Buch lesen: "К югу от Явы", Seite 2

Полковник понимающе кивнул:

– Я тоже слышал ту сводку. Одному богу известно, кто несет ответственность за эту ужасную галиматью. В действительности японцы взяли Ипох за месяц до передачи, сэр. На момент ее выхода в эфир они находились в нескольких милях к северу от дамбы. Боже мой, что за чертов бардак! – Он медленно покачал головой. – Чертов, чертов бардак!

– Вы еще мягко выражаетесь, – мрачно заметил Фарнхолм. – Так сколько у нас еще времени?

Полковник уставился на свои руки:

– Завтра мы сдаемся.

– Завтра!

– У нас совершенно не осталось сил, сэр, и мы больше ничего не можем сделать. Кроме того, у нас нет воды. Взорвав дамбу, мы взорвали и единственный водопровод с материка.

– Те, кто проектировал здешнюю оборонительную систему, не отличались особым умом и дальновидностью, – пробормотал Фарнхолм. – А ведь на нее потратили тридцать миллионов фунтов! Неприступная крепость. Крупнее и мощнее Гибралтара. Ля-ля-ля… Боже, меня прямо тошнит от этого! – Он с отвращением фыркнул, встал и вздохнул. – Ладно, не остается ничего другого, кроме как вернуться на старушку «Керри дансер». Да поможет Господь Австралии!

– «Керри дансер»! – изумленно повторил полковник. – Ее потопят через час после рассвета, сэр! Говорю вам, небо над проливами кишит японской авиацией!

– Что вы можете предложить взамен? – устало спросил бригадный генерал.

– Да знаю я, знаю! Но даже если вам повезет, где гарантия, что капитан поплывет куда вам надо?

– Гарантии нет, – признал Фарнхолм. – Но у него в команде числится весьма расторопный голландец по фамилии ван Эффен. Пожалуй, вместе мы сумеем убедить нашего достопочтенного капитана взять нужный курс.

– Возможно. – Тут полковнику пришла в голову другая мысль. – А где гарантия, что он будет дожидаться вас в порту?

– Вот здесь. – Фарнхолм пнул носком ботинка потертый саквояж у его ног. – Моя гарантия и страховой полис, как я надеюсь. Сиран убежден, будто моя сумка набита бриллиантами, – я использовал некоторые из них, чтобы подкупить его для путешествия сюда, – и он не так уж и ошибается. Пока он думает, что есть возможность разлучить меня с ними, он будет держаться за меня, как брат родной.

– Он… он не подозревает?..

– Исключено. Он считает меня старым пьяницей-развратником в бегах с наворованным. Я старался… хм, не выходить из роли.

– Понимаю, сэр. – Полковник наконец принял решение и потянулся к звонку. Явившемуся сержанту он велел: – Позови капитана Брайсленда.

Фарнхолм вопросительно приподнял бровь.

– Это самое меньшее, что я могу сделать для вас, сэр, – начал объяснять полковник. – Предоставить вам самолет не в моих силах, так же как и гарантировать, что к завтрашнему полудню вас не потопят. Зато я могу гарантировать, что капитан «Керри дансер» безоговорочно выполнит ваши указания. Выделю вам младшего офицера и два десятка солдат из шотландского полка для сопровождения на борт. – Полковник улыбнулся. – Они и в лучшие времена те еще задиры, а сейчас так и вовсе озверели. Сомневаюсь, что у вас возникнут проблемы с капитаном Сираном.

– Уверен, что не возникнут. Чертовски благодарен вам, полковник. Это очень облегчит мне дело. – Фарнхолм застегнул рубашку, взял саквояж и протянул руку. – Что ж, благодарю вас за все, полковник. Понимаю, что звучит глупо, с учетом того, что вас ожидает концлагерь, и тем не менее – всего вам хорошего.

– Спасибо, сэр. А вам удачи – видит бог, она вам понадобится. – Взглянув туда, где у Фарнхолма под рубашкой был спрятан ремень с фотодокументами, полковник мрачно добавил: – У нас, по крайней мере, есть шанс.

Когда бригадный генерал Фарнхолм вновь вышел в темноту ночи, дым уже слегка рассеялся, однако в воздухе по-прежнему стоял специфический и весьма неприятный смешанный запах кордита, смерти и тлена, столь хорошо знакомый старому солдату. Снаружи его дожидался построенный отряд с младшим офицером во главе.

