он лежал в своей постели, в своей комнате. За окном занимался рассвет. На прикроватной тумбочке назойливо пищал будильник. Отключив его, Майкл поднялся, заправил кровать и пошел в ванную. Там он несколько раз умылся и посмотрел в зеркало. Красные глаза, взъерошенные волосы, бледное лицо. Тот еще видок.

«Какие странные сны мне стали сниться, – подумал Майкл, – так и рехнуться можно!»

Затем он глубоко вдохнул и произнес свою утреннюю мантру уверенности: – Тебя зовут Майкл Иви Теллер! И ты преодолеешь все преграды, потому что ты уверен в себе! Да!

Но уверенность почему-то не спешила приходить. Он еще раз глубоко вздохнул и покинул ванную.

«…наконец, проведены успешные испытания новейшей бомбы на отдаленных островах Карибского залива…» – звучала сводка новостей из старенького лампового телевизора на кухне. Голос диктора перебивался скворчащим шипением жарящейся на сковороде яичницы с помидорами и колбасой. Майкл налил себе апельсиновый сок и сделал большой глоток. Он любил начинать день не с кофе, а именно со стакана свежевыжатого сока. Подойдя к сковороде, он убедился, что завтрак не подгорает. Готовую яичницу он выложил на тарелку, взял кусок хлеба, вилку, сок и направился к столу. Освободив его от старых журналов, банок и пустых бутылок, Майкл с аппетитом принялся уплетать яичницу с помидорами.

«…Страны, входящие в состав Средне-Атлантического Альянса, уже осудили данный поступок. Один из дипломатов назвал данные испытания – цитата: «совершенно ненужным бряцаньем оружием в наше нестабильное время». Конец цитаты. Далее к новостям экономики…»

Майкл переключил канал. На другом диктор с мрачным лицом сообщал об инциденте на шоссе. Какой-то псих устроил резню в рейсовом автобусе, в час пик. Десятки пострадавших, несколько в тяжелом состоянии. Следующий канал – реклама. Майкл насадил очередной кусочек яичницы на вилку и отправил в рот. «Когда же люди поумнеют, – подумал он, – Сколько научных открытий мы могли бы сделать, если бы перестали воевать и убивать друг друга».

«…прекрасная возможность не расставаться с любимыми и родными, даже если их уже нет в этом мире…» – зацепила Майкла фраза, прозвучавшая из телевизора. – «…компания «Гевир» представляет инновационный аппарат для нейронной связи. С его помощью можно общаться даже с теми, кто пребывает в глубокой коме! Теперь вы можете наверстать упущенное время со своими близкими…»

Время! Майкл глянул на настенные часы. Стрелка показывала без четверти девять. Он безбожно опаздывал. Мужчина подскочил, словно его ужалили.«Чёртов сон!» – пронеслось у него в голове. На ходу обуваясь и хватая кейс, Майкл вылетел из квартиры.

Лифт словно назло застрял. Даже после третьего нажатия кнопки вызова двери оставались неподвижны. Мужчина, застыв в подъезде, сверлил взглядом закрытый проём. Странно. После ещё нескольких безуспешных попыток он глубоко вздохнул. Лифт в доме был дремучий и порой выкидывал коленца. Мог увезти не на тот этаж или вовсе игнорировать вызов. Однажды Майкла занесло на какой-то чужой этаж. Заваленный хламом, он дышал затхлостью и казался осколком давно ушедшей эпохи. Таких точно не могло быть в их доме. Несмотря на все попытки вернуться, двери лифта оставались распахнутыми, словно приглашая Майкла ступить в этот пыльный лабиринт. Но что-то внутри противилось этому, будто предчувствие говорило: один шаг – и ты там навек. Иррациональный страх. Майкл не верил в мистику. Человек логики, он убеждал себя, что это всего лишь технический этаж. Случайно нажатая кнопка или их комбинация (Майкл не мог вспомнить, что именно нажал) и забросила его туда. Немного погодя, двери сомкнулись, и лифт сам собой поехал куда следует. Больше такого не повторялось.

Погружённый в воспоминания, мужчина не сразу заметил, что рядом кто-то стоит. Он обернулся и увидел соседку из квартиры напротив. Неужели она стояла здесь всё это время? Девушка тихонько опустила взгляд в пол. Её лицо, и без того бледное, казалось сейчас совсем бескровным. Впрочем, Майкл мало с ней общался и не помнил, чтобы оно когда-нибудь отличалось румянцем. Тёмные волосы стянуты в тугой хвост. Она стояла неподвижно, словно не замечая Майкла.

