Zum Hörbuch
– Приведи свеженькую, – приказал друг охраннику и, только тот отошёл, приподнял бокал с коньяком. – Тебе нужно расслабиться, Карим. Не в каменном же веке живём. Выставил бы её давным-давно, и дело с концом.
Я откинулся на спинку дивана и проводил взглядом длинноногую официантку.
– Не лезь в это.
– Дело твоё. Я бы уже давно дал ей пинка.
Коньяк был хороший. Дорогой, как и всё в клубе Аслана. На сцене вдалеке вокруг шеста извивалась одна из его шлюх. Чем дольше смотрел на неё, тем тяжелее становилось в паху. Снять, что ли, девку с шеста и последовать совету друга – выпустить пар?
Повернулся на звук шагов.
– Это ещё что? – кивнул на приведённую охранником девицу.
– Говорю же – тебе нужно расслабиться.
Аслан взял её за локоть.
– Мог бы за неё хорошие бабки срубить, но, считай, это мой тебе подарок ко дню рождения. – Он толкнул её мне на колени. – Она у меня всего пару дней. Ещё необъезженная.
Я спихнул девицу на диван.
– День рождения у меня через три недели.
– Не имеет значения.
Девчонка молчала. Длинные светлые волосы скрывали половину лица, но в целом моська была симпатичная. Взял за подбородок и присмотрелся. Кобылка сразу показала норов: резко отвернулась, отползла дальше. Строит из себя недотрогу, а взгляд откровенно сучий.
– Оставь себе, – бросил я другу. – На хрена мне это?
– Отказ не принимается.
Он рывком заставил шлюху встать.
– Это мой друг, – схватив за шею, отчеканил Аслан. – Обслужишь по полной, поняла? Поняла, спрашиваю? – Ответа не дождался, показал на боковую дверь. – Пошла.
Вид сзади заставил член встать. Платье обтягивало девицу, как чулок, особенно упругую задницу. Проклятье!
– Дарю. – Он сделал приглашающий жест. – Пользуйся на здоровье. Можешь делать с ней что хочешь – она твоя.
***
Девчонка сидела на углу постели. Ноги плотно сдвинуты, глаза распахнуты. Сама, блядь, невинность. Чем-то она напомнила мне Мадину двадцатилетней давности. Та же порода.
– Снимай платье.
Она хлопнула ресницами, губы задрожали. Глаза напоминали влажный хрусталь.
– Раздевайся! – Я поднял её и сорвал платье с плеч. – Закончишь сама или мне продолжить? Хватит ценник себе набивать.
Рванул ниже. Груди у неё были бледные, с маленькими розовыми сосками. Желание трахнуть и злость ударили в мозг. Девица дёрнулась, всхлипнула и задрожала.
Я схватил её за подбородок. Сдавил двумя пальцами, и снова показалось, что это не Аслановская шлюха, а моя собственная жена в юности. Стерва, блядь!
Швырнул девку на постель. Она упала навзничь и приподнялась на локтях, картинно согнула ногу в колене. Показала себя во всей красе, чтоб её! Волосы рассыпались по голым плечам, платье задралось. Белья на ней не было. Перед глазами зарябило.
– Я не такая, – залепетала она мелодичным голоском, отодвигаясь от меня всё дальше и дальше.
– Какая не такая? – Поймал за ногу и подтянул обратно. – Все вы такие.
Я расстегнул рубашку и навис над ней. Почувствовал её тёплое дыхание. Смял грудь, и желание взять её чуть не разорвало изнутри. Бархатная кожа, лёгкий запах цветов будоражили. Задрал платье ещё выше и раздвинул её ноги.
– Думала, познакомишься с богатым мужиком и сядешь ему на шею? – Я собрал её волосы и приподнял голову. – Так же вы все думаете? Придётся поработать, детка. Ты же знаешь, что делать?
Её губы раскрылись, мелькнул кончик языка. Грудь приподнялась и опала на выдохе. Глядя в её глаза, провёл до впалого живота. Глаза у неё всё ещё были влажными, а пальцы уже скользили вдоль моего ремня.
Справилась она с ним ловко. Так бы сразу.
– Продолжай. – Я прижал её руку к члену. Её прохладные пальцы подрагивали.
