Buch lesen: "Пустошь 3"

Глава 1 Волчья стая

Дорога на «Север-6» была долгой и однообразной, как дурной сон. Белая пустошь тянулась за окнами, и единственным доказательством того, что они ещё движутся, а не висят в неподвижности посреди вечности, были колёса — они то и дело вздрагивали, наезжая на скрытые под снегом бугры. Каждый толчок, ненавязчивым намеком, отдавался в теле, указывая на то, что дорога всё-таки существует. Мир за стеклом, казался, незаконченным наброском — художник наметил линию горизонта и бросил кисть, устав от собственной работы.

Внутри ощущалось теплее, чем можно ожидать. Воздух в кабине прогрелся настолько, что Мира сняла сначала варежки, шапку, а потом и верхнюю куртку, оставшись в свитере, что от величины казался уютнее. Серёжа развалился на сиденье, забросив ноги на ящик с консервами, и смотрел в потолок, пытаясь выбросить тревогу из головы. А причиной её был план, что повторялся Марком уже в пятый раз.

Сначала мужчина — методично, с той особой офицерской дотошностью, от которой веяло не столько заботой, сколько привычкой выводить других, — изложил порядок действий при обнаружении противника: никакого героизма и резких движений, сигнал — поднятый кулак, отход — спиной к стене, не отрывая глаз от угрозы. Дальше он предложил порядок движения: он и Серёжа впереди, Мира и Герда в середине, Лев и Влас замыкают цепь.

— Как в волчьей стае, — добавил Марк и замолчал, ожидая, что аналогия будет ясной для всех.

Но уже в следующий миг он словил их взгляды, требующие от него уточнения.

—У волков— начал он — впереди идут не вожаки, а самые опытные и выносливые — те, кто прокладывает путь, принимая на себя опасность. В середине — молодняк, старики и самки. А замыкают цепь сильнейшие — альфа-пара, — они контролируют всё сразу: тех, кто впереди, середину, и то, что остаётся позади. Так никто не выпадает из поля зрения.

— Поэтому Лев и Влас — сзади, — закончил Марк. — А мы с Серёжей идём первыми.

Влас покосился на Льва, но тот смотрел в карту, и по его лицу нельзя было понять, устраивает его такой расклад или нет.

—Если что-то идёт не так, мы все делаем ноги к чёрному ходу — подытожил Влас. — надеюсь, хозяйка в своих чертежах ничего не перепутала.

На том и порешили. Теперь, когда всё было сказано и повторено, оставалось только ждать.

— Слушайте, — начал Сережа, прозвучала его фирменная интонация, с которой обычно начинаются предложения, заканчивающиеся всеобщим стоном. — Может поиграем, раз мы тут надолго?

— Во что? — спросила Мира без особого энтузиазма. Она уже научилась распознавать его идеи на ранней стадии.

— В слова. Я называю слово, следующий должен назвать другое, что начинается на последнюю букву моего. Кто завис дольше чем на пять секунд — проиграл. — Я начинаю. Дорога.

— Арена, — отозвалась Мира, слово вылетело у неё быстрее, чем она успела подумать. Память о подпольных боях всё ещё была слишком свежей.

— Алюминий, — дополнил Влас, не отрывая глаз от горизонта.

— Йод — продолжил Сережа, наблюдая, как быстро разворачивается игра.

— Долг, — сказал Лев, глядя в карту, разложенную на коленях.

— Груз, — ответила Герда, все мысли вертелись только об одном.

— Засада, — продолжил Лев, и на этот раз их взгляды встретились.

— Авангард, — произнёс Серёжа с явным удовольствием от собственной эрудиции.

— Дозор.

— Риск.

— Командир.

— Разведка, — продолжил Серёжа, без прежнего задора. Что-то в темпе игры изменилось.

— Атака.

— Арсенал.

— Ловушка.

Серёжа перевел взгляд с одного на другого, и его лицо поменялось.

— Так, стоп, — сказал он и поднял ладонь, как регулировщик на перекрёстке. — Что за похоронный набор? Груз, засада, ловушка... Мы играем, чтобы отвлечься.

Игра рассыпалась сама собой. Они сидели в тёплой кабине, отделённые от смерти лишь слоем металла и брезента, и делали вид, что просто играют в детскую забаву, пока за горизонтом, к базе «Север-6» уже, возможно, стягивались люди Аркадия.

Серёжа, бормоча что-то про себя, отвернулся к окну, всем своим видом показывая, что его попытка разрядить обстановку была не оценена. Мира задремала, положив голову на свёрнутую куртку. Влас вёл машину, и ритм дороги сглаживал острые углы тревоги.

Лев и Герда склонились над чертежом — два единственных человека в кабине, что не умели отвлекаться, даже когда очень хотели. Её палец скользнул по пунктирной линии, уходящей вправо от основного комплекса, — туда, где темнела приписка хозяйки.

