Buch lesen: "Ни один мужчина не выбрал стерву"

ГЛАВА 1. ЛУЧШИЙ ДРУГ

Когда парень на первом свидании вдруг выдает: «Слушай, сейчас я подключу своего лучшего друга, он тебе все лучше объяснит», - это не просто плохой знак. Это момент в фильме ужасов, когда героиня слышит шорох в подвале, но все равно идет проверять, что там, с одной лишь перегоревшей зажигалкой в руках.

Хотя, если честно, первым звоночком был даже не друг. Первым был спор с официантом о температуре воды. Мой спутник распекал бедного парня с таким видом, будто тот лично плюнул в колодец его предков. А я, наивная дурочка, еще придвигала к себе поближе бокал с вином, надеясь как-то заболтать, сгладить, спасти от краха это наше внезапное путешествие в страну абсурда.

Ресторан-то был выбран со вкусом. Знаете этот мягкий, золотистый свет, который заставляет даже дешевую бижутерию блестеть как фамильные бриллианты? Соседние столики вовсю жили своей жизнью: кто-то заливисто смеялся, кто-то чокался, за спиной у меня явно праздновали день рождения - пахло поджаренным чесноком, дорогим парфюмом и чем-то неуловимо праздничным, вроде свежесрезанных цветов. Казалось, в такой уютной коробке просто не может произойти ничего катастрофического.

Оказалось - еще как может.

Этот экземпляр мужского рода изучал меню так долго и мучительно, словно писал докторскую диссертацию на тему «Паста - выбор нации, или Как не прогадать с углеводами». Официант подошел уже второй раз, переминаясь с ноги на ногу. Мой заказ ушел на кухню минут пятнадцать назад, и я уже отчетливо слышала, как мой желудок начинает тихо подвывать от голода. Но наш герой просто поднял палец - короткий, властный жест - давая понять: «Погодите, я еще медитирую».

- Я не понимаю, - наконец произнес он, обращаясь к официанту с видом ученого, наткнувшегося на вопиющую ошибку в законах физики. - Почему в приличных заведениях до сих пор позволяют себе подавать воду комнатной температуры?

Официант, у которого на лице застыла вежливая маска человека, повидавшего за смену и не таких оригиналов, едва заметно кивнул: - Мы можем принести со льдом, сэр. - Нет, - отрезал мой спутник. Он поднял стакан, рассматривая его на просвет, как заправский сомелье. - Лед портит благородство вкуса. Не говоря уже о том, как он агрессивно влияет на кристаллическую структуру. Вообще странно, что вы, как профессионал, не учитываете такие фундаментальные детали.

Официант снова кивнул - на этот раз чуть ниже, словно в этот момент внутри него умирала последняя капля веры в человечество - и бесшумно исчез.

Я сделала быстрый глоток вина, чувствуя, как холодная жидкость приятно обжигает горло. Ладно, подумала я. Может, если мы сейчас закроем тему гидродинамики, вечер еще можно спасти?

- Я просто фанатичен к деталям, - объяснил он, резко наклоняясь ко мне через стол. Я невольно отшатнулась - от него пахло мятной жвачкой и какой-то стерильной уверенностью в себе. - Это критически важно в отношениях, понимаешь? Мы должны сонастроиться.

Я понимала только одно: где-то на развилке «Нормальное свидание» и «Странный вечер» я уверенно повернула в сторону болота.

- Для меня отношения - это святое, - продолжал он, и его голос начал бубнить где-то на периферии моего сознания. Звучало убедительно. Слишком правильно. Как будто он зачитывал манифест, который сам же и распечатал на домашнем принтере. - Я всегда говорю: если парень с первого взгляда не разберется, с кем имеет дело, он потом годы потратит на совершенно неправильную женщину. Тут необходимо точное сканирование…

Я поймала себя на том, что разглядываю трещинку на тарелке. Счастливый билет на лекцию, на которую я даже не записывалась.

Вещание прервал официант - мой спаситель. Он поставил передо мной тарелку с пастой. Аромат был такой, что у меня предательски потекли слюнки. - Спасибо огромное, - выдохнула я, хватаясь за вилку как за спасательный круг.