«Что же её так расстроило?» – Подумал он. С тех пор как Майкл поселился в этом доме, они пересекались лишь мимолётно. Где она работает, чем живёт – его не волновало. Однажды он попытался заговорить с ней, познакомиться, но она одарила его таким ледяным взглядом, что все попытки сблизиться тут же испарились. Единственное, что он знал наверняка: она жила одна, и звали её Нелли.

Обычно Майкл не стал бы соваться в чужие дела – своих хватало, но что-то в её облике задело его. Он не мог понять, что именно, но внезапно захотелось заговорить с ней, утешить, развеять эту тоску.

– Привет, соседка! – С добродушной улыбкой начал Майкл. – А я и не заметил, как ты подошла.

Никакой реакции. Майкл продолжил:

– Лифт сегодня что-то опять барахлит, совсем работать не хочет.

Всё тот же пустой взгляд.

– Надо бы техника вызвать. А то, знаешь ли, возит не на тот этаж.

Её молчание и отсутствие реакции начинали раздражать. Майкл решил пойти в лобовую атаку. «Что с ней такое? Неужели случилось что-то ужасное?»

– У тебя всё в порядке? – Робко спросил он. – Может быть, нужна помощь?

Вдруг она подняла свой тяжёлый взгляд и посмотрела ему прямо в глаза. Горечь и отчаяние, плескавшиеся в глубине зрачков, поразили Майкла. Ему захотелось отшатнуться, убежать, но он лишь отвёл взгляд. «В конце концов, это не моё дело», – подумал он, собираясь спуститься по лестнице. В этот момент Нелли нажала на кнопку вызова лифта.

– Это бесполезно. – Произнёс Майкл, по-прежнему избегая её взгляда. – Я уже пробовал.

Он направился к лестничному пролёту, как вдруг услышал, что механизмы лифта ожили. Майкл обернулся. Нелли, всё так же, смотрела в пол. Двери лифта разъехались, приглашая войти. Соседка шагнула внутрь. Но лифт не трогался с места, словно ждал ещё кого-то. Майкл замер в нерешительности. Он понимал, что опаздывает, но что-то удерживало его. Немного поразмыслив, он решился и вошёл в кабину. Повисла тишина. Соседка напоминала призрака из старого фильма ужасов. Безмолвная и отстранённая, она смотрела прямо перед собой. Наконец, лифт затормозил, и двери открылись с тихим писком. Девушка тут же покинула кабину. Майкл хотел что-то сказать, но передумал. Он заметил, что Нелли что-то обронила. Подняв с пола скомканный клочок бумаги, он понял, что это – её вещь.

«Это важно для неё, – промелькнула странная мысль, – Надо вернуть!»

В этот момент двери лифта начали закрываться. Майкл в последний момент успел выскочить. Двери захлопнулись, и лифт уехал. Майкл осмотрелся. Девушки и след простыл. «Куда она могла так быстро деться?» Он не слышал ни звука открывающейся двери, ни шагов на лестнице. Нелли словно растворилась в воздухе. Майкл развернул клочок бумаги. На обратной стороне неровным, словно смазанным почерком было нацарапано: «…мы…здесь…»

Майкл открыл кейс и положил записку внутрь. Затем, глубоко вздохнув, вышел во двор. Дверь подъезда выходила прямо в парк. Парк был местной достопримечательностью. Буйство зелени, которого не сыскать во всём городе. Ухоженные газоны, ровные асфальтированные дорожки и удобные лавочки – всё это привлекало сюда жителей окрестных домов. Мамочки с колясками, влюблённые парочки, пожилые люди, играющие в шахматы, спортсмены-бегуны, выгуливающие собак – парк жил своей жизнью. В это время здесь было немноголюдно. Майкл окинул взглядом территорию. Впереди, в самом центре парка, возвышалось огромное раскидистое дерево. Оно нависало над прохожими, словно древний великан. Обхватить его ствол не смогли бы и трое. Со слов соседей, дерево было очень старым. Его корни, переплетаясь, уходили глубоко в землю. Никто не помнил его молодым и хрупким. Майклу всегда казалось, что это Древо, Великое Древо, как он иногда называл его в своих фантазиях, существовало всегда, а парк возник вокруг него. И ещё Майкл знал, что дорога к остановке пролегала мимо этого Древа. Туда он и направился.

– Здравствуйте, Майкл! – Раздался за спиной слегка дребезжащий старческий голос, когда Майкл был уже в нескольких шагах от дерева. Он отлично знал, кому принадлежал этот голос. Обернувшись, он натянул улыбку. Позади стоял невысокий пожилой человек с седой козлиной бородкой. Старичок был одет в светлую куртку, бежевые брюки и коричневые ботинки. Его звали Йозен Кофлер.