Выдержка закончилась быстро – подался вперёд. Вошёл на всю и глубоко вдохнул. Хороша девчонка – узкая, разве что не девственница. Девочки у Аслана всегда были что надо.
Трахал свой подарок и не мог остановиться. Напряжение потихоньку отпускало, девица подо мной извивалась и всхлипывала, а мне было мало.
Перевернул животом вниз и сунул под неё подушку. Её ягодицы оттопырились, розовая плоть блестела влагой. Провёл двумя пальцами по половым губам. Течёт, зараза. Сжал обе ягодицы – упругие.
Девица стиснула в кулачках простыню и заскулила. Я взял её снова.
– Ай! – вскрикнула она, изогнув спину.
На одной её лопатке была татуировка – несколько маленьких цветочков. Если бы не это, тело было бы совершенным. Смотрел на эти цветочки и всё быстрее входил в неё. Перед глазами повисло марево, её сладкий голосок пробирался под кожу.
– Что? – просипел ей на ухо и невольно вдохнул поглубже.
Замедлился и провёл по её ставшей влажной спине, по змейке позвоночника. Опять сдавил грудь, растёр сосок. Девица дышала громко, прерывисто. Подался назад и резко в неё – до тех пор, пока меня не тряхнуло. Схватил за волосы и приподнял голову.
– Так вас только и надо, – прорычал, кончая.
Она тихо поскуливала и дрожала. Чёрт подери! Это был, пожалуй, лучший секс за последний десяток лет.
Поднялся и посмотрел на девчонку. Воды в глазах больше не было, платье скомкалось у неё на талии, а на бёдрах белели капли спермы.
– М-меня Яна зовут, – сказала она тихо.
– Мне какое дело?
– Я… – Она прикрыла грудь рукой и поджала ноги.
– Меня не интересует, как зовут шлюх, которых я трахаю.
***
В машине она сидела тихо. Посреди ночи дороги были свободными, и я почти забыл о ней. Вспомнил на полпути и выматерил про себя Аслана. На хрена она мне сдалась? Одно дело трахнуть и забыть, другое – держать под рукой лишнюю сучку.
Остановка показалась вовремя. Притормозил и, выйдя, открыл дверцу с её стороны.
– Выметайся.
Она подняла на меня глаза. Зарёванная, с припухшим носом.
– Я не шлюха, – всхлипнула она тихо.
– Выметайся, – повторил сквозь зубы и выдернул её из машины.
Она споткнулась, чуть не пропахала землю. Но на ногах удержалась и растерянно уставилась на меня. На ней было всё то же платье-чулок, едва прикрывающее задницу. Если бы моя дочь вырядилась в такое, отходил бы ремнём и запер дома. Но этой в самый раз.
– Не замёрзнешь. Тебя здесь быстро подберут.
– Всё не так!..
Она вдруг начала реветь. Стояла в грязной луже и рыдала.
Да блядь!
Вернулся в машину и вдарил по газам. Её силуэт становился всё дальше, в зеркале заднего вида осталась только точка. Октябрь был холодным, ветер гнал по асфальту опавшие листья. Посмотрел на время – четвёртый час ночи.
– Блядь, – выматерился снова и резко сдал назад.
Девка стояла, обняв себя руками, и продолжала реветь.
Открыл дверь.
– Садись, – сказал резко. – Быстро, иначе передумаю. И сиди молча.
Она залезла в машину. По щекам бежали слёзы, нос покраснел ещё сильнее.
– Куда мы?
– Говори адрес.
– Какой?
– Любой. Отвезу тебя, куда скажешь. Но учти: пикнешь хоть раз, вышвырну на ходу.
В комнате царил привычный кавардак. Как Алия умудрялась находить в нём нужные вещи, оставалось для меня загадкой. Вот и сейчас она безошибочно вытащила из груды сваленных на столе книг методичку и протянула мне.
– Вот. Пользуйся на здоровье.
– Я тебе её завтра верну.
– Можешь не возвращать. Тем более завтра. Ты, надеюсь, не забыла про вечер?