— Не жалеешь, что оставили его? — спросил Лев негромко, не отрываясь от схемы.

Герда не сразу поняла, о ком он. Но догадавшись, помедлила перед ответом.

— Он месяцами покрывал того, кто хотел меня убить. Одно доброе дело не перевешивает молчания.

— Справедливо.

Она провела пальцем по линии шахты, прослеживая маршрут.

Лев улыбнулся и немного поддался вперед, добавляя:

— Я думаю. Захар свой аванс доверия истратил, когда покрывал Литвинова. Теперь ему придётся начинать с нуля. И то, что он остался с хозяйкой, — его шанс. Все к лучшему.

Герда собралась ответить, но вместо этого уткнулась в карту, с таким видом, будто чертёж только что открыл ей истину, упущенную всеми остальными.

Рация на приборной панели ожила с шипением. Послышался рваный треск, будто на том конце кто-то дышал слишком близко к микрофону и не мог отдышаться.

Все замерли. Влас, не отрываясь от дороги, чуть сбавил ход.

Голос хозяйки и её надсадное дыхание, как после бега, прорвалось сквозь помехи.

— ...Вектор... захвачен...слышите меня? Приём! — слова падали обрывками, как валуны с осыпающегося склона. — Аркадий здесь со своими…пшш… убили Захара.

Что-то ледяное сжалось под рёбрами у каждого. В кабине затаили дыхание. Марк схватил рацию и сжал до треска корпуса.

— Прием! — крикнул он. — Уходите оттуда!

— Не могу. Нужно избавиться от всего. — продолжала она быстро, голос тонул в нарастающем шуме: где-то рядом с ней что-то грохотало, слышались далёкие, но отчётливые крики, топот тяжёлых ботинок по бетонному полу. — Инженеров взяли в заложники…пшш… Они минируют аэростаты.

Голос привычным отрывом приказал:

— Слушайте меня. Все. Внимательно. Что хранится на других базах под кодом, — вы должны защитить. Это важнее всего. Код — Анна. Запомнили? Анна.

Она не могла отдышаться от бега, но продолжала:

— Найдите... — снова грохот, теперь уже ближе, — консервщика. Скажите, что вы от...

Дверь на том конце грохнула с таким звуком, будто её выбили вместе с петлями. Рация взвыла помехами, прорывая чужие голоса.

— Стоять! Руки!

Металлический лязг — рация, брошенная на бетон. И сразу за этим — окончательный щелчок отключения.

Марк постучал по рации, словно она могла ожить.

— Что будем делать? — спросил Серёжа минуту спустя. Голос у него сел, превратился в хрип, но в нём не было паники.

Лев развернул общую карту, где были отмечены остальные базы сети «Гарант».

— От её знакомого плясать будем. Пока Аркадия нет, посты ослаблены, шанс заехать в город выше.

— Кого она сказала? Консервщик? Это же профессия, нет? — напомнила Мира.

— Или псевдоним, — добавила Герда, не отрываясь от карты. — Не хотела, чтобы Аркадий понял, о ком речь. Если её слушали «консервщик» звучит как бессмыслица. Работник пищеблока. Кладовщик…

—Вот надо было ей тратить драгоценные секунды на загадки? — донеслось приглушенно из водительской кабины.

— В Радиане, — медленно начал Лев, — ходили слухи о мужчине, что может достать всё что угодно. Я слышал о нём ещё, когда ещё служил. Проблема одна — его никогда не видели.

— Консервщик, — повторила Герда. — Консервы — тот же товар. Он занимается сбытом?

— Если хозяйка знала его лично, — продолжил Лев, — это многое объясняет. Откуда она доставала информацию о Радиане.

— И как нам его найти? — спросил Серёжа. — Если его никто не видел, а у нас ни адреса, ни явки, ни, прости господи, фотографии?

— Значит, будем искать тех, кто на него работает. — подсказал Марк.

Лев повернул голову в его сторону.

— У него должна быть сеть. Люди, что передают товар из рук в руки. Сам он может не светиться, но цепочка где-то выходит.

Мира нахмурилась:

— В Радиане десятки тысяч людей. Опрашивать каждого?

— Нам нужны места, где контрабанда неизбежна. Рынки. Пункты обмена. Подпольные арены. — объяснил мужчина.

— Арена, — повторил Серёжа, и лицо его озарилось той самой догадкой, которая обычно предшествовала гениальному плану, либо полной катастрофе. — Основатель арены, помните? Тощий мужик за двумя громилами.

Серёжа аж привстал на сиденье, забыв про ящик с консервами. — Я уверен, основатель тоже в этом. Ставки, еда, оружие — всё через него.

Влас, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— С какой стати ему делиться связями?

— А то, что он в штаны наложил, при виