Buch lesen: "Кузница счастья для эльфийского принца"

Глава 1

Если вы когда-нибудь задумывались, куда попадают души менеджеров по продажам после смерти — ответ вас разочарует.

Они не попадают в рай. И даже не в ад. Они попадают в миры, где никто не слышал про CRM-системы, KPI и квартальные отчёты. Вселенная жестока: если ты всю жизнь впаривал людям то, что им не нужно, после смерти ты будешь впаривать то, что им нужно, но они об этом даже не догадываются.

Примерно так рассуждала Анна, когда открыла глаза и увидела над собой не натяжной потолок своей съёмной однушки в спальном районе, а сводчатую каменную крышу, с которой свисала паутина толщиной в хороший вязальный шарф.

— О, — сказала Анна.

Паук, размером с чайное блюдце, свисающий прямо над её лицом, сказал примерно то же самое, но на своём языке, и поспешил ретироваться.

— Значит, не дома, — констатировала Анна, ощупывая голову. На голове обнаружилась шишка размером с куриное яйцо и почему-то косички.

Она села.

И, судя по рукам, которые покрывала татуировка из сажи и мозолей в таких местах, где у неё отродясь мозолей не было, она была даже не в своём теле.Она была не в своей кровати. Она была не в своей комнате.

— Твою ж дивизию, — выдохнула Анна.

В голове зашумело, и вместе с шумом пришли... воспоминания? Нет, скорее ощущения. Чужая память, чужая жизнь, чужое горе.

Её звали... звали? Хельга. Хельга Железная Рука. Полугномка-получеловек, дочь кузнеца и местной травницы. Жила в этой самой кузнице на окраине Деревни У Камня (название явно придумывали в состоянии сильного похмелья, потому что никакого камня рядом не наблюдалось). Вчера вечером к ней заявились трое подвыпивших эльфов — «позабавиться над гномьим убожеством». Хельга, обладая классическим гномьим характером, послала их далеко и надолго с указанием конкретных геологических формаций. Эльфы, обладая классическим эльфийским воспитанием, не стали пачкать руки — просто долбанули магией по голове и ушли, гордые собой.

Анна почему-то нет.Хельга умерла.

— Вот так всегда, — вздохнула Анна, поднимаясь на ноги и с интересом разглядывая своё новое тело. Коренастое, крепкое, с мышцами, которые даже в расслабленном состоянии выглядели так, будто только что подняли штангу. — Там я за копейки впаривала людям пылесосы, которые они могли купить в два раза дешевле в соседнем магазине, а здесь меня убили за то, что я послала клиентов.

Она оглядела кузницу.

Бедность, судя по всему, была знатная. Горн остывший, угля — на один розжиг, металлолома — куча, но всё такое ржавое, что даже на арт-объект не спишешь. Зато на стене висели инструменты — и вот это было красиво. Молотки, клещи, напильники, какие-то странные приспособления для ковки, которые Анна видела только в аккаунтах у мастеров-ювелиров, когда листала ленту соцсетей перед сном.

— Хельга, милая, — обратилась Анна к пустоте. — Ты была кузнецом. Я — менеджером. Вместе мы — сила. Только вот вопрос: что мы будем ковать? Гвозди? Подковы? Или...

Она подошла к верстаку и увидела недоделанную работу — грубую заготовку для пряжки. Рядом валялся кусочек горного хрусталя, необработанный, мутный, но с потенциалом.

— Или украшения, — закончила Анна. — Потому что, судя по тому, что я видела в памяти Хельги, местная мода застряла в каменном веке.

Она вздохнула, подошла к двери и приоткрыла её, чтобы глотнуть свежего воздуха.

И тут же её чуть не сбила с ног эльфийка.

Буквально.

Высокая, тонкая, с серебристыми волосами до пояса и лицом, которое могло бы украшать обложку Vogue, если бы Vogue существовал в мире магии. На эльфийке было платье из такого материала, который на Земле стоил бы месячную зарплату менеджера, и выражение лица, говорящее: «Я выше этого мира, этой грязи и особенно тебя».

— А ну посторонись, гномья морда, — процедила эльфийка, даже не глядя на Анну. — Мне нужно к кузнецу. Срочно.

И тут в голове Анны что-то щёлкнуло.

Где-то глубоко внутри, в тех закоулках сознания, где ещё теплилась память о прослушанных вебинарах по «Эффективным продажам в кризис» и курсах «Клиент всегда прав, даже если он мудак», зажглась лампочка.

Клиентка, которая с порога оскорбляет персонал — значит, будет много платить, лишь бы заткнуть рот совестью.Клиент. Дорого одетая клиентка. Клиентка, которая явно при деньгах.

— Добро пожаловать! — автоматически улыбнулась Анна той самой улыбкой, которой улыбалась в магазине бытовой техники, когда покупательница с норковым манто требовала скидку на пылесос. — Чем могу помочь?

Эльфийка наконец соизволила посмотреть на неё. Взгляд скользнул по лицу Анны, по её рукам, по грязному фартуку и остановился где-то в районе левого уха — видимо, сравнивая размер.

— Ты кто? — спросила эльфийка тоном, каким спрашивают «Что это за таракан выполз?».

— Анна, — ответила Анна. — Новый менеджер по качеству и клиентскому сервису. А вы, простите?

— Я? — Эльфийка вздёрнула подбородок. — Я леди Илианель из дома Серебряного Листа, наследница трёх рощ и невеста советника самого принца Лайреля! И я требую, чтобы меня немедленно обслужили!

— Прекрасно, — Анна посторонилась, пропуская гостью внутрь. — Проходите, присаживайтесь. Чаю? Кофе? Магического отвара бессмертия?