Я убрала методичку в сумку и перевернула ремешок, чтобы скрыть трещинку на дешёвом кожзаме. Подруга собрала с постели сваленные вещи и переложила на стул. Волосы у неё были длинные – до бёдер, и тёмные, как вороново крыло.
Вытащив из шкафа чехол, она раскрыла его.
– Я, наверное, не пойду, Аль. Ну правда. Что мне делать на дне рождения твоего папы? У меня и платья-то нет.
– Всё у тебя есть.
Она вытащила из чехла платье и приложила к себе.
– Как тебе?
– Аль, ты слышишь, что я говорю? Я не приду.
– Придёшь, – заявила она безапелляционно. – Ты – моя лучшая подруга. Да и папе хорошо будет с тобой познакомиться, а то уже плешь проел своими «с кем ты», «где ты». Отказы не принимаются. Сама не приедешь – пришлю за тобой такси.
Посчитав, по всей видимости, разговор законченным, Алия стянула футболку, за ней джинсы и надела платье. Повернулась ко мне.
– Так как тебе?
– Как тебе сказать…
Я подошла к ней. Платье было очень красивое – в пол, бледно-розовое, с рукавами три четверти и скромным круглым вырезом.
– Не помню, чтобы ты такое носила. Откуда ты его вообще взяла?
– Из шкафа. – Она кинула взгляд в зеркало. Приподняла волосы и отпустила их. – У моего отца очень консервативные взгляды. Зачем его расстраивать?
Она достала ещё одно платье – такое же длинное, только с вышивкой.
– Или это лучше, как думаешь?
Розовое мне понравилось больше, о чём я и сказала. Подруга положила его на кровать и нашла среди коробок туфли на небольшом каблуке. Мне оставалось только вздохнуть и мысленно перетрясти содержимое собственного шкафа в общаге. На день рождения отца подруга пригласила меня ещё с месяц назад. Но тогда всё было по-другому. В первую очередь другой была я сама.
– Кстати, что у тебя с Владом? – спросила она, отыскав среди фигурок и прочих безделушек шкатулку. Вытряхнула её содержимое на стол.
При воспоминании о бывшем меня передёрнуло.
– Ничего.
– То есть окончательно разбежались? Может, помиритесь ещё?
– Аль, с Владом у нас ничего. Я не хочу о нём ни говорить, ни слышать, – сказала я грубо. Вздохнула и добавила примирительно: – Пожалуйста, прошу тебя. Можешь считать, что этого человека никогда не было.
Она вопросительно изогнула бровь, но я отвернулась. Настроение упало ниже плинтуса. До Алии дошло, что тему и правда продолжать не стоит, и она принялась отыскивать в груде украшений подходящие для вечера.
В комнату постучали, на пороге появилась мать Альки. Не знала бы, что они мать и дочь, в жизни бы не подумала. Похожи они были разве что цветом глаз и любовью к длинным серёжкам, в остальном – полная противоположность.
– Пойдёмте пить чай, – сказала она. – Всё готово.
– Поеду уже. – Я поднялась с постели.
Методичка скатилась с колен на пол, мне стало неловко за собственную неуклюжесть. Под взглядом Мадины я всегда испытывала дискомфорт, несмотря на её любезность.
– Спасибо большое. Времени уже много.
***
Вечер наступил слишком быстро. Выходя из такси перед домом Алии, я поправила подол платья. Откуда взялось волнение, не понимала. Отец Алии вечно был в разъездах, и за два года нашей дружбы я его так и не видела.
Подруга вышла мне навстречу.
– А говорила, нечего надеть, – критически осмотрев меня, сказала она.
Я поморщилась. По сравнению с её дизайнерским платьем моё напоминало половую тряпку. Обычное, серое, длиной по колено. Разве что ремешок вносил изюминку.
– Ты красотка. Пойдём, уже все в сборе. Правда, папа как всегда где-то завис. Мама всё приготовила, а он даже приехать вовремя не может.
В центре гостиной стоял полностью сервированный стол, гостей собралось человек тридцать, не меньше. Я опять задалась вопросом, что тут делаю.
– Держи, – вручила мне Алия бокал белого вина.
Сама тоже взяла, но перед тем, как выпить, посмотрела на вход в гостиную.
– Что, при папе и вино лучше не пить? – улыбнулась я, пригубив.
