Buch lesen: "Инерция"

Глава 1

Дерьмо.

Это первая мысль, которая приходит в голову, когда я вижу кровавое месиво. К сожалению, не только я, но и ещё человек двадцать минимум.

Не шевелюсь, даже не дышу, когда мысли стремительно перемещаются от одной к другой, но из-за количества крови очень сложно сосредоточиться.

Критически много крови.

Тёмный, матовый, почти чёрный пол зала, обычно поглощающий свет, сейчас блестит влажным алым. Лужа расползается от скамьи для жима лёжа, от той самой, где поднимают штангу, выжимая её от груди вверх, и тонкими ручейками уходит к резиновому покрытию у стоек с гантелями. А металл тренажёров отражает багровые блики.

Тело лежит на спине поперёк скамьи.

Голова… я сначала не понимаю, что именно с ней не так. Мозг отказывается принимать картину. Лицо почти не различимо… сплошная размазанная, кровавая масса, в которой угадываются только фрагменты. Кость. Кожа. Ткань. Человек не может быть жив… после такого. Или может?

Взгляд скользит к груди, что слабо поднимается и опускается. Это видно едва-едва, но не могу утверждать, что так и есть. Возможно, просто зрение подводит меня.

Штанга валяется сбоку, я пропустила момент, когда её задели, ведь до этого она была в другом месте.

Нога ещё дёргается. Рефлекторно или… это такая жалкая попытка подняться и ответить?

Мышца под тканью шорт сокращается сама по себе, как если бы тело не получило сообщения о том, что чуть ранее случилось. Пятка бьёт по полу, оставляя короткие мазки в крови, и от этого движения становится только хуже.

Сладковатый кровавый запах ударяет в нос, когда я делаю слабый вздох. А взгляд скользит дальше, к блину, который надевают на гриф штанги, чтобы увеличить вес. Обычно холодный, тёмный, с выбитыми цифрами килограммов, сейчас он почти чёрный от блестящей крови, стекающей по ободу и капающей на пол. И он находится в руке у Андера. Парень держит его так, будто это что-то обыденное. Не оружие. Не инструмент, которым только что размозжили человеку череп. Просто кусок металла.

Потом небрежно разжимает кровавые пальцы.

Диск падает на пол с тяжёлым глухим звоном. Звук прокатывается по залу, отскакивает от стен и возвращается обратно, застревая где-то под рёбрами.

В этот момент раздаётся голос Барнса.

- Остановиться! Немедленно остановиться!

Как вовремя. На самом деле, кто-то из охраны уже кричал, но все находились далеко, почти на другом конце зала, чтобы успеть предпринять что-то сделать.

Дергаю головой в сторону, замечая, почти летящего Барнса к нам, точнее, не к нам: ко мне и ещё к таким же зевакам, а к младшему Морроу.

Моргаю.

Андер так и стоит неподвижно. Руки опущены, плечи расслаблены. Ни шага в сторону, ни какой-либо попытки уйти.

Мой взгляд поднимается к его лицу, где нет шока, ярости или того же возбуждения.

Только спокойствие. И… улыбка. Едва заметная, но отчётливая. Уголок губ приподнят так, будто он услышал хорошую шутку или довёл до конца давно продуманную партию.

Меня прошибает холодом.

Значит, вот как он решил разобраться...?!

Не словами, не угрозами и не предупреждениями.

Быстро. Грязно. Но самое важное - показательно.

Кровь продолжает медленно расползаться по тёмному полу, почти сливаясь с ним, и я вдруг понимаю, что всё внутри меня сжимается не от вида изуродованного тела… смерть я уже видела. А от осознания, что Андер сделал это не в аффекте, а намеренно.

- Тише, тише, - говорит он, когда Барнс останавливается в двух шагах от него и смотрит на произошедшее.

- Ты…

- Он жив. Я не убил его. Просто ему требуется срочная помощь, - сразу же объясняет Андер, - мы с ним всего лишь позабавились.

- Если он умрет, ты будешь дисквалифицирован, - сквозь зубы произносит мужчина и кидает злой взгляд на младшего Морроу, который всего лишь пожимает плечами и поднимает руки.

