Buch lesen: "Пульсар"

Глава

Нежный аромат поднимался с поверхности густой тёмной жидкости, наполнившей керамическую чашу; небольшими облачками пар заполнял пространство изумительным сочетанием аккордов арабики, кардамона, муската и бадьяна, а ореховый порошок из миндаля, фундука и кешью, осевший на стойкой пенке, придавал неподражаемую изящность. Кофе — единственный напиток, пронесший традиционную рецептуру сквозь тысячелетия. Всматриваясь в парящие переплетения белой дымки, так похожие на туманности за бортом, стремительно исчезающие, как и всё во Вселенной, она размышляла перед последним решением.

Ближе подходить опасно. Через огромное ветровое стекло иллюминатора капитан Нина Оверли, вкушая напиток богов, наблюдала за тем, как выгорают последние крохи жизни из увеличившегося, словно передутый шарик, чужого светила. Рукава галактики оголили гиганта. Он остывал, лёгким свечением пробиваясь через опоясавшую раскалённой пылью туманность. Каленые радиационным зноем частицы разбегались, выстилая дорогу новому чуду, играя разнообразием оттенков металлика. Смотреть на этот процесс можно было бесконечно: иллюминация начала-конца зачаровывала. Бежево-сиреневый перетекал в серебристо-кремовый, отдавая перламутром-бланж. Частицы звёздной пыли, сливаясь, поблёскивали жаром дрока, расползаясь дыханием дракона на винно-ализариновом облаке. Под рельефными узорами россыпи жемчуга на обдатых жаром зёрнах кофе галактика казалась раем. Взмахи кисти экспрессиониста, размахнувшего панораму на миллиарды километров, пленяли тайнами манящих глубин Вселенной.

Нина, отставив чашу, обхватила колени руками и задумчиво вглядывалась в пучину космоса. На её хрупких женских плечах лежал груз ответственности не только за свою жизнь. А что, если она ошиблась, если расчёты не верны? Обшивка старенького, когда-то боевого корабля, имея собственные спектральные магнитные частоты, отталкивала не только смертоносную радиацию, но и могла справиться с бушующим океаном гравитационных волн, отступательными движениями синтезирующих от хаоса к порядку, превращая погибшую звезду в космозомби, испепеляющий пульсирующим лучом всё на своём пути. Но только на определённом расстоянии.

— Мы будем ждать, — размышляла она. — Не до скончания времён Искателям гоняться за солнечными протуберанцами. Риск попасть в порыв ядерного ветра был куда выше, чем просто встать на пути предсказуемого луча пульсара. А паутины космических нитей могли легко превратить корабль в часть новой звезды или даже галактики. Все риски относительны, когда есть с чем сравнивать.

Непривлекательная перспектива — оставаться падальщиком, подбирающим остатки хвоста Миры, пробираясь за ней через минное Магелланово облако, годами отфильтровывая межзвёздные газы.

Она сидела на прохладном выступе у кромки 30-сантиметрового оптического стекла, через которое отчётливо проглядывался угасающий титан. Большие и малые небесные тела кружились в привычном танце под симфонию магнитных полей чахнущего гиганта. Спутники, планеты и луны вели свой последний хоровод вдоль орбиты, не подозревая о скорой гибели.

Корабль расположился на безопасном расстоянии и выжидал. Нина знала, что дифрабации магнитных амплитуд не подведут. Голоса Вселенной предупреждали о начале разрушительного краха. Она была готова к любому сценарию, выжидая у края галактики.

Искатели, как стервятники, слетались туда, где можно было пировать на костях. Словно скупые могильщики на похоронах, сотнями прибывали поживиться остатками былой роскоши, собирая в сети плоды многомиллиардной эпохи.

Все мы оставляем что-то после себя. Страницы в социальных сетях, наталкиваясь на которые друзья с грустью смотрят на дату последнего выхода. Небрежно брошенные вещи, сохранившие запах тела, рисунки на пожелтевших листах. А звезда, уходя, может дать гораздо больше, если не поглотит себя, провалившись сквозь пространство и время.