Винтовочная и пулеметная пальба заметно активизировалась, поскольку улучшилась видимость, артиллерийский же огонь прекратился вовсе, – по-видимому, японцы решили не усердствовать с разрушением города, который днем все равно перейдет в их руки. Под крапающим дождиком и под аккомпанемент несмолкающих выстрелов Фарнхолм и его эскорт быстро двигались по пустынным улицам и уже через несколько минут достигли морской набережной. Здесь ветерок с востока практически полностью очистил воздух.

Дым исчез, и Фарнхолм почти сразу понял кое-что, отчего его пальцы на ручке саквояжа сжались так, что побелели костяшки, а предплечье заныло от напряжения. Маленькая шлюпка с «Керри дансер», которую он оставил легонько тереться о причал, тоже исчезла. Охваченный дурными предчувствиями, Фарнхолм быстро окинул взглядом рейд, однако смотреть там оказалось не на что. Каботажного судна как не бывало. Лишь капал дождь, задувал ветер в лицо, да откуда-то слева доносились тихие душераздирающие всхлипывания маленького мальчика, одиноко плачущего в ночи.

Глава 2

Командир отряда тронул Фарнхолма за плечо и кивнул на море:

– Судно, сэр… Оно уплыло!

Бригадному генералу стоило значительных усилий сдержаться. Когда он заговорил, голос его звучал спокойно и деловито, как обычно:

– Похоже на то, лейтенант. Как поется в старинной песне, оставили нас стоять на бережку. Чертовски удручающе, мягко выражаясь.

– Так точно, сэр. – Реакция Фарнхолма на экстренную ситуацию показалась лейтенанту Паркеру не слишком впечатляющей. – Что же теперь делать, сэр?

– Хороший вопрос, молодой человек. – Какое-то время Фарнхолм стоял неподвижно, задумчиво потирая подбородок, затем вдруг спросил: – Слышите детский плач где-то неподалеку?

– Так точно, сэр.

– Поручите кому-нибудь из своих солдат привести ребенка сюда. И по возможности, – добавил он, – выберите человека с лицом подобрее, чтобы не испугать малыша до полусмерти.

– Сюда, сэр? – изумленно переспросил офицер. – Но в городе сотни маленьких беспризорников… – Он осекся, поскольку Фарнхолм внезапно навис над ним, сверля из-под насупленных бровей холодным и жестким взглядом.

– Полагаю, лейтенант Паркер, вы не страдаете глухотой? – озабоченно поинтересовался он все тем же тихим голосом, предназначенным лишь для ушей офицера.

– Так точно, сэр! То есть никак нет! – (Недавнее заключение лейтенанта о Фарнхолме подверглось поспешному пересмотру.) – Я немедленно отряжу солдата, сэр!

– Благодарю. Затем пошлите своих людей в обе стороны вдоль берега, примерно на полмили. Пускай приведут сюда всех, кто им попадется, – вдруг они смогут что-нибудь рассказать о пропавшем судне. Да, и разрешите солдатам при необходимости использовать убеждение.

– Убеждение, сэр?

– В любой форме. Сегодня ночью ставки слишком высоки, лейтенант. Как только отдадите приказы, мне нужно будет переговорить с вами с глазу на глаз.

Он отошел на несколько шагов в темноту, где через минуту к нему присоединился Паркер. Фарнхолм закурил новую сигару и внимательно посмотрел на молодого офицера.

– Молодой человек, вам известно, кто я такой? – неожиданно спросил он.

– Нет, сэр.

– Бригадный генерал Фарнхолм. – Различимо напрягшаяся фигура лейтенанта вызвала у него усмешку. – А теперь, когда вы услышали это, забудьте. Вы никогда про меня не слышали. Понятно?

– Нет, сэр, – вежливо ответил Паркер. – Но сам приказ мне прекрасно понятен.

– Большего от вас и не требуется. И впредь обойдемся без «сэров». Вам известна моя задача?

– Нет, сэр, мне…

– Никаких «сэров», я же сказал, – перебил его Фарнхолм. – Если перестанете так обращаться ко мне, когда мы наедине, то и на людях не сболтнете.

– Прошу прощения. Нет, мне неизвестна ваша задача. Но полковник дал понять, что это дело чрезвычайной важности и серьезности.