- Тогда, вероятно, нужно поторопиться, чтобы помочь ему. Я прав?

Андер выгибает бровь, а Барнс сжимает на мгновение зубы, так, что челюсть мужчины напрягается, а после отдает приказ взять тело участника и доставить его в медицинский отсек.

Морроу продолжает стоять так… будто вокруг не растекается кровь, а в нескольких футах не выносят человека с проломленным черепом, и всё происходящее обычная часть расписания, пункт между завтраком и вечерней проверкой.

Барнс задерживается ещё на секунду дольше, чем нужно. Я вижу, как в его взгляде мелькает что-то большее, чем злость… расчёт. Он явно собирается сказать что-то ещё, например, добавить угрозу или поставить точку, но в этот момент охрана поднимает тело.

Двое берут его под плечи.

Руки игрока безвольно болтаются, пальцы едва заметно подрагивают, оставляя на форме тёмные отпечатки. Голова заваливается на бок под неестественным углом, открывая то, что лучше было бы не видеть. С виска стекает густая полоса, капля срывается и падает на пол уже по пути к выходу.

Нога больше не дёргается.

Тело напоминает… мертвую оболочку.

- Если он умрёт, - всё же говорит Барнс, не повышая голос и сообщая очевидное, - я вернусь за тобой.

Андер чуть склоняет голову, словно принимает комплимент. Улыбка становится заметнее, не широкая, не демонстративная, но достаточная, чтобы её нельзя было спутать ни с чем другим.

- Это вряд ли, - спокойно отзывается он.

Барнс ещё секунду смотрит на него, затем резко отворачивается и идёт к выходу, бросая через плечо:

- Всем разойтись. Представление закончено. И уберите здесь, - это уже говорит двум мужчинам неподалеку, которые являются охраной.

Кровь всё ещё медленно ползёт по покрытию, отражая свет ламп, и от мысли, что её сейчас будут смывать, как пролитую краску, меня передёргивает.

Игроки начинают расходиться, но не сразу.

Кто-то смотрит на Андера с открытым страхом. Кто-то с холодной ненавистью. Кто-то с тем самым пониманием, которое появляется, когда правила внезапно меняются и ты это осознаёшь раньше других. Конечно, Андер замечает каждый взгляд, но не придает никакого значения.

- Он и правда конченный псих, - шепчет рядом Тори.

Я вздрагиваю.

Только сейчас понимаю, что седьмая стоит почти вплотную ко мне, её плечо едва касается моего.

- Я сейчас вернусь, - произношу, и собственный голос кажется чужим.

Тори поворачивается ко мне, собираясь что-то сказать, но я уже делаю шаг вперёд.

Пол под подошвами липкий. Воздух густой, тяжёлый.

Андер переводит взгляд на меня и все так же улыбается, когда я хмурюсь, останавливаясь в шаге от него и чувствуя на себе чужие взгляды. Вероятно, им интересно посмотреть на то, как взаимодействуют Морроу и Денард. Думают, что мы тут представление устроим? Тоже подеремся?

- Тебя могли дисквалифицировать. Обязательно было… разбираться таким образом?

- Приятно, что ты волнуешься обо мне, но зря. Он выживет.

- Ты…

Андер неожиданно касается окровавленным указательным пальцем моих губ, заставляя тем самым замолчать.

- Ш-ш-ш. Лучше уединимся и поговорим в коридоре, здесь слишком много любопытных.

Выдаю короткий кивок, а Андер убирает руку от моего лица и направляется в сторону выхода из тренировочного отсека. Я за ним, слизывая с собственных губ чужую кровь и ощущая металлический вкус.

***

Пятнадцатью минутами ранее.

Уже завтра состоится второй контур.

Я вновь тренируюсь с седьмой, не собираясь тратить время впустую. Ладони саднят от постоянных блоков, плечи горят.

Ранее у меня промелькнула мысль, чтобы попросить Андера… помочь с приемами и подготовкой. Он бы показал. Я почти уверена. Но пока… пока мне не хочется, чтобы кто-то из игроков знал, что между нами есть договорённость. Если это вообще можно так назвать.

Сотрудничество? Союз?

Тоже нет.