Мой спутник посмотрел на мою тарелку с таким беспокойством, будто там лежала не еда, а активированная дымовая шашка. - Это что там? Там сливки? - он едва не ткнул пальцем в мой соус. - Немного, - ответила я, уже предчувствуя беду. Последовал тяжелый, горестный вздох. Человек-катастрофа покачал головой. - Я просто стараюсь избегать лишней молочки и сахара. Они же напрочь ломают гормональный баланс, понимаешь? Инсулиновые качели, все такое…

Я посмотрела на свою пасту. Она выглядела совершенно невинно и очень аппетитно. И как мой ужин связан с его гормонами, я тоже не очень понимала, но аппетит начал медленно паковать чемоданы.

- Но ты, разумеется, можешь есть все, что тебе хочется, - он щедро махнул рукой, словно даруя мне амнистию прямо у эшафота.

Я уже открыла было рот, чтобы сказать что-то едкое, но он вдруг, словно фокусник из дешевого цирка, выхватил телефон. - Слушай, - сказал он, и его глаза лихорадочно блеснули под светом золотистых ламп. - Я хочу познакомить тебя с самым влиятельным человеком в моей жизни. Прямо сейчас. Я замерла с вилкой в руке. - С кем именно? У тебя здесь мама? - С моим лучшим другом. - Он произнес это таким будничным тоном, будто предлагал мне соль. - Я очень ценю его мнение. Его советы для меня - чистое золото. Мы все решаем вместе.

Прежде чем я успела вставить хотя бы «э-э-э», он нажал кнопку видеосвязи. На экране возникло лицо довольно типичного парня лет тридцати пяти. Тот сидел в какой-то растянутой серой толстовке на фоне пустой стены. - Эй, приветствую! Костян, смотри - это она! - громко, на весь зал, объявил мой спутник.

На экране Костян прищурился. Он буквально впился в меня взглядом, изучая, как какой-то сложный биологический образец под микроскопом. Я почувствовала, как у меня медленно краснеют уши. - О, наконец-то! - проскрипел Костян из динамика. - Ну, привет. Слушай, а ты вообще к серьезным отношениям готова или так, пришла время потратить, развлекуха очередная?

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла. - Она немного застенчивая, это нормально, - пояснил мой спутник экрану, даже не глядя на меня. Он говорил обо мне в третьем лице, как о породистой кобыле, которую привели на смотр.

Официант, проходивший мимо с подносом, на секунду замедлил шаг и сочувственно на меня посмотрел. Даже он, бедняга, понял, что градус неадеквата пробил потолок.

- Скажи, какие у тебя планы на ближайшую пятилетку? Детей хочешь? Рожать когда планируешь? - допрашивал экран. - Мне тридцать, - буркнула я, зачем-то отвечая на незаданный вопрос о возрасте, просто чтобы хоть что-то сказать. Костян на экране нахмурился, и в складке между его бровей можно было прочесть приговор: - Ох… Ну, уже не девочка. Надо торопиться, а то потом локти кусать будете. Мой спутник серьезно кивнул, словно на совете директоров: - Я тоже считаю, что время - ресурс невосполнимый.

Я посмотрела на пасту. Паста сиротливо остывала. Мы с ней явно были на одной волне - обеим хотелось поскорее оказаться в другом месте. - Он просто заботится, понимаешь? - мягко сказал мой спутник, погладив телефон по корпусу. - Я вижу, - ответила я. Хотя видела я в этот момент только одно: огромный, кумачовый флаг, который не просто развевался, а хлестал меня по лицу.

А Костян на экране продолжал свою инквизицию: - Работа-то нормальная есть? Или на шее планируешь сидеть? - Я HR-специалист, - ответила я, сама поражаясь своему спокойствию. - Хм. HR… - Костян задумчиво почесал небритый подбородок. - Значит, в людях типа разбираешься? Психологичка, что ли?

Я очень хотела ответить, что если бы я разбиралась в людях, то в данный момент я бы не сидела здесь и не отчитывалась перед мужиком в засаленной толстовке. Мой спутник тем временем наклонился еще ближе, его лицо почти коснулось моего. - Понимаешь, Катя, для меня это сверхважно. Если женщина не может найти общий язык с Костяном, это все. Финиш. Огромный красный флаг.