– Полковник нисколько не преувеличил, – с чувством проворчал Фарнхолм. – И это очень хорошо, что вы ничего не знаете о моем деле. Если нам удастся перебраться в безопасное место, обещаю рассказать, в чем его суть. Пока же чем меньше вы и ваши солдаты знают, тем лучше для всех нас. – Он замолчал и глубоко затянулся сигарой. Посозерцав ее рдеющий кончик, он спросил: – Вам известно, лейтенант, кто такой пляжный бродяга?

– Пляжный бродяга? – Внезапная перемена темы застала офицера врасплох, однако он быстро собрался. – Разумеется.

– Вот и замечательно. Отныне я таковым и являюсь, а вы извольте обращаться со мной соответствующим образом. Старый, спившийся, никчемный бродяга, только и думающий, как бы спасти собственную шкуру. Беззлобное и снисходительное презрение – вот ваша линия поведения. Строгая, а если надо, то и жесткая. Вы наткнулись на меня на улице – я искал какой-нибудь транспорт из Сингапура. Я рассказал вам, что прибыл сюда на паровой посудине, и вы решили реквизировать ее для собственных нужд.

– Но посудина-то уплыла, – резонно заметил Паркер.

– Тут не поспоришь, – признал Фарнхолм. – Но возможно, мы еще отыщем ее. Могут и другие попасться, хотя сомнительно. Суть в том, чтобы у вас были наготове легенда и манера поведения. Кстати, наша цель – Австралия.

– Австралия! – От изумления Паркер на мгновение забылся. – Боже мой, сэр, это же в нескольких тысячах миль отсюда!

– Да, расстояние приличное, – согласился Фарнхолм. – Тем не менее именно Австралия – пункт нашего назначения, даже если мы не раздобудем ничего крупнее гребной шлюпки. – Вдруг он осекся и развернулся. – Кажется, лейтенант, один из ваших людей возвращается.

И действительно, из темноты появился военный, на рукавах которого четко различались три белых шеврона. Это был здоровяк шести с лишним футов ростом и соразмерно широкоплечий, и детская фигурка у него на руках казалась совсем крошечной. Мальчуган, уткнувшись лицом в загорелую шею мужчины, по-прежнему плакал, но уже совсем тихо.

– Вот он, сэр. – Дюжий сержант погладил ребенка по спине. – Кажется, маленький недотепа здорово перепугался, но это пройдет.

– Конечно пройдет, сержант. – Фарнхолм потрепал мальчика по плечу. – Как тебя зовут, малыш?

Упомянутый малыш бросил на него быстрый взгляд, обхватил сержанта ручонками за шею и снова залился слезами. Фарнхолм поспешно отступил.

– Ладно, ладно. – Он философски покачал головой. – Увы, никогда не находил общего языка с детьми. Сварливый старый холостяк и все такое прочее. С именем можно и подождать.

– Его зовут Питер, – невыразительно произнес сержант. – Питер Тэллон. Ему два года и три месяца, живет на Майсур-роуд на севере Сингапура и принадлежит к англиканской церкви.

– И он сказал вам все это? – недоверчиво спросил Фарнхолм.

– Он и слова не произнес, сэр. У него жетон на шее.

– В самом деле, – пробормотал бригадный генерал.

Больше добавить ему было нечего. Дождавшись, когда сержант вернется к своему отряду, он внимательно посмотрел на Паркера.

– Приношу свои извинения, – со всей искренностью сказал тот. – Но как вы догадались?

– Да я был бы последним олухом, если б после двадцати трех лет на Востоке не догадался. Разумеется, малайских и китайских беспризорников на улицах уйма, но беспризорники они по собственной воле. И нужно еще постараться, чтобы увидеть их плачущими. Они если и плачут, то недолго. Люди здесь заботятся о своих, и не только о детях. – Помолчав немного, Фарнхолм снова обратил на Паркера вопросительный взгляд. – Есть предположения, что сделают с этим мальчиком человеколюбивые японцы, попадись он им?

– Есть, – мрачно кивнул лейтенант. – Кое-что видел сам и много чего слышал.

– И это отнюдь не выдумки, скорее, лишь полуправда. Они настоящие изуверы. – Фарнхолм резко сменил тему. – Давайте вернемся к отряду. А по пути распекайте меня на все лады. Это произведет нужное впечатление – нужное для меня, разумеется.