Как вообще назвать то, что происходило между нами? Спасение моей задницы? Выживание, замешанное на взаимной выгоде? Только вот я ему ничем особо помочь не могу, вернее, от меня не будет пользы. Скорее, я буду обузой. Мысль неприятным осадком падает куда-то на дно, но я ничего с этим не могу поделать.

Я ничего не сказала Тори, прекрасно помня вчерашний разговор с Кейном и Андером, их спокойные голоса, когда они обсуждали варианты. Вероятности. Расстановку сил. Как говорили, что седьмая или двадцать первый… если станут помехой, то…

Мысль резко обрывается.

Удар приходится прямо в солнечное сплетение. Быстрый, точный, без лишней силы, достаточный, чтобы выбить из меня воздух. Я пропускаю его, потому что отвлеклась.

Сгибаюсь пополам, хватая ртом воздух, который отказывается возвращаться в лёгкие.

- Где ты вообще сейчас? - раздражённо бросает Тори, отступая на шаг. - В облаках?

Поднимаю ладонь, давая понять, что всё в порядке, хотя внутри всё скручивается в тугой узел… не от боли, а от собственной ошибки.

На контуре за такую рассеянность платят иначе.

Медленно выпрямляюсь. Вдох. Ещё один. Лёгкие горят.

- Задумалась.

Девушка отрицательно качает головой, и мы продолжаем, хотя я уже чувствую, как настойчиво возвращаются мысли.

Утром за столом мы обсуждали стратегию, так же, как перед первым контуром.

Я, Тори, Джаспер, Виола, Лиция.

Джаспер говорил, что второй этап, скорее всего, будет на выносливость. Виола предположила, что нас могут разделить. Лиция настаивала, что будет элемент случайности, например, ловушки или ограниченный ресурс. Тори предлагала держаться плотной группой хотя бы в начале.

Я слушала, кивала, иногда что-то добавляла, но в основном молчала. Потому что уже знала больше, чем они. И да. Ничего так и не говорила. Возможно, это неправильно… но в этом и есть суть. Выживание.

Оно не про честность. Не про равные карты. Оно про то, чтобы иметь преимущество, пусть даже крошечное, и использовать его. Только почему-то от этого я чувствовала себя паршиво. Надеюсь, это не совесть решила не вовремя проснуться.

Сегодня должны объявить детали второго контура, так же, как и было перед первым. Сказать про то, сколько он продлится, а всё остальное уже на месте.

Я уклоняюсь от очередного удара Тори, перехватываю её запястье, медленно проворачиваю корпус, а девушка легко освобождается.

- Если будешь так тормозить, - бросает она, тяжело дыша, - то завтрашний день ты не переживешь, Дэл.

Есть такая вероятность.

Выпрямляюсь, ощущая, как по позвоночнику медленно расползается холодное понимание, что завтра всё снова изменится.

Тори поднимает бутылку с водой и откручивает крышку, делая несколько глотков, когда я продолжаю чувствовать на себе чужое внимание. С тех пор, когда все узнали настоящие имена и фамилии друг друга, то я так и продолжаю ловить на себе чужие взгляды. Одни из них скользкие, сразу же спешат отвернуться, а сами, вероятно, что-то надумывают себе. Другие - с открытой неприязнью, как, к примеру, у той же Киры. Третьи - с безразличием. Эти мои самые любимые, потому что когда на тебя наплевать, то ты не являешься целью.

- Как думаешь, он будет пытаться убить тебя на следующем контуре? - задает вопрос седьмая и кивком головы указывает в сторону входа.

Я тут же прослеживаю за ее взглядом и натыкаюсь на Андера, который, пожалуй, появляется почти впервые в тренировочном отсеке. Что он тут делает? Решил, что тренировка среди остальных не такая уж и плохая идея?

- Или он будет защищать тебя? - я резко дергаю головой обратно в её сторону, а Тори решает пояснить. - Он же помог тебе на первом контуре. И не держи меня за дуру, Дэл, если это не так. Я уже говорила, что не знаю, что хуже: будь Морроу союзником или врагом.

Приоткрываю рот, чтобы что-то сказать, но только и делаю, что возвращаю взгляд обратно к Андеру, который… Он что песню какую-то напевает? Да, похоже на то.