– Да нет. Это скорее по привычке. А вообще, на него как найдёт.
– Сколько ему сегодня?
– Сорок семь. Капец. Не представляю себя в сорок семь.
Я себя тоже не представляла, да и, честно говоря, отца Алии. По её рассказам он рисовался мне суровым мужчиной с тяжёлым взглядом. А учитывая, что её мать никогда не работала и всё, что у них есть, – заслуга отца, ещё и с железной хваткой.
Гости оживились, среди них появилась Мадина. Я не сразу её узнала. Роскошное платье, переливающиеся серьги, высокая причёска. И не скажешь, что ей за сорок – как модель с обложки.
– Папа приехал, – сказала Алия и так быстро исчезла, что я рот открыть не успела.
Сделала несколько шагов за ней и замерла. Вошедший в гостиную мужчина отвернулся к одному из гостей, и лица его я практически не видела.
По телу прошёлся морозец, сердце заколотилось. Широкие плечи, чёрные, чуть вьющиеся волосы, перстень на пальце. Он пожал гостю руку и засмеялся грубым мужским смехом.
В горле пересохло, я сделала глоток и не почувствовала вкус.
– С днём рождения, Карим, – протянул ему руку ещё один гость.
Отец Алии повернулся, и у меня остановилось сердце. Выскользнувший бокал звякнул о пол, вино брызнуло на ноги, а на меня устремилось несколько взглядов. Среди остальных я видела только один, тот, который предпочла бы не видеть больше никогда.
Взгляд мужчины из клуба. Взгляд отца лучшей подруги.
Алия появилась откуда ни возьмись. Подошла к отцу и, коснувшись его руки, улыбнулась.
– С днём рождения, пап, – сказала она, ни на что не обращая внимания.
Мужчина из клуба посмотрел на неё, в уголках его жёсткого рта появился едва уловимый намёк на улыбку.
– Спасибо, – сказал он, и улыбка сразу исчезла.
Про меня все забыли. Горничная убрала осколки и исчезла за считаные секунды, а я так и не могла сделать нормальный вдох. Три долбаные недели я пыталась вычеркнуть ту ночь из памяти, убедить себя, что это был сон, а теперь в буквальном смысле смотрела в лицо реальности.
Алия вела отца в мою сторону, шанса уйти не было. Чем ближе они подходили, тем сильнее у меня подкашивались ноги.
– Пап, – с улыбкой сказала Алия, остановившись на расстоянии вытянутой руки, – это моя подруга. Я тебе про неё рассказывала, помнишь? – Она мельком посмотрела на отца. – Яна. Яна, а это мой папа. Карим Ренатович.
– Очень приятно, – выдавила я незнамо какими усилиями. – С днём рождения вас. Замечательный праздник.
Это был максимум, на который меня хватило. Карим прожигал меня взглядом, укрыться от которого было невозможно. А я будто вернулась на три недели назад. Сейчас он не прикасался, а я чувствовала на теле его хватку, слышала тяжёлое дыхание над ухом и чувствовала грубые толчки.
Тошнота подкатила неожиданно, пришлось сделать глубокий вдох. Карим посмотрел ниже – на мою грудь, на ноги и снова в лицо. От него исходило презрение, какого я не чувствовала в жизни.
Алия извинилась и упорхнула, оставив нас наедине.
– Очень интересно, – сказал он, почти не шевеля губами.
– Вы ничего не…
Он поднял руку ладонью вверх, и я осеклась.
Больше ничего не сказав, Карим пошёл навстречу высокому седовласому мужчине, только легче мне не стало. Неожиданно начала кружиться голова, и я инстинктивно попыталась за что-нибудь ухватиться, но пальцы скользнули по воздуху.
– Ты как? – Алия принесла ещё один бокал и тарелочку с крохотными пирожными. – Бледная какая-то. Папа тебя, что ли, напугал? – спросила она со смешком.
– Да что-то… – Я спряталась за напускной улыбкой, самой мне показавшейся жалкой и неправдоподобной.
От одного взгляда на пирожные стало ещё хуже. Вину я бы предпочла стакан воды, и всё же взяла бокал.
– Мама сегодня такая красивая, а отец ей даже ничего не сказал. Вот что этим мужикам нужно? Я бы на его месте…
Слушая вполуха, я отыскала Мадину. Красивая – мягко сказано.
И снова комната с огромной деревянной постелью, взгляд Карима – жгучий и злой, и абсолютная невозможность противостоять ему.
– Аль, извини. Мне надо на минутку.
– Куда тебе надо?
Видимо, посмотрела я достаточно выразительно, чтобы до неё дошло, и, отдав вино обратно, пошла в туалет. После единственного глотка стало совсем нехорошо.
Плитка на полу была холодная. Прислонившись спиной к стене, я сидела, пытаясь отдышаться.
Я спала с отцом лучшей подруги…
При этой мысли тошнота подкатила опять, только в желудке у меня уже ничего не осталось. Кто-то дёрнул ручку двери, через пару минут ещё раз, а я всё не могла заставить себя подняться.
– Так не бывает, – прошептала и услышала ответ внутреннего голоса: «бывает».
От пола себя отскрести всё-таки пришлось. Не хватало ещё, чтобы сюда начали ломиться. Надо было срочно уезжать, главное – не встретиться с отцом Алии. Но только я подошла к кухне, с которой можно было выйти через заднюю дверь, увидела Мадину.
– …хоть раз?!
– У меня были дела, Мадина. Если я вернулся позже, значит, у меня были причины, – услышала я и моментально покрылась мурашками. Голос принадлежал Кариму.
– Какие причины?! Я организовала праздник, всех собрала! А у тебя причины?! Почему нельзя хоть раз сделать по-человечески?! Почему я должна развлекать твоих гостей?!
– Потому что ты живёшь на мои деньги! За то, что ты организовала, плачу я. За то, что ты ешь, что носишь, плачу я. Так что замолчи и иди развлекай моих гостей.
На кухне что-то грохнуло. У меня подпрыгнуло сердце. Мадина вышла из кухни с перекошенным злостью лицом и быстро, не заметив меня, пошла к гостиной. Я было хотела юркнуть под лестницу, но тут в дверях появился Карим.
Наши взгляды столкнулись. По его скулам ходили желваки, глаза были абсолютно чёрные.
Я попятилась. Он стиснул челюсти, а у меня сжались внутренности. Рядом никого, я в его доме, в его абсолютной власти.
Он сделал шаг в мою сторону.
– Подойди, – приказал тихо, но лучше бы рявкнул.
Платья как будто не стало. С тем же успехом я могла стоять перед ним голая.
– Подойди сюда.
Он подождал несколько секунд и сам пошёл ко мне. От страха у меня вспотели ладони, а сердце заколотилось сильнее. Захочет убить – убьёт, захочет взять – возьмёт, и ничто не будет ему помехой.
Сглотнув, я мотнула головой. Его губы искривились, расстояние между нами сокращалось.
Я бросилась в сторону, и его пальцы прошлись по моему плечу. Если он догонит и всё-таки поймает… Плохо соображая, что делаю, побежала к двери. Так и казалось, что слышу позади тяжёлые шаги, что он вот-вот догонит меня и схватит. Едва не наткнулась на женщину в холле, но не остановилась – выбежала на улицу и оглянулась. Пока вызывала такси, руки ходили ходуном, боялась, что ждать придётся долго, но мне повезло: машина нашлась за пару секунд и близко.
Минута, пока такси подъезжало, показалось вечностью. Открыв дверцу, я ещё раз посмотрела на дом. В висках зашумело – на фоне раскрытой двери темнел силуэт мужчины, и я точно знала, что это Карим, даже на расстоянии чувствовала его презрение и видела глаза.
Он смотрел прямо на меня. Чёрная рубашка, чёрные брюки, перстень на пальце.
– С вами всё в порядке? – спросил таксист, только я залезла в салон.
– Д-да. – Взгляд уже через окно. – Только, пожалуйста, поехали быстрее.
Сидя на парах в понедельник, я не могла думать ни о чём, кроме встречи с отцом Алии. Можно было вообще не приходить – всё равно слова преподавателей оставались вне моего сознания, а листы тетрадей пустыми.