Прошло пять минут, потом десять. Солдаты беспокойно расхаживали по берегу, кто-то закурил, другие уселись на свои вещмешки, но все молчали. Даже мальчик прекратил плакать. Из северо-западной части города отчетливо доносилась отрывистая трескотня винтовочных выстрелов, однако в остальном ночь выдалась очень тихой. Ветер сменился, и дым медленно развеивался. Дождь шел по-прежнему и даже усилился, к тому же похолодало.

Через какое-то время с северо-восточного направления, где располагалось устье Каланга, донесся звук приближающихся шагов – размеренная поступь трех шагающих в ногу солдат и торопливый, беспорядочный стук женских каблуков. Паркер воззрился на появившуюся из темноты компанию, затем повернулся к старшему в группе:

– Что это такое? Кто эти люди?

– Медсестры, сэр. Бродили тут неподалеку. Кажется, они заблудились, сэр, – попытался заступиться за женщин солдат.

– Заблудились? – Лейтенант переключился на высокую девушку, оказавшуюся к нему ближе всех: – Какого черта вы шатаетесь по городу посреди ночи?

– Мы ищем отряд раненых, сэр, – ответила та тихим голосом с хрипотцой. – Раненых и больных солдат. Кажется, мы… не можем их найти.

– Я так и понял, – сухо отозвался Паркер. – Вы главная в группе?

– Да, сэр.

– Как вас зовут? – смягчившись, спросил офицер; у девушки был приятный голос, и она явно очень устала и дрожала под холодным дождем.

– Драхман, сэр.

– Мисс Драхман, вы часом не видели дизельный или паровой каботажник где-нибудь у берега? Может, слышали что-нибудь?

– Нет, сэр. – В усталом голосе прозвучало удивление. – Все до одного суда покинули Сингапур.

– Очень надеюсь, что вы ошибаетесь, – пробормотал Паркер. Затем добавил громко: – Вы умеете обращаться с детьми, мисс Драхман?

– Что? – еще больше удивилась девушка.

– Наш сержант нашел маленького мальчика. – Лейтенант кивнул на малыша, которого военный так и держал на руках, но уже завернутого в плащ-палатку, чтобы укрыть от дождя и холода. – Он остался совсем один, потерялся и обессилел. Его зовут Питер. Не присмотрите за ним пока?

– О да, конечно присмотрю.

Едва медсестра протянула руки к ребенку, как откуда-то слева вновь донесся звук приближающихся шагов – не размеренная солдатская поступь, не четкий перестук женских каблуков, а неуклюжее шарканье, характерное для глубоких стариков. Или для тяжелобольных. Постепенно из темноты и пелены дождя показалась длинная неровная колонна солдат, которые весьма условно держались по двое, к тому же покачивались и спотыкались. Возглавлял отряд невысокий человек с задранным левым плечом и пулеметом «брэн», оттягивающим ему правую руку. На голове у него был небрежно надет балморал, а над его голыми худыми коленками болтался мокрый килт. В двух ярдах от Паркера мужчина остановился, скомандовал «Стой!», развернулся, чтобы проследить, как опускают носилки – только тогда лейтенант заметил, что нести их помогали трое его подчиненных, – и вдруг побежал назад, чтобы перехватить последнего солдата в колонне, по какой-то причине продолжавшего бесцельно брести в темноту. Фарнхолм посмотрел ему вслед, затем перевел взгляд на стоящих под дождем больных, искалеченных и изнуренных солдат, погруженных в собственные страдания и безмолвное изнеможение. Он удивленно покачал головой:

– Боже мой! Дудочнику из сказки такая процессия даже не снилась!

Коротышка в килте вернулся в начало колонны. Неловко, морщась от боли, он опустил пулемет на мокрую землю, выпрямился и вскинул руку к балморалу в салюте, сделавшем бы честь смене караула Королевской гвардии.

– Капрал Фрейзер прибыл, сэр!

Его произношение отличалось легкой картавостью, характерной для северо-восточных нагорий Шотландии.

– Вольно, капрал. – Паркер уставился на него во все глаза. – А не проще… не проще ли было переложить пулемет в левую руку?

Он понимал, что вопрос прозвучал по-идиотски, однако зрелище вереницы измученных, полуживых зомби, неожиданно материализовавшихся из мрака, немного выбило его из колеи.