То, что могло оставить свергнутое с престола гипер-солнце, бесценно. Многообразие тяжёлых протонов, чистое антивещество, ионные металлы, кристаллиты — шикарный ассортимент элементов, которые мы ещё не научились лабораторно синтезировать. Настоящая чёрная пятница с эквивалентом в вечность.

Заглушив двигатели у предполагаемой зоны Френеля, собиратели выжидали, подобно древним вглядываясь в грозовое небо, моля богов послать на землю дар огня. И удары молний даровали чудо. Не до конца понимая природы горения — впрочем, как и мы сейчас не способны разгадать загадки чистой энергии, — пожинаем плоды после взрывов сверхновых, не осознавая до конца, что именно находится в наших руках.

Вернувшись в рубку, Нина ещё раз воспроизвела симуляцию звёздного взрыва, смоделировав траектории магнитных полей будущего пульсара.

— Только бы она не превратилась в чёрную дыру. — Руки мужчины мелодично перебегали по панели; со спины он больше походил на дирижёра, нежели на старшего помощника капитана.

— Все мы становимся кем-то после рождения. У неё не хватит мощности. За последнее время наша подружка скинула больше 50 масс. — В сотый раз проверив данные, Нина выдохнула.

— Думаешь, мы попадём на рождение пульсара? — Немолодой миловидный мужчина обернулся, гусиные лапки выступили в уголках глаз.

— Предполагаю, согласно расчётам, да. — Стараясь не попасть на линию огня голубого прицела, она вновь уткнулась в панель.

— И что же ты хочешь найти? Чистую энергию? — Старший помощник сверлил капитана испытующим негодование взглядом, в котором читалась его обеспокоенность.

— Новую материю, позитрон с пробитой нейтронной сеткой. — Такого напора не выдержал бы и бывалый вояка. До списания Борис служил в спецотряде; такие, как он, могли вывернуть душу и сознание наизнанку по щелчку, девушка прекрасно понимала это.

— Антиматерия катализирует моментально, ты не сможешь её удержать, а доставить такой груз на нашем корыте хотя бы до ближайшей станции невозможно. — Густые раскидистые брови лукаво подпрыгнули, вздёрнув лапки; улыбка расползалась по миловидному лицу, как туманность по галактике. Он не поверил ей, приняв за неудавшийся розыгрыш, но пошалить не отказался. Игры с разумом — его конёк, позволяющий не забывать о том, кто он и кем был.

— Я её преобразую. — Настойчиво буркнула Нина, решившись наконец оторваться от экрана.

— Во что? В один грамм опасной субстанции, которая при первой же возможности размажет нас по рукавам галактики? — Борис рванул; его удручало не только её спокойствие — быть в подчинении у женщины не позволяла гордость.

— В несколько тонн стабильной материи, из которой путём реогентировки мы получим чистую стабильную антиматерию с долей 1/1, с заполненным подкотоном, исключающим возможность реакции. — Торжествовала она, лихо утерев нос хаму.

Борис улыбнулся, полагая, что Нина его разводит, заставит поверить, дождётся триумфального фиаско и, покрутив пальцем у виска, будет стебать все 16 часов обратной дороги до орбиты Земли. Но она не рассмеялась. А выдавленная им пара нервных смешков больше походила на приступ паники, подавляемой внутренней истерикой.

— Так ты серьёзно? — Решил продолжить он, настойчиво выводя девушку на чистую воду. Упрямство и оспаривание приказов были ещё одной причиной списания в искатели.

— Вполне. — Настойчиво продолжала Нина. Девушка повернулась, на лице застыла маска равнодушия; можно было только догадываться, о чём она думала. Тонкие линии скул обвели с силой сомкнутые челюсти — она явно не шутила. И только глаза выдавали сомнения.

— У нас получится! — Скорее для себя буркнула и удалилась из рубки.