На экране Костян важно кивнул. Официант, который так и не ушел далеко, осторожно тронул меня за плечо: - У вас… все хорошо? Может, счет? - Отлично, - соврала я, выхватывая свой телефон из сумки. Пальцы мелко дрожали, но я быстро набрала сообщение единственному человеку, который был в курсе моего «эксперимента»: «Нашла идеального кандидата для исследования дефектов. Это просто бинго».

Ответ прилетел мгновенно, экран вспыхнул: «Боюсь даже спрашивать. Он что, забыл кошелек?»

Я глянула на мужчину, который в этот момент вдохновенно обсуждал с Костяном, не слишком ли много сахара в тирамису, который я еще даже не заказала. «Он подключил друга по видеосвязи в середине ужина. Друг проверяет мою фертильность и профпригодность».

Пауза затянулась на минуту. «Это… это звучит как начало очень, очень плохой истории. Беги, пока они не попросили тебя сдать анализы».

Я посмотрела на экран. Потом на холодную пасту. Потом снова на экран, где Костян как раз рассуждал о том, что «десерт - это признак слабого характера и склонности к изменам».

Я вдруг широко улыбнулась. Страх и неловкость куда-то испарились, уступив место холодному исследовательскому азарту. - Знаете что, мальчики? - сказала я, обращаясь сразу к обоим. - Кажется, мой эксперимент начинается гораздо раньше, чем я планировала.

-

Официант, неси счет. И тирамису. Самый большой кусок.

КАРТОЧКА КАНДИДАТА

Тип мужчины:

Бордер-колли

Основные признаки:

- отлично выполняет команды друга

- хорошо умеет слушать

Уровень опасности:

Средний. Особенно, если вы предпочитаете побыть вдвоем.

Вердикт:

Дружелюбный. Но без вариантов.

ГЛАВА 2. СТАРТАПЕР

Есть мужчины, которые приходят на свидание с цветами. Есть мужчины, которые приходят с хорошими новостями. Есть мужчины, которые приходят хотя бы с лицом человека, готового спросить: «Как ты добралась?» А есть мужчины, которые приходят с ноутбуком.

Когда я увидела его из окна кофейни, первой моей мыслью было не «симпатичный», не «вроде ничего», и даже не «интересно, окажется ли он женат». Моей первой мыслью было: пожалуйста, пусть это будет не его рабочий ноутбук. Потому что если мужчина приходит на первое свидание с ноутбуком, это значит одно из двух: либо он хирург, которого в любой момент могут вызвать на сложную операцию, либо он хочет показать тебе презентацию. И, судя по его лицу, хирургом он не был.

Кофейня была именно такой, какими бывают все кофейни, где люди не просто пьют кофе, а строят будущее. Бетонные стены. Черные лампы на длинных проводах. Высокие окна. За соседними столами сидели люди в худи и белых кроссовках, смотрели в ноутбуки и разговаривали так, будто через полчаса либо запустят новый рынок, либо разрушат старый.

- Извини, задержался, - сказал он, быстро наклоняясь ко мне и кладя на стол телефон, наушники, ноутбук и еще какую-то маленькую черную коробочку, которая выглядела так, будто в ней хранилась либо зарядка, либо план захвата мира. - Был колл с инвестором.

- Конечно, - сказала я с тем легким равнодушием, которое теперь входило в мой экспериментальный образ.

Правило дня было простым, почти элегантным в своей самоуверенности: Мужчина должен чувствовать, что он завоевывает женщину.

По мнению книги, мужчины инстинктивно ценят только то, что достается им с трудом. Если женщина сразу доброжелательна, вовлечена и, не дай бог, смеется над его шутками, она перестает быть призом и превращается в удобство. А удобство, как известно авторам книг про отношения, не вдохновляет на подвиги.

Я с этим была не согласна уже на уровне базовой человеческой логики. Если бы в моей профессии кандидат вел себя холодно, загадочно и делал вид, что не очень заинтересован в вакансии, я бы не думала: как интересно, надо побороться. Я бы думала: следующий. Но эксперимент есть эксперимент. Наука требует жертв. Иногда - в виде собственной личности.

Поэтому я сидела очень прямо, отвечала чуть медленнее, чем обычно, и старалась выглядеть как женщина, у которой есть не только жизнь, но и внутренняя экосистема, куда еще надо заслужить доступ.