– Так точно, сэр! Прошу прощения, сэр. Кажется, мое левое плечо вроде как сломано, сэр.

– Вроде как сломано, – завороженно повторил лейтенант. Усилием воли он стряхнул с себя все возрастающее ощущение нереальности происходящего. – Какой полк, капрал?

– Аргайл и Сазерлендс, сэр.

– Ну конечно, – кивнул Паркер. – Кажется, я узнал вас.

– Так точно, сэр. Лейтенант Паркер, верно, сэр?

– Верно. – Офицер указал на колонну солдат, терпеливо стоящих под дождем. – Значит, вас назначили старшим?

– Так точно, сэр.

– С какой целью?

– С какой? – На осунувшемся лице капрала отразилось недоумение. – Не знаю, сэр. Полагаю, кто-то ведь должен командовать, а я среди них единственный в хорошей форме.

– Единственный в хорошей форме… – не веря своим ушам, пробормотал Паркер. Затем он глубоко вздохнул и продолжил: – Я вовсе не это имел в виду, капрал. Куда вы ведете своих людей?

– Толком и не знаю, сэр, – признался Фрейзер. – Мне приказали увести раненых с линии огня в какое-нибудь безопасное место и по возможности предоставить им медицинский уход. – Он ткнул большим пальцем в направлении, откуда доносилась прерывистая пальба, и добавил извиняющимся тоном: – Там вроде как бардак, сэр.

– Это точно, – согласился Паркер. – Но на набережной-то что вы делаете?

– Ищем какой-нибудь корабль, сэр, – так же виновато ответил маленький капрал. – В приказе говорилось про безопасное место. Сдается мне, до этого места топать и топать.

– Топать и топать. – Паркера вновь охватило чувство нереальности. – А вы понимаете, капрал, что, пока вы доберетесь хоть куда-то, ближайшим безопасным местом будет уже Австралия или Индия?

– Так точно, сэр, понимаю. – Выражение лица коротышки нисколько не изменилось.

– Боже мой! – впервые подал голос Фарнхолм, несколько ошарашенный. – И ты собирался отправиться в Австралию на гребной шлюпке с этими… этими… – Он махнул рукой на колонну терпеливо дожидающихся раненых, так и не подобрав слов.

– Разумеется, собирался, – угрюмо ответил Фрейзер. – Ведь у меня приказ.

– Ты, я вижу, так просто не сдаешься, капрал? – Фарнхолм смерил его взглядом. – В японском концлагере у тебя будет в сто раз больше шансов. Благодари свою судьбу, что в Сингапуре не осталось ни одной посудины!

– Может, не осталось, а может, и осталось, – спокойно возразил капрал. – На рейде стоит один корабль. – Он посмотрел на Паркера. – Я как раз ломал голову, как до него добраться, когда появились ваши люди, сэр.

– Что? – Фарнхолм шагнул вперед и схватил его за здоровое плечо. – Корабль на рейде? Приятель, ты уверен?

– Естественно, уверен. – Фрейзер неторопливо и с достоинством высвободился. – Всего десять минут назад я слышал, как он опускает якорь.

– С чего ты взял? – не отставал Фарнхолм. – А может, якорь поднимали, и…

– Послушай, дружище, – перебил его капрал. – Может, я похож на дурака, может, я и есть дурак, но я знаю чертову разницу между…

– Довольно, капрал, довольно! – поспешно вмешался Паркер. – Так где стоит этот корабль?

– За доками, сэр. Примерно в миле отсюда. Трудно сказать наверняка, там до сих пор все дымом затянуто.

– За доками? В гавани Кеппел?

– Нет, сэр, так далеко мы не заходили. Всего лишь в миле отсюда, прямо за Малайским мысом.

Даже в темноте путешествие не отняло много времени, от силы четверть часа. Подчиненные Паркера несли носилки, они же помогали ходячим раненым. Теперь всеми ими – мужчинами и женщинами, здоровыми и больными – завладела одна и та же всепоглощающая целеустремленность. В обычных условиях никто из них не возлагал бы особых надежд на столь скудное свидетельство, как скрежет то ли опускающегося, то ли поднимающегося якоря, однако на них так сильно подействовали постоянные потери и отступления последних недель, так сильно они были уверены, что, прежде чем этот день закончится, им грозит пленение, – пленение и одному богу известно, сколько лет забвения, – и столь глубоко было ощущение безысходности, что даже такой тусклый лучик надежды превратился в сияющий маяк, прорезающий мрак их отчаяния. Но дух этих измученных людей намного превосходил их силы, и к тому времени, когда капрал Фрейзер остановился, большинство из них едва держались на ногах, тяжело дышали и только что не висели на более крепких товарищах.