Беззвучно. Однако, я вижу, как шевелятся его губы, а пальцы одной из рук стучат по бедру в такт определенной мелодии, что звучит у него в голове.

Андер двигается в сторону зоны с тренажёрами, туда, где стоят стойки для жима лёжа, грифы, блины и лавки. Его походка расслабленная, плечи опущены, шаг размеренный. Он не оглядывается, не ищет глазами подтверждений, не проверяет, смотрят ли на него.

Просто знает, что смотрят. И ему это безразлично.

Морроу оказывается всего в нескольких футах от пятнадцатого, то есть от Джека, который лежит на лавке, выжимая штангу, металл глухо щёлкает в такт его дыханию.

Мы с Андером не успели обсудить стратегию.

Он вообще оказался немногословен после того, как мы ушли от Кейна.

Не поговорили о том, как именно он собирается действовать на втором контуре. Я не успела уточнить, что он намерен делать с пятнадцатым и со всеми остальными.

Андер останавливается рядом со стойкой, когда Джек заканчивает подход и откладывает штангу в сторону, но руку не убирает с нее, придерживая, чтобы она не упала на пол.

Пятнадцатый садится, проводит тыльной стороной ладони по лбу, замечает тень рядом, и уголок его губ дёргается из-за недовольства.

- Морроу, - произносит он, тяжело дыша. - Решил заняться спортом?

Андер склоняет голову набок, будто обдумывает вопрос.

- Вроде того, - лениво отвечает, протягивая руку и беря один из блинов со стойки, не самый большой, но и не лёгкий. Металл глухо звякает о держатель.

Андер примеряется к весу, слегка покачивая диск в ладони, будто выбирает фрукт на рынке.

- Как думаешь, подойдёт? - спрашивает он почти заинтересованно.

- Для чего? - хмурится пятнадцатый.

И в следующую секунду всё происходит слишком быстро, чтобы мозг успел выстроить логическую цепочку.

Андер не меняет выражения лица. Не предупреждает. Он просто делает шаг вперёд и с резким, точным движением… бьёт блином прямо в лицо Джека.

Глухой, влажный звук заглушает все остальное на мгновения.

Голова пятнадцатого откидывается назад, тело заваливается обратно на лавку, ноги с силой бьют по полу. Металл выскальзывает из его руки, катится в сторону.

Несколько игроков рядом тут же сходят с тренажёров, кто-то отступает, кто-то застывает, не понимая, вмешиваться или нет.

Джек пытается поднять голову.

Пытается. Вероятно, из-за адреналина, потому что сомневаюсь, что из-за такого удара можно сделать подобное.

Я вижу, как его пальцы судорожно сжимаются в воздухе, как он тянется вперёд, будто хочет схватить что-то невидимое, удержаться. Кровь уже течёт из носа, из рассечённой брови, брызги разлетаются по полу и по лавке.

Он хрипит.

Андер не даёт ему собраться.

Второй удар приходится сбоку, ещё сильнее и точнее. Блин с сухим хрустом врезается в скулу. Голова Джека резко поворачивается, тело снова дёргается, и теперь кровь уже не просто течёт, она расплёскивается, оставляя тёмные капли на полу и на кроссовках, стоящих рядом.

Кто-то тихо выдыхает... Да, я распознаю даже это. Кто-то матерится. А мои глаза расширяются, когда краем сознания слышу голос седьмой:

- … можешь уже не отвечать.

Не понимаю её.

Андер действует спокойно, методично, словно выполняет заранее просчитанный шаг. Даже не похоже на него, нет безумной улыбки, в глазах тоже ничего похожего.

Джек всё ещё жив. Я вижу, как его грудная клетка судорожно поднимается, как парень вновь предпринимает попытку подняться, но руки его подводят, ладони скользят в собственной крови.

Младший Морроу опускает блин на пол, на этот раз аккуратно, и наклоняется чуть ближе, так, что его тень полностью накрывает пятнадцатого.

Я не слышу слов, но вижу, как его губы двигаются. Короткая фраза. Что-то тихое. Что он ему говорит? Угрозу?