- Что будешь? - спросил он.

- Что-нибудь простое.

Он кивнул так, словно я только что успешно прошла первый этап отбора.

Его звали Артем. Ему было тридцать три, и в анкете он выглядел настолько стандартно привлекательно, что это даже немного настораживало. Белая рубашка, часы, уверенная улыбка, фотографии из самолетов, залов ожидания и каких-то конференций, где мужчины всегда выглядят так, будто знают, что будет с мировой экономикой через три года. В описании было написано: строю продукт, который изменит рынок городской логистики. Это звучало одновременно умно и так, будто он не совсем понимает, что именно строит.

- Я сразу скажу, - начал он, как только нам принесли кофе, - я сейчас в очень важной точке жизни.

- Поздравляю, - сказала я.

- Да, это реально переломный момент. Либо мы закрываем этот раунд, либо масштабируемся органически. Но органически я не люблю. В органике нет дерзости.

Мне захотелось спросить, не разговаривает ли он так иногда с собственным отражением, но вместо этого я чуть приподняла бровь и отпила кофе. Пусть завоевывает.

Мужчинам вообще очень нравится рассказывать о себе через метафоры власти. Даже если все, чем они реально управляют, - это ежемесячная подписка на спортивное приложение и доставка воды в квартиру.

- А чем именно ты занимаешься? - спросила я.

Это был не столько вопрос, сколько жест вежливости. То, как человек отвечает на простой вопрос о работе, говорит о нем больше, чем сама работа. Одни говорят спокойно. Другие начинают с названия компании, как будто ты обязана ахнуть. Третьи делают паузу и смотрят так, словно сейчас ты услышишь что-то между запуском ракеты и изобретением интернета.

Артем оказался из третьих.

- Смотри, - сказал он, раскрывая ноутбук. - Если очень упростить, мы создаем цифровую инфраструктуру нового поколения для оптимизации последней мили.

Я посмотрела на экран. Там была диаграмма.

- А если не очень упростить? - спросила я.

- Тогда это чуть дольше.

Он улыбнулся. Я нет.

Наверное, именно в этот момент он решил, что встретил ту самую сложную женщину, которой надо что-то доказать. Потому что дальше он заговорил еще увереннее, быстрее и подробнее, как человек, который внезапно оказался перед жюри, хотя собирался всего лишь поужинать.

Сначала я пыталась честно следить за мыслью. Потом перестала. Потом снова попыталась, потому что мне было неловко окончательно отключаться, когда человек так искренне вдохновлен собой.

Он говорил о рынках, раундах, гипотезах, привлечении, масштабировании, пользовательском поведении, воронках и юнит-экономике. Все это сливалось в одну длинную мужскую песню о том, что мир очень скоро поймет его ценность.

Есть мужчины, которые рассказывают о себе так, будто делятся жизнью. А есть мужчины, которые делают это так, будто ищут инвестора, который даст им не деньги, а восхищение.

- Самое интересное, - сказал Артем, наклоняясь ко мне, - это то, что я всегда чувствовал: я не для маленького.

- Это, наверное, удобно, - сказала я.

- В каком смысле?

- Ну, никогда не приходится сомневаться.

Он засмеялся, но по лицу было видно, что шутку он не вполне понял, а значит, приписал ее в список моих загадочных женских реакций, которые его только подзадоривают.

Я еще немного поиграла в холодность. Смотрела в окно. Отвечала коротко. Не задавала встречных вопросов. По идее, он должен был начать интересоваться мной, стараться меня раскрыть, задавать вопросы о детстве, мечтах, страхах, хотя бы о любимом сериале. Вместо этого он просто усилил подачу.

- Я вообще считаю, - сказал он, - отношения очень похожи на стартап.

Это было уже опасно.

- Правда?

- Конечно. В начале ты инвестируешь время. Потом смотришь, есть ли рост. Если есть синергия - масштабируешь. Если нет, не держишь убыточную модель.

Я молча посмотрела на него. Иногда мужчина говорит такую фразу, после которой становится совершенно ясно: дальше будет только хуже.

- То есть, - сказала я, - по-твоему, любовь - это бизнес-модель?