Вчерашняя смена в пабе, где я подрабатывала официанткой, прошла в напряжённом ожидании. Такой человек, как Карим Закиров, мог найти кого угодно. Да и зачем искать? Достаточно спросить у дочери.
– Тебе получше? – спросила подруга шёпотом.
– Да вроде.
– Может, надо к врачу сходить?
Я отмахнулась. Хорошо, что Алька не стала докапываться – посланного ей после побега с дня рождения СМС хватило, чтобы оправдаться. О том, чтобы всё ей рассказать, и речи быть не могло.
***
Преподаватель закончил лекцию и отпустил нас на несколько минут раньше положенного. У меня был выходной, но я решила выйти на подработку, чтобы не сидеть в общаге. Так и свихнуться недолго.
– Отец опять уехал, – сказала подруга без особого сожаления. – Приехал на всё готовенькое и уехал.
– Зато у вас с мамой всё есть, – заметила я, само собой, вспомнив сцену в кухне. – А мой свинтил и даже ни разу алименты не заплатил. Как будто его вообще не было.
– Если бы его не было, тебя бы тоже не было.
– Разве что.
Алия сложила вещи в новенький рюкзачок и подождала, пока я справлюсь с вечно заедающим замком сумки. Сделав это, я подняла голову и на мгновение забыла, где нахожусь: на меня смотрел Карим. Нет, не Карим – его дочь. Оцепенение прошло, осталось только послевкусие.
– Да что с тобой, Ян? Ты сегодня какая-то пришибленная.
– Да не знаю… Смена вчера была тяжёлая. Ещё и штраф этот. Надо же было разбить эти фужеры…
Алия промолчала, и мы пошли к выходу из аудитории.
Четыре разбитых фужера с шампанским обошлись мне в приличную сумму. Радовали только чаевые. А виной всему был Карим – в каждом высоком темноволосом мужчине я видела его и готова была бежать куда глаза глядят.
***
На улице моросил дождь – мелкий и противный. Обмотавшись шарфом, я шла рядом с Алиёй и слушала её рассказ о какой-то знакомой Мадины, сделавшей неудачную пластику.
Внезапно подруга пошла медленнее. Зонтиков у нас не было, лицо быстро стало влажным. Главное, не промокнуть насквозь, иначе куртка не высохнет до вечера.
– Да ладно! – удивлённо воскликнула она и кивнула на машину.
Я встала на месте. Это был чёрный внедорожник, на котором три недели назад Карим привёз меня в общагу.
Карим вышел из машины, и Алия пошла к нему. Мне не оставалось ничего, кроме как пойти следом.
– Ты же в командировку уехал, – сказала подруга.
Карим осмотрел вначале её, потом меня. Я поёжилась. Что у него в голове, понять было невозможно.
– Садись, подвезу тебя. – Он кивнул Алие на раскрытый автомобиль.
– Так что с командировкой?
– У меня появилось несколько свободных часов. Решил заехать за тобой – как раз был рядом. Как твой день?
– Да как обычно. Пап, мы же Яну можем подбросить?
Карим опять посмотрел на меня. Я готова была застонать. Да кто её за язык тянул?!
– Не надо, спасибо. Тут остановка близко, я доеду.
– Садитесь. – Проигнорировав меня, Карим открыл заднюю дверцу.
Дежавю. Кожаное сиденье, запах денег и роскоши с терпкостью бергамота. Дождь стал сильнее, а я понимала это только умом: чувства отбились напрочь.
– Да я…
– Давай, Ян, – поторопила меня Алия. – Сейчас вся промокнешь. Пап, ты сегодня прям кстати. Правда, неожиданно. Уже и не помню, когда ты меня забирал в последний раз.
Дверцы закрылись, я попала в клетку.
Уставилась на лёгшую на руль руку Карима, посмотрела на его профиль. Алия расстегнула куртку, и запах её духов ненадолго скрыл запах власти.
Пока мы ехали, Карим расспрашивал её об учёбе, а я делала вид, что меня нет. Но всего один брошенный им на меня взгляд через зеркало отмёл надежду на то, что он забыл о моём существовании.
– Пап, слушай, а можешь отвезти меня в центр? – спросила Алия, прочитав пришедшее сообщение.
– Зачем?