Джек даже ответить не в состоянии, а Андер вновь касается блина, когда кто-то зовет охрану или это они кричат, не знаю.

Удар. Только уже не по голове. В грудь.

Ещё удар. В ногу, по колену, да такой, что я слышу мерзкий звук, понимая, что это кость ломается таким образом.

Третий. Куда-то в район живота или ребер.

Четвертый. Тут Андер действует иначе, но от этого не менее жестоко или медленнее. Свободной рукой он берет руку пятнадцатого, который даже кричать нормально не может, и тянет её в сторону, то есть вниз со скамьи. Она повисает в воздухе, и, придерживая его за ладонь, Андер наносит блином удар прямо в район сгиба локтя.

Теперь я слышу крик, напоминающий мычание, животный звук, рвущийся из горла, которое уже не справляется с болью. И ещё один хруст.

Тело Джека содрогается от спазмов, грудная клетка двигается неровно, одна нога лежит под неправильным углом, рука тоже.

И только тогда Андер отпускает его, медленно выпрямляясь и делая шаг назад.

Смотрит. Оценивает…?

Теперь на его губах появляется улыбка. Не широкая, не истеричная и не та, что пугает своей демонстративностью. Тонкая, почти удовлетворённая. Как у человека, который закончил сложную работу и доволен результатом.

Он проводит языком по внутренней стороне щеки, вытирает тыльной стороной ладони брызги крови с подбородка, оставляя красную размазанную линию.

***

Как только мы выходим в коридор, где уже меньше людей, в основном персонал, то сворачиваем несколько раз, и он заводит меня в комнату, напоминающую ту, откуда меня перемещает на испытание Лианна. Тут никого. Кстати, дверь открыл Андер с помощью той карты. Нужная вещь. Может быть, с помощью неё вообще можно покинуть Периметр? Нет, сбегать я пока не собираюсь, но узнать ответ на данный вопрос хотелось бы.

Я складываю руки на груди, когда он оборачивается и смотрит сверху вниз.

То, как я ушла вслед за ним… похоже, теперь остальные игроки будут в курсе нашего возможного союза.

- Так ты решил с ним разобраться? Вероятно, ты забыл, Андер, но в случае если один игрок убивает другого, то подвергается дисквалификации, - напоминаю ему, хотя уверена, что он прекрасно помнит.

- Я уже сказал, что он не умрет.

- Слишком самоуверенно, не считаешь? Ты видел во что… ты его превратил, - нервно сглатываю, когда картинка перед глазами никуда не исчезает. - Что ты ему сказал?

- Что у него остался всего день прежде, чем он умрет, и посоветовал искупиться в собственных грехах напоследок.

Не понимаю, шутит ли он или вполне серьезно говорит, поэтому приподнимаю брови в знак удивления.

- Ты в священника решил поиграть? Очень не вовремя, - на моё высказывание парень закатывает глаза. - Его всё равно подлатают перед контуром, - говорю я, складывая руки плотнее на груди, будто это может удержать дрожь. - Это было зря, Андер. Пятнадцатый запомнит. И если не сможет ответить сам, найдёт того, кто сможет.

Вероятно, он тоже решил с кем-нибудь объединиться на первое время. Это было бы логично. И он должен это понимать.

Андер чуть склоняет голову, разглядывая меня внимательнее.

- На то и был расчёт, Дэл.

Хмурюсь сильнее.

- Что?

- Сейчас пятнадцатый чувствует адскую боль, - произносит он спокойно, без малейшего оттенка сожаления. - И будет чувствовать её всю ночь. Его восстановят, конечно. Они всегда восстанавливают. Но не полностью. Не идеально. Им нужно, чтобы игрок вышел на контур живым, а не полностью здоровым. Сделают то, что успеют, - короткий шаг ко мне так, что между нами остается ещё один, а пространство значительно сокращается. Мне даже кажется, что стены начинают давить, но это не они, а его энергетика. - Теоретически я не нарушил главное правило. Я не убил игрока вне контура. Он выживет. Но действовать как раньше уже не сможет, - добавляет Андер, и в его голосе проскальзывает почти ленивое удовлетворение. - Рёбра будут тянуть. Колено подводить. Рука дрожать. Он станет осторожнее. Медленнее. А значит более легкой добычей. И да, у него действительно есть якорь. Внушение Кейна тут никак не поможет.