– Здесь, сэр. Где-то здесь я и услышал звук якоря.

– В какой стороне? – требовательно спросил Фарнхолм.

Он проследил взглядом в направлении, указанном стволом капральского «брэна», однако ничего не увидел: как и предупреждал Фрейзер, над темными водами все еще стелился дым. Рядом с ним возник Паркер, который прошептал, почти касаясь губами его уха:

– Фонарь? Сигнал?

Фарнхолм с трудом расслышал его. Какое-то мгновение он колебался, но лишь мгновение: как-никак терять им было нечего. Скорее ощутив, нежели увидев, его кивок, лейтенант велел подчиненному:

– Сержант, помигайте фонарем в ту сторону. Продолжайте, пока не ответят или не направятся к нам. А вы двое, пройдитесь по причалу – вдруг где-нибудь оставили лодку.

Прошло пять минут, затем десять. Сержант монотонно щелкал фонарем, но никакого движения на море не наблюдалось. Еще через пять минут вернулись ни с чем отправленные на разведку солдаты. Миновало еще пять минут – пять минут, за которые моросящий дождь усилился до проливного, тяжелые капли так и отскакивали от щебеночной дороги, – а потом капрал Фрейзер прочистил горло и сообщил будничным тоном:

– Я слышу, как что-то приближается.

– Что? Где? – встрепенулся Фарнхолм.

– Вроде весельной лодки. Я слышу скрип уключин. По-моему, идут прямо на нас.

– Ты уверен? – Какое-то время Фарнхолм с напряжением вслушивался сквозь стук дождя по дороге и шипение вспениваемой поверхности моря. – Ты уверен, приятель? – повторил он. – Я ни черта не слышу!

– Да, уверен. Слышу так же четко, как и все остальное.

– Он прав! – взволнованно подтвердил здоровяк-сержант. – Ей-богу, он прав, сэр. Я тоже слышу!

Вскоре уже все слышали протяжный скрип, издаваемый уключинами при сильных гребках. Напряженное ожидание, порожденное первыми словами Фрейзера, было смыто почти осязаемой волной неописуемого облегчения, охватившего людей. Все разом заговорили, негромко, но взволнованно, и лейтенант под шумок подобрался поближе к Фарнхолму и тихонько спросил:

– Как насчет остальных – медсестер и раненых?

– Пускай поплывут, Паркер. Если захотят. Шансы наши крайне малы. Объясните им все риски и скажите, что решать должны они сами. Потом велите им вести себя тихо и отойти подальше, чтобы их не было видно. Кто бы это ни был – а это наверняка люди с «Керри дансер», – нельзя их спугнуть. Как только услышите, что лодка трется о пристань, двигайтесь вперед и захватывайте ее.

Офицер кивнул, повернулся к остальным, и его четкие указания прорезали гул возбужденных голосов:

– Так. Подняли носилки. Всем отойти назад, на другую сторону дороги, и хранить молчание. Не издавайте ни звука, если хотите вернуться домой. Капрал Фрейзер?

– Сэр?

– Вы и ваши люди, вы хотите отправиться с нами? Если нам удастся взойти на борт, весьма вероятно, что в течение двенадцати часов нас потопят. Вы все должны это понимать.

– Я понимаю, сэр.

– Значит, вы с нами?

– Так точно, сэр.

– Не хотите спросить остальных?

– Нет, сэр. – Обиженный тон капрала со всей очевидностью отражал его презрение к таким смехотворно демократическим порядкам в современной армии, и Фарнхолм усмехнулся в темноте. – Они тоже поплывут, сэр.

– Хорошо. Пусть это будет на вашей совести. Мисс Драхман?

– Я поплыву, сэр, – тихо ответила девушка и зачем-то поднесла левую руку к лицу. – Конечно поплыву.

– А другие?