- Ну, не в плохом смысле. В зрелом. Просто люди слишком романтизируют процессы. На самом деле все можно выстроить, если есть стратегия.

Я чуть не зааплодировала. Где-то дома, на полке или в телефоне, книга с правилами отношений, наверное, заволновалась. Я, конечно, тоже участвовала в эксперименте по систематизации чувств, но хотя бы не называла это зрелой бизнес-моделью вслух за капучино.

- А ты? - спросил он наконец, и я почти вздрогнула от неожиданности. - Ты какая в отношениях?

Обычно в этот момент женщины либо честно говорят то, о чем потом жалеют, либо начинают врать так, будто собеседование проходит на должность таинственной ведьмы с высоким эмоциональным интеллектом. Я выбрала третье: неопределенность.

- Разная, - сказала я.

Он удовлетворенно кивнул.

- Вот. Это хорошо. Я люблю, когда женщина не открывает все карты сразу.

Я подумала, что если бы я сейчас открыла ему все карты сразу, там бы лежали: усталость, скепсис и сильное желание уйти, но решила пока оставить колоду при себе.

Он заказал нам еще кофе, хотя я не просила, и продолжил. Оказалось, что за два года он пережил «предательство кофаундера», «токсичный рынок», «перегретые ожидания» и девушку, которая, по его словам, «не выдержала темпа его мышления».

Намеки на бывших всегда звучат особенно тревожно, когда мужчина уверен, что это делает его глубже. Обычно это просто делает его длиннее. Рассказ, я имею в виду.

Я кивала и думала о том, как странно устроено женское ожидание после свиданий. До свидания ты думаешь: может, это будет интересный вечер. Во время свидания думаешь: ну ладно, хотя бы история для подруг. После свидания все равно мелькает крошечная, почти позорная мысль: а вдруг он напишет что-нибудь нормальное? Даже если он час объяснял тебе рынок логистики. Даже если сравнил чувства с убыточной моделью. Даже если ты уже мысленно дала ему кличку.

В этом, наверное, и есть одна из маленьких женских трагедий - нас можно разочаровать полностью, но не до конца. Где-то внутри все равно сидит крошечный внутренний редактор романтической линии и шепчет: может, потом начнется человеческое.

С человеческим не складывалось.

- Смотри, - сказал Артем и вдруг взял бумажную салфетку. - Я сейчас тебе покажу.

Он достал ручку. Я сразу почувствовала угрозу. Когда мужчина на первом свидании тянется к салфетке и ручке, это никогда не про стихи.

- Вот здесь, - сказал он, рисуя кружок, - это я. Вот здесь - моя компания. А вот здесь - моя личная жизнь, которой в идеале не должно быть отдельно от общей стратегии.

- Потрясающе, - сказала я.

- Нет, правда, посмотри. Большинство людей строят отношения хаотично. А я считаю, все должно быть прозрачно. Вот, например, первый этап - взаимный интерес. Второй - тест на совпадение ритмов. Третий - интеграция в график. Четвертый...

Я смотрела на салфетку.

На салфетке была схема. Стрелочки. Кружки. Один прямоугольник. И, кажется, таблица, где мы с ним уже существовали как совместный кейс.

- А это что? - спросила я, указывая на надпись в углу.

- Это наш возможный roadmap.

- Наш?

Он улыбнулся той улыбкой, которой, видимо, одаривают людей, выбранных в проект будущего.

- Ну а почему нет? Ты мне нравишься. Ты умная. Спокойная. Не суетишься. Это редкое качество.

Спасибо, подумала я. Особенно приятно слышать это как побочный эффект внутреннего эксперимента и легкого эмоционального онемения.

- И мне нравится, что тебя надо раскрывать, - продолжал он. - Большинство сразу стараются понравиться. Это дешевый ход.

Я сделала глоток уже остывшего кофе и подумала, что если бы я вела себя как обычно - смеялась, задавала вопросы, вступала в разговор - он, скорее всего, просто счел бы меня удобной. Но стоило мне включить режим слегка простуженной Снежной королевы, как он решил, что перед ним женщина-головоломка. Мужчины вообще любят додумывать там, где им просто не дают достаточно данных.

- Итак, - сказал он, завершив схему жирной стрелкой, - я думаю, у нас есть неплохой потенциал.