- Ты сделал из него мишень, - выдыхаю я.

- Я сделал из него пример, Дэл.

Наши взгляды сталкиваются.

В его глазах нет вспышек безумия, нет горячки. Только холодный, почти математический расчет, и, пожалуй, это пугает больше, чем если бы он смеялся.

- Раньше, - медленно произношу я, - здесь была хоть какая-то иллюзия безопасности. В Периметре. До контура. Игроки держали дистанцию, но знали, что за пределами испытаний есть граница.

- Иллюзия - ключевое слово, - перебивает он.

Я качаю головой.

- Теперь они поймут, что её нет. Что можно рискнуть. Что можно избавиться от кого-то заранее, если всё просчитать. Кто-то попробует повторить. А кто-то будет бояться даже спать.

Я представляю, как сейчас по отсекам разносятся слухи. Как игроки пересказывают детали, приукрашивают, добавляют кровь, добавляют хруст или те же слова, которых он, возможно, даже не говорил. Как кто-то начинает лихорадочно пересматривать свои союзы, а другие решают держаться подальше от Морроу. Как кто-то, наоборот, захочет стать ближе к нему, потому что рядом с хищником иногда безопаснее, чем напротив.

Расслабленность исчезнет. Сон станет поверхностным.

Часть меня понимает логику, даже признаёт её эффективность. Завтра пятнадцатый выйдет ослабленным. Кто-то выберет его целью. Минус один потенциальный противник, почти без усилий.

Но другая часть…

- А если кто-то решит сделать то же самое с тобой? - спрашиваю я.

Он делает ещё полшага ближе, так, что теперь я ощущаю тепло его тела, запах металла и чего-то острого, почти цитрусового.

- Пусть попробуют, - звучит тихий ответ от Андера. - Через три дня нас останется ещё меньше. Там и поглядим, что будет.

Вновь это. Бросок камня в воду и наблюдение за кругами.

Плавный наклон головы в сторону, когда в эту же долю секунды что-то в нём смещается.

Это не выражение лица и даже улыбка или взгляд, скорее… манера.

До этого Морроу говорил сухо, почти расчётливо, будто озвучивал план на завтрашний день. Хотя так оно почти и есть. Сейчас же в его глазах появляется мягкий, ленивый блеск, словно он вдруг вспомнил, что перед ним не соперник, а я.

- Ты всё же так сильно волнуешься за меня, Дэл? - произносит чуть тише, и голос становится другим… ниже, мягче, с едва уловимой насмешкой. - Мне стоит быть тронутым?

Никакой широкой улыбки нет, но уголок его губ всё же приподнимается. Вопрос звучит как шутка, но в нём слишком много внимательности, чтобы быть просто шуткой.

Мне это не помогает расслабиться.

Совсем.

Наоборот, воздух в комнате становится плотнее, тяжелее, как будто его можно разрезать ножом. Я по-прежнему держу руки скрещёнными на груди, и только сейчас осознаю, насколько сильно сжаты мои пальцы, до побелевших костяшек.

Его взгляд медленно, без какой-либо спешки скользит по моему лицу. Задерживается на глазах, пытаясь вычитать там что-то, что я не собираюсь произносить вслух. Затем ниже, на губах, на линии челюсти. Ещё ниже… туда, где мои руки сцеплены на груди, словно щит.

Он замечает этот жест. Конечно замечает.

- Ты злишься.

Я чувствую тепло его тела, ощущаю, как от него исходит спокойствие, почти пугающее после того, что я видела в зале. Это спокойствие не похоже на маску, оно похоже на контроль.

- Нет.

- Злишься, - повторяет уже мягче. - Но не из-за Джека.

Молчу, потому что Андер прав лишь наполовину, а этого достаточно, чтобы раздражать.

Он не резко и не угрожающе протягивает руку, касаясь моих запястий, сцепленных на груди. Не сжимает. Просто касается, проверяя, насколько крепко я держу собственную оборону.