– Мы уже обсудили это. – Она указала на девушку-малайку, стоящую рядом. – Лена тоже хочет уплыть. А остальным все равно, хоть плыть, хоть оставаться. Это из-за шока, сэр: в наш грузовик попал снаряд. Но я считаю, что им лучше отправиться с нами.

Паркер хотел что-то ответить, однако Фарнхолм жестом велел ему замолчать, взял у сержанта фонарь и приблизился к самому краю пристани. В луче света менее чем в ста ярдах от берега различался смутный силуэт шлюпки. Фарнхолм вгляделся сквозь струи ливня, и как раз в этот самый момент вокруг лодки вспенилась вода: человек на корме отдал приказ, и гребцы принялись энергично табанить, пока лодка не замерла в темноте.

– Эй, на шлюпке! – крикнул Фарнхолм. – «Керри дансер»?

– Да, – звучно прорезал шум дождя чей-то бас. – А ты кто?

– Фарнхолм, разумеется!

Снова послышался приказ человека на корме, и гребцы вновь навалились на весла.

– Ван Эффен?

– Да, ван Эффен.

– Вот умница! – Теплота в голосе Фарнхолма была неподдельной. – В жизни не был так рад видеть кого-то! Что у вас стряслось?

Шлюпка находилась уже в двадцати футах от пристани, так что можно было разговаривать, не повышая голоса.

– Ничего особенного, – ответил голландец на прекрасном разговорном английском, практически без акцента. – Наш достопочтенный капитан передумал дожидаться тебя, взял и уплыл. Но мне удалось его переубедить.

– А ты уверен, что «Керри дансер» не уйдет без тебя? Боже правый, ван Эффен, отправил бы вместо себя кого-нибудь другого. Этому черту веры ни на грош!

– Знаю. – Уверенно орудуя румпелем, голландец направил шлюпку к каменной кладке пристани. – Если «Керри» и уплывет, то уплывет без своего капитана. Он сейчас сидит на дне шлюпки со связанными руками, и в спину ему упирается дуло моего револьвера. По-моему, капитан Сиран не очень доволен.

Фарнхолм подсветил фонарем. Доволен или нет был капитан, сказать было невозможно, однако в личности Сирана сомнений не возникало. Его гладкое смуглое лицо, как обычно, ничего не выражало.

– А чтобы совсем уж наверняка, – продолжал ван Эффен, – два механика находятся в каюте мисс Плендерлейт – связаны по рукам и ногам, можно сказать. Они не удерут. Дверь заперта, а мисс Плендерлейт с ними в каюте, с пистолетом в руке. Она в жизни не стреляла, но, по ее словам, готова попробовать. Она замечательная пожилая леди, Фарнхолм.

– Ты все продумал! – восхищенно отозвался тот. – Если бы только…

– Ну все, довольно! Фарнхолм, в сторону! – Рядом с бригадным генералом вырос Паркер, направив мощный фонарь на обращенные в их сторону лица в лодке. – Давайте без глупостей! – приказал он, стоило ван Эффену вскинуть револьвер. – Спрячьте эту штуку – на вас нацелен десяток пулеметов и винтовок.

Голландец медленно опустил оружие и холодно уставился на Фарнхолма.

– Ловко ты все провернул, – медленно проговорил он. – Такому шедевру вероломства даже капитан Сиран позавидовал бы.

– Это вовсе не вероломство! – запротестовал Фарнхолм. – Это британские военные, наши друзья, но у меня не было выбора! Я все объясню…

– Заткнитесь! – бесцеремонно перебил его лейтенант. – Потом будете объясняться. – Он посмотрел на ван Эффена. – Мы поплывем с вами, хотите вы того или нет. У вас моторная шлюпка, так почему вы пришли на веслах?

– Ясное дело, чтобы не шуметь. Здорово же нам это помогло, – с горечью добавил голландец.

– Заводите мотор, – велел Паркер.

– Будь я проклят, если заведу!

– Очень может быть, что этим дело и кончится. Вы почти наверняка умрете, если не подчинитесь, – холодно парировал лейтенант. – Ван Эффен, вы кажетесь разумным человеком. Глаза и уши у вас имеются, так что вы должны понимать, что мы отчаянные парни. Чего вы сейчас добьетесь своим детским упрямством?