— Что? — эльфийка замерла на пороге, явно не ожидая такого приёма. Обычно гномы в ответ на хамство либо хватались за молот, либо молча терпели. Никто ещё не предлагал ей чай.

— Шучу, — Анна махнула рукой. — Чай у нас только из травы, которую жуют козы. Не рекоменду. Так что за проблема?

Илианель поморщилась, но всё же переступила порог. Она оглядела кузницу с таким видом, будто зашла в общественный туалет на вокзале, и протянула руку.

На ладони лежала заколка для волос.

В смысле, то, что когда-то было заколкой для волос.

Анна, как человек, который в прошлой жизни пересмотрел тысяч пять фотографий в Pinterest в поисках вдохновения для своих ненаписанных проектов, оценила артефакт мгновенно.

Работа была тонкая. Филигрань, серебро высшей пробы, мелкие жемчужинки, в центре — камень, который светился изнутри мягким голубоватым светом. Семейная реликвия, без вариантов. Такие вещи просто так не носят.

Но сейчас эта красота была безнадёжно испорчена. Один из лепестков, на которых крепился жемчуг, отломился, камень болтался, а сама конструкция напоминала цветок, который переехал грузовик.

— Понимаете, — голос Илианель дрогнул, и впервые в нём прорезалось что-то человеческое (ну, эльфийское). — Это заколка моей прапрапрабабушки. Она передаётся по женской линии тысячу лет. Я должна была надеть её завтра на приём в честь помолвки принца, а моя камеристка, безрукая дура, уронила её, и... — она всхлипнула. — Наши эльфийские мастера сказали, что нужен переплав, а это ещё полгода, и...

— Стойте, — Анна подняла руку. — Эльфийские мастера сказали переплавлять?

— Да. Говорят, металл слишком старый, спайка не держит, надо заново...

— Идиоты, — вырвалось у Анны раньше, чем она успела подумать.

Илианель замерла. Глаза её расширились. Никто и никогда при ней не называл эльфийских мастеров идиотами. Тем более — гномка в грязном фартуке.

— Что ты сказала? — выдохнула она тоном, каким обычно произносят «Вызывайте стражу, здесь безумная».

— Сказала — идиоты, — Анна уже взяла заколку в руки, разглядывая её под разными углами. Хельгины пальцы, привычные к металлу, сами находили нужные точки. — Тут же не переплавлять надо, тут микропайка нужна. Видите? Лепесток отломился по старому шву. Его припаять обратно — и будет как новенький. А камень вообще держится на честном слове — его достаточно посадить на новые зубцы, и он не вывалится ещё тысячу лет.

— Но... — Илианель явно пыталась переварить услышанное. — Но наши мастера сказали...

— Ваши мастера привыкли работать с магией, а не с руками, — отрезала Анна. — А здесь магия не нужна. Здесь нужен твёрдый глаз, твёрдая рука и маленький молоточек.

Она оглядела верстак. Хельга была бедна, но инструменты у неё были хорошие. Анна нашла то, что искала — крошечный молоточек для чеканки, пинцет, тонкое шило. И откуда только она все это знала...

— Сколько? — вдруг спросила Илианель.

— Что?

— Сколько это стоит?

Анна замерла.

В голове пронеслась мысль: «А сколько это может стоить?». В её мире за реставрацию антикварной брошки мастера берут от пяти тысяч. Здесь... Здесь эльфийка явно при деньгах. И если сделать хорошо, можно...

— Оплата по результату, — сказала Анна. — Если починю — пять золотых. Если нет — извините, бесплатно.

— Пять? — переспросила Илианель. — Это всё?

Анна поняла, что продешевила.

— И рекомендация, — быстро добавила она. — Расскажете подружкам. Сарафанное радио — лучшая реклама.

Илианель посмотрела на неё с таким выражением, будто Анна заговорила на древнеэльфийском, но с ужасным акцентом.

— Сарафанное... что?

— Ну, посплетничаете, — пояснила Анна, уже приступая к работе. — Скажете: есть тут одна... гномка странная, но золотые руки. Приходите, не пожалеете.

И она начала колдовать.

Без магии.

Просто руками.

Через полчаса Илианель держала в руках заколку, которая выглядела точно так же, как до поломки. Даже лучше — Анна заодно подчистила старую патину, и серебро засияло, а камень, посаженный на новые зубцы, переливался так, будто его только что огранили.

— Я... — эльфийка открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. — Я даже не знаю, что сказать.

— Скажите «спасибо», — улыбнулась Анна. — И пять золотых, если не забыли.

Илианель выгребла из кошелька монеты — и, судя по весу, там было не пять, а все семь.

— Это... — начала Анна.

— Это чаевые, — перебила эльфийка. — За то, что не дала мне опозориться перед всем двором.

Она уже почти вышла, но у двери обернулась.

— Послушай... Анна, да? У тебя странное имя. Ты точно гномка? Гномы так не разговаривают.

— Долгая история, — отмахнулась Анна.

— Ну и ладно. — Илианель вдруг улыбнулась — впервые за всё время. — Знаешь, а ты мне нравишься. Ты не такая, как все эти... бородатые.

— Я женщина, — напомнила Анна.

— Тем более. — Илианель подмигнула. — Я пришлю к тебе своих фрейлин. У них тоже вечно всё ломается.

Дверь закрылась.

Анна посмотрела на семь золотых монет в своей руке. Потом на остывший горн. Потом на кучу металлолома в углу.

— Хельга, дорогая, — сказала она пустоте. — Ты пыталась ковать гвозди и подковы для скота. А надо было делать то, что любят женщины. Блестяшки.

Она подбросила монету в воздух и поймала её.

— Кажется, я знаю, чем мы займёмся.