Тепло чужих пальцев ощущается слишком отчётливо.

- Если ты со мной, Дэл, тебе придётся привыкнуть к тому, что я не спрашиваю разрешения.

Поднимаю взгляд и встречаюсь с его.

- А если я не с тобой?

Уголок его губ привычно дёргается.

Он не отвечает сразу, сначала медленно, почти лениво склоняется, так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Почти, как в детстве, когда мы были одного роста. Как только расстояние меняется, то вместе с ним меняется и всё ощущение момента.

Я чувствую его дыхание. Тёплое. Ровное. Близкое. Моё уже не такое ровное.

Грудная клетка поднимается чаще, и я злюсь на себя за это, потому что он наверняка замечает. Он замечает всё. Его лицо теперь в нескольких дюймах от моего, и между нами остаётся только тонкий слой воздуха, который нагревается с каждой секундой.

Внутри от напряжения, которое не разряжается, а нарастает, будто кто-то постепенно закручивает тугую пружину, поднимается жар.

- Вынужден тебя расстроить, но это выбор без выбора. Так что - исключено. Ты будешь со мной, Дэл.

Это не какой-то приказ или просьба. Констатация. Как факт, который уже произошёл, просто я об этом ещё не объявила вслух.

Я смотрю в его глаза и не нахожу там ни насмешки, ни игры. Только уверенность человека, который уже включил меня в свою стратегию и не собирается пересматривать расчёты.

Вместо того чтобы отшатнуться, вдруг чувствую, как уголок моих губ медленно приподнимается.

Непроизвольно.

- Самоуверенно, - тихо говорю я.

Морроу не отводит взгляд, как и я, впрочем.

Выдерживаю паузу, позволяя тишине натянуться между нами ещё сильнее, а затем едва заметно киваю.

- Пока мы здесь, то мы в одной лодке, Андер. Так что меня устраивает.

Не обещание навсегда и не клятва, просто факт текущей реальности.

Его взгляд на секунду темнеет, а парень явно оценивает сказанное, взвешивает, устраивает ли его такая формулировка, после чего в глазах снова появляется тот самый холодный блеск удовлетворения.

- Пока этого достаточно.

- Пока?

Не отвечает.

Если бы я потянулась вперёд на несколько дюймов, наши лбы могли бы соприкоснуться.

Как только мне в голову приходит эта мысль, то я пытаюсь найти ей объяснение. Почему я вообще об этом подумала?

Взгляд цепляется за детали. За кровь, что тёмными мазками пересекает скулу и тянется к линии подбородка. Он стер её наспех, только чтобы убрать самое очевидное, но не всё.

Странное сочетание однако… холодная уверенность в глазах и засохшая кровь на коже.

Отчётливо вспоминаю, как эта кровь растекалась по чёрному полу тренировочного зала, как дергалась нога, как хрустели кости.

Горло на секунду сжимается.

Андер замечает, куда направлен мой взгляд.

Его лицо впервые так близко к моему, почти также близко, как чуть ранее было лицо его брата.

- Что? - тихо спрашивает он.

Вместо ответа медленно поднимаю руку, сама не до конца осознавая, зачем. Пальцы замирают в нескольких дюймах от щеки. Ещё можно отдёрнуть. Ещё можно сделать вид, что я просто поправляла волосы.

Но я не отдёргиваю.

Касаюсь.

Кожа тёплая. Подушечки пальцев проходят по засохшей крови, слегка шершавой, уже тянущей кожу.

- Ты плохо стираешь следы, - произношу тише, чем собиралась.

Кажется, Морроу замирает, только дыхание становится чуть глубже.

Мои пальцы задерживаются на несколько секунд дольше положенного, затем я резко отстраняю руку, как если бы обожглась, но не опускаю. На моей коже осталась темная полоска крови. Его крови или, точнее… крови пятнадцатого.

Андер отрывает взгляд от моего лица на мгновение, чтобы перевести его на пальцы, на след, и затем вернуть обратно.

- Теперь ты тоже испачкана.

- Я была испачкана с того момента, как оказалась на отборочном контуре.

На секунду между нами в очередной раз повисает насыщенная, как воздух перед грозой, тишина.