- Как утешительно, - сказала я.

- Я серьезно. Мне кажется, ты могла бы войти в проект на ранней стадии.

Я моргнула.

- Прости, что?

- Ну, не буквально в бизнес, - сказал он с легкой усмешкой, как будто это я не поняла очевидного. - Хотя, кстати, с твоим HR-бэкграундом тоже было бы интересно. Я скорее про нас. Про отношения. Просто я люблю, когда все осознанно. Когда люди понимают, куда идут.

На салфетке между нами лежал план нашего будущего. Не общего будущего в романтическом, человеческом смысле, а именно план. Как будто меня не пригласили на свидание, а провели через демонстрацию интерфейса.

В этот момент абсурд наконец достиг той идеальной температуры, при которой уже невозможно притворяться, что все нормально.

- Артем, - сказала я, - а ты когда-нибудь просто ужинал с женщиной?

Он удивился.

- В смысле?

- Ну, без диаграммы. Без стратегии. Без интеграции в график.

Он рассмеялся.

- Ты забавная. Мне это нравится.

Это тоже была очень мужская реакция. Когда женщина задает прямой вопрос, который невозможно удобно встроить в их версию вечера, ее проще назвать забавной.

Я посмотрела на него внимательно. Он не был плохим человеком. Даже, наверное, наоборот. Он был аккуратный, ухоженный, мотивированный, говорил без мата, не жаловался на бывших слишком много, не смотрел в телефон каждую минуту. Просто все, что в нем должно было быть живым, уже было упаковано в понятные формулировки. И, возможно, кому-то именно это показалось бы надежностью.

Но мне вдруг стало немного грустно.

Не из-за него. Из-за того, как легко в современном мире все начинает выглядеть как проект. Работа, тело, отношения, отдых, даже психика - все нужно оптимизировать, улучшать, отслеживать, упаковывать и презентовать. Иногда кажется, что людям уже не хочется любить - им хочется просто хорошо управлять рисками.

У меня когда-то были отношения с человеком, который тоже очень любил понятные схемы. Не стартапер, нет. Хуже - человек, уверенный, что если не говорить вслух о проблемах, они ведут себя прилично и не существуют. Это тоже была форма менеджмента, только более тихая. Потом оказалось, что чувства, как и пожары, плохо реагируют на игнорирование. Но сейчас это всплыло в голове лишь на секунду - не воспоминанием, а чем-то вроде легкого сквозняка из старой комнаты.

- Мне пора, - сказала я.

- Уже? - Он посмотрел на часы. - У нас только начался нормальный разговор.

- Боюсь, я еще не готова входить в проект на ранней стадии.

Он улыбнулся, думая, что это флирт.

- Это нормально. Я умею ждать хороших решений.

Конечно умеешь, подумала я. Особенно если предварительно оформил их в виде презентации.

Он настоял на том, чтобы оплатить кофе, и на выходе сказал:

- Слушай, мне правда кажется, что в тебе есть потенциал.

Никогда не знаешь, что именно добьет тебя на первом свидании: слова про маму, бывшую, бизнес или вот это вот загадочное «потенциал», произнесенное так, будто ты стартап, а не человек с сумкой, усталостью и ипотечными страхами.

- Спасибо, - сказала я. - Ты тоже очень... структурный.

Он, кажется, принял это за комплимент.

На улице было прохладно. Я пошла к машине и почти сразу достала телефон. Не потому что очень хотелось кому-то написать. А потому что после странного свидания человеку всегда нужен свидетель. Кто-то, кто подтвердит, что это действительно было, а не у тебя просто упал сахар и начались галлюцинации на фоне капучино.

Я открыла чат с Ильей.

Он нарисовал на салфетке план нашего будущего.

Ответ пришел через минуту.

Скажи спасибо, что не в PowerPoint.

Я улыбнулась.

Он предложил мне войти в проект.

На этот раз Илья ответил почти сразу:

Соболезную. Ты отказалась от опциона на любовь?

Я шла по тротуару и смеялась одна, как слегка ненормальная женщина, у которой вечер прошел настолько плохо, что это уже начинает работать как комедия. Начинаю думать, что книга все-таки была написана мужчинами. Чтобы женщины вели себя холодно, а они могли часами рассказывать о себе без помех.