– Мама написала. Она в ГУМе. Мы же как раз недалеко будем проезжать. А потом Яну забрось, ладно?
Больше ничего не спросив, Карим свернул на боковую улицу и вскоре остановился напротив универмага. Я хотела выйти следом за Алькой, сказать, что прогуляюсь по Красной площади или ещё где-нибудь. Да просто выйду, но… заблокированная дверь не позволила этого.
– Дайте я выйду, – попросила, едва мы остались вдвоём. – Не надо меня никуда везти.
Но внедорожник уже набирал скорость. Я вжалась в угол между сиденьем и дверцей.
– Ещё раз увижу тебя рядом со своей дочерью, пожалеешь.
– Мы учимся в одной группе.
– Ты меня услышала?
– Алия – моя подруга!
– Алия – моя дочь. Шлюхе не место рядом с моей дочерью.
От обиды захотелось заплакать. Душу наполнила ненависть.
– У друга своего спросите, шлюха я или нет! – ответила я неожиданно зло. – Или кто он вам там?! Ваша дочь вообще знает, по каким местам вы ходите?!
Машина резко затормозила. Карим посмотрел на меня сквозь зеркало, и я сразу же пожалела о выпаде. Только было поздно. В тишине салона звякнул телефон, Карим отвлёкся на него, и я было испытала облегчение. Но только он прочитал сообщение, лицо его превратилось в маску.
– Сука, – процедил он.
Повернулся ко мне, и кровь превратилась в лёд. Молча он вышел из машины и открыл заднюю дверцу. Я отпрянула в противоположный угол, попыталась открыть, с каждым разом дёргая сильнее и сильнее. Но машина была заблокирована. Карим нагнулся и схватил меня за ворот куртки. Подтянул к себе.
– Сука, – процедил он и втянул воздух у моего виска, а потом отшвырнул обратно и захлопнул дверь со своей стороны.
– Вы меня отпустили.
Голос дрожал. Карим дотрагивался до моего виска щекой, щетина кололась, а лёгкие жгло его запахом, забыть который я уже не смогу никогда.
– Я тебя отпустил, – он крепче сжал в кулаке ворот, – но ты пришла сама. Вовремя. Прямо к столу.
Уперевшись ладонями в сиденье, я пыталась отодвинуться. Только было некуда. Стало душно и жарко, ворот куртки душил, а Карим смотрел мне в лицо. Теперь я знала, как выглядит неизбежность и что такое абсолютная беспомощность.
Хватка на вороте ослабла, но дышать легче не стало. Я схватилась за шею и прерывисто выдохнула.
– В любой момент я могу передумать. Ещё раз появишься рядом с моей дочерью, так и произойдёт. Аслан сказал, ты дорого стоишь. Вот и отработаешь всё сполна.
Он провёл ладонью по внутренней стороне моего бедра до самого верха. Его пальцы касались меня между ног, а взгляд сковывал. Чуть нажимая, он провёл по джинсам.
Я хотела закричать, вырваться, позвать на помощь, но сидела, как онемевшая. Вопреки страху тело откликалось, и я с ужасом думала, что будет, если он поймёт это.
Карим надавил сильнее, у меня вырвался всхлип, на глаза навернулись слёзы. Он с отвращением поморщился, но руку не убрал. Коснулся под курткой – вначале над поясом джинсов, потом живота.
– Я доходчиво объяснил?
Я приоткрыла рот, чтобы ответить, но не смогла выдавить ни слова. Только очередной всхлип.
Ответ, видимо, Кариму был не нужен. Резко он убрал ладонь и одёрнул мою куртку. Вышел из машины и, открыв дверь на всю, показал мне на улицу. Я буквально выползла и как идиотка застыла на месте. Ветер трепал волосы, пробирался за воротник, а Карима он будто стороной обходил. Чтобы посмотреть в лицо Кариму, пришлось задрать голову. Чего ждала, не знала сама.
– Тебе туда, – показал он в направлении общаги.
Мы и правда подъехали.
– Спасибо, – ответила я на автомате. Он этого не услышал – обошёл машину и сел за руль.
Шины взвизгнули. Я отшатнулась от внедорожника в последнюю секунду и в испуге перевела дыхание. Ещё миг, и меня бы задело зеркалом.