Опять. Глаза блуждают по моему лицу, останавливаются на губах, потом возвращаются к глазам. Не хищно. Не жадно. Скорее изучающе, будто он проверяет, не дрогну ли я сейчас, не отступлю ли.

И именно в этот момент раздаётся тихий звуковой сигнал.

Дверь за спиной Морроу щёлкает и медленно отъезжает в сторону.

Прохладный воздух из коридора врывается внутрь, разрезая плотность пространства между нами.

Я первой отступаю на шаг.

Жар остаётся под кожей, но лицо уже спокойное.

- Как вовремя, - доносится до меня тихая усмешка Андера и слова, когда парень выпрямляется и едва оборачивается.

- Что вы здесь делаете и как попали? - спрашивает мужчина в медицинском халате, которому лет сорок на вид. - Сюда запрещено заходить.

- Хотели уединиться, но и тут не дали этого сделать, - отвечает Андер, после чего берет меня за руку, направляясь в сторону выхода.

Я слишком ошарашена его ответом, чтобы возражать или что-то говорить.

Мужчина качает головой и отходит в сторону, пропуская нас.

Как только мы отходим, то я спрашиваю:

- Уединиться, Андер?

- Ну, не всё же тебе это делать с Кейном. Должно быть какое-то разнообразие, Дэл. Я твое разнообразие.

Эти слова вызывают во мне тихий приступ смеха, когда он неожиданно останавливается, и я почти врезаюсь ему в спину.

Обернувшись, Андер больше не двигается, просто стоит передо мной, перегородив узкий участок коридора, и смотрит так, как если бы на моём лице вдруг появилось что-то, чего там раньше не было.

Я всё ещё тихо, почти беззвучно улыбаюсь, потому что это действительно звучит настолько нелепо и одновременно в его стиле, что удержаться сложно.

Но проходит секунда.

Потом ещё одна.

И я замечаю, что он не улыбается в ответ.

Его внимательный, сосредоточенный взгляд так и остается на мне, поэтому мой смех постепенно стихает сам по себе. Уголки губ опускаются, и я слегка хмурюсь.

- Что? - спрашиваю наконец.

Морроу делает едва заметное движение плечами, будто только сейчас осознаёт, что остановился.

- Ты смеёшься.

Я моргаю.

- И что такого?

- Я давно этого не слышал.

- Конечно. Двенадцать лет прошло. Этого вполне достаточно, чтобы забыть, как звучит чей-то смех.

Отвожу взгляд буквально на секунду, делая медленный вдох. Воздух в коридоре прохладный, пахнет стерильностью и чем-то металлическим… запахом медицинского блока, который находится неподалеку отсюда.

- Я и сама не ожидала, - признаюсь тихо, пожимая плечами, когда рядом проходят другие игроки, которые кидают в нашу сторону косые взгляды. Приходится сдвинуться в сторону. - Мы можем завтра или в ближайшие два дня умереть, так что, думаю, не стоит отказывать себе в таких мелочах вроде смеха.

Выражение его лица едва заметно меняется, так, что любой другой, возможно, даже не обратил бы внимания. Лёгкое движение мышц у глаз и почти тёплая тень в уголке губ… не привычная ухмылка. Что-то другое.

- Сильная философия.

- Реалистичная, - поправляю я.

Дыхание становится глубже, чуть тяжелее, пальцы едва заметно напрягаются, а внутри что-то сжимается, будто предчувствуя движение, которого не происходит.

Мы стоим так ещё секунду прежде, чем его окликают.

- Вот ты где, - я автоматически перевожу взгляд ему за спину, наблюдая за тем, как приближается четвертая.

Её шаги лёгкие, уверенные, спина идеально прямая, а взгляд внимательный и цепкий, как у человека, который привык считывать чужие слабости раньше, чем те сами их замечают.

Глаза девушки скользят от него ко мне и обратно, а губы растягиваются в улыбку. Точно не приветственную, скорее надменную.

- Похоже, я пропустила самое интересное в тренировочном зале, - говорит она, останавливаясь рядом, и в её голосе нет ни капли удивления. Только лёгкое раздражение человека, которому не нравится, когда весёлое представление начинается без него.