Голландец какое-то время молча сверлил его взглядом, затем кивнул, грубо ткнул Сирана в бок револьвером и отдал приказ. Уже через минуту мотор ожил и начал размеренно тарахтеть, когда между скамьями разместили первых раненых солдат. Всего через полчаса последние из мужчин и женщин с причала благополучно перебрались на «Керри дансер». Людей перевезли в два захода, достаточно коротких, – капрал Фрейзер почти не ошибся в оценке расстояния, и каботажник стоял на якоре как раз за трехфатомовой¹ продольной отмелью Пагар-Спит.

«Керри дансер» снялась с якоря около половины третьего ночи, став последним судном, покинувшим Сингапур перед его захватом японцами, что произошло в тот же день. Ветер уже стих, дождь ослабел до мороси, и во мраке ночи на темный город опустилась гнетущая тишина. Пожаров было не видать, так же как и любых огней, полностью смолкли беспорядочные винтовочные выстрелы. Все вдруг стало неестественно, зловеще тихим, безмолвным, как сама смерть, однако совсем скоро, едва лишь первые лучи солнца тронут крыши Сингапура, разразится буря.

Фарнхолм находился в мрачной сырой каюте в кормовой части «Керри дансер», помогая двум медсестрам и мисс Плендерлейт перевязывать раненых, когда раздался стук в дверь – единственную дверь в помещении, выходящую на кормовую колодезную палубу². Он выключил свет, вышел наружу и плотно закрыл за собой дверь. Затем повернулся к фигуре, неясно вырисовывающейся во мраке.

– Лейтенант Паркер?

– Да. – Офицер махнул рукой в темноте. – Пожалуй, нам лучше подняться на палубу, там не подслушают.

Они поднялись по металлическому трапу на кормовую палубу и подошли к поручням. Дождь практически прекратился, море было очень спокойным. Фарнхолм облокотился на перила и уставился на фосфоресцирующие пузырьки в пенистом следе «Керри дансер». Он был не прочь сейчас покурить. Молчание нарушил Паркер:

– У меня для вас весьма любопытная новость, сэр… Прошу прощения, «сэров» больше не повторится. Капрал вам не рассказал?

– Нет, он объявился на полуюте только пару минут назад. А в чем дело?

– Похоже, сегодняшней ночью «Керри дансер» была не единственным кораблем на сингапурском рейде. Когда мы в первый раз шли на шлюпке от берега, примерно в четверти мили пришвартовалась еще одна моторка. С британской командой.

– Будь я проклят! – Фарнхолм тихонько присвистнул. – Кто это был? Какого черта им здесь надо? А кто их заметил?

– Капрал Фрейзер и один из моих людей. Они услышали шум двигателя неизвестной лодки – сами-то мы, ясное дело, не слышали, потому что его заглушал наш мотор, – и отправились на разведку. В лодке было всего два человека, оба вооруженные винтовками. Говорил только один из них, шотландец – малый с Западных островов, по словам Фрейзера, а уж ему-то в этом плане можно верить. Капрал закидал его вопросами, но добился немногого, парень оказался очень необщительным. А потом наши услышали, что от «Керри дансер» возвращается шлюпка, и им пришлось уйти. Фрейзеру показалось, что один из неизвестных проследил за ними, но точно он не уверен.

– «Любопытная» – вряд ли подходящее слово для этой новости, лейтенант. – Задумчиво покусывая нижнюю губу, Фарнхолм уставился на море. – Значит, Фрейзер не выяснил, откуда они, что у них за корабль, куда направляются?

– Нет, ничего не выяснил, – уверенно ответил Паркер. – Могут быть откуда угодно.

Они обсуждали случившееся еще несколько минут, пока Фарнхолм не заявил:

– Ладно, Паркер, хватит переливать из пустого в порожнее. Эта история уже закончилась, никто не пострадал, а мы вышли сухими из воды, что самое главное. – Он намеренно сменил тему: – Ну что, всех устроили?

– Да, более или менее. Сиран будет с нами сотрудничать, в этом можно не сомневаться – он прекрасно понимает, что его жизнь на кону точно так же, как и каждого из нас. Вряд ли его пощадит нацеленная на нас бомба или торпеда. Я поставил человека следить за ним, еще один присматривает за рулевым, а третий – за вахтенным механиком. Остальные мои люди спят на полубаке – и бог свидетель, сон им необходим. Четверых я разместил в каюте в средней части судна, чтобы в случае чего оказались под рукой.