Карим сдал назад, но дальше не поехал, остановился метрах в трёх от меня. Смотрел сквозь лобовое стекло. Сейчас он нажмёт на газ и…
При новом порыве ветра я зажала ворот куртки. Шарф остался в машине, но о том, чтобы забрать его, и речи быть не могло.
Машина наконец тронулась и поехала прямо на меня. Деваться было некуда. Я отступила, понимая, что, если этот мужчина захочет превратить меня в пыль, так и случится. Но он проехал мимо, даже не повернув голову к окну. Только когда внедорожник скрылся из вида, я смогла выдохнуть. Щёки горели, я всё ещё чувствовала его прикосновения и не могла отогнать ощущение, что это не последняя наша встреча.
***
Только открыла дверь комнаты в общаге, услышала голоса. Один принадлежал моей соседке, а второй…
– Ты что здесь забыл? – спросила, наткнувшись взглядом на распивающего чай в компании Лариски Влада.
Бывший мгновенно растерял позитив и поставил чашку. Поднялся и хотел подойти.
– Не приближайся! – процедила я с ненавистью. – Никогда не приближайся ко мне больше, Влад! Я тебе что, в прошлый раз плохо объяснила?
– У меня не было выбора, Ян. Ты же знаешь.
– Знаю? – усмехнулась с сарказмом. – Да ты себя слышишь? Ты хоть понимаешь, что…
Влад напрягся. Я вспомнила про Ларку и замолчала.
– Я буду на кухне, – сказала соседка, собираясь уйти, но я остановила её. Разговаривать с бывшим мне было не о чем. Единственное место, где мне хотелось его видеть, – в аду.
– Ты никуда не пойдёшь, – отчеканила я. – А ты, если появишься ещё раз… Я на тебя заявление напишу. Я не шучу. Забудь про меня, козёл! Я тебя ненавижу и буду всю жизнь ненавидеть!
Влад сжал зубы. Серые глаза зло блеснули. Я заметила букет цветов на тумбочке рядом со своей постелью. Схватила его и что есть силы саданула по роже бывшего, потом ещё раз. От неожиданности он подался назад, но быстро собрался и схватил меня за обе руки. Остаток букета упал на пол.
– Успокойся! – гаркнул Влад. – Всё ведь в порядке. Ты уже здесь, всё в прошлом. Давай поговорим, Ян.
– Все в порядке?! Да как у тебя наглости хватает приходить сюда?! – Я вырвала руки. Распахнула комнату и показала бывшему в коридор. – Ещё десять секунд, и я вызываю ментов! С ними и будешь разговаривать. Уверена, у тебя найдётся много интересных для них тем. Если нет, я помогу.
Влад посмотрел на притихшую Ларку, на меня и благоразумно вышел из комнатки. Я с грохотом закрыла дверь, но не успела ничего сказать – бросилась в уборную. Тошнота подступила так быстро, что едва я упала на колени, меня вывернуло. Потом ещё несколько раз, пока желудок не стал пустым. Губа треснула, во рту появился привкус крови, и желудок опять свело спазмом. Я закашлялась.
– Держи. – Лариса подала мне рулон туалетной бумаги.
Кое-как я встала. Вытерла губы и поймала на себе задумчивый взгляд.
– Ты что-то часто с унитазом на свидания стала ходить. Тебе не кажется это странным?
– Может, что-то не то съела, не знаю. А может, нервы. Меня всегда тошнит, когда я нервничаю.
– А может, это что-то другое? Беременность, например?
Я чуть не запротестовала. Но тут вдруг вспомнила свой женский календарик и едва не выронила рулон.
– Купи тест, – посоветовала Ларка. Может, рано ты Влада отшила? Что у вас случилось, я не знаю и знать не очень-то хочу, но если это то самое, он тебе ещё пригодится.
Сказав это, она вернулась в комнату. Я повернулась и увидела в зеркале своё отражение: бледная, растрёпанная, а в глазах паника.
Если это то самое, Влад мне не поможет. И даже не потому, что я в жизни ему ничего бы не сказала даже под дулом пистолета. Секса с ним у нас не было уже больше месяца. Зато был с другим мужчиной.
С отцом моей подруги, которому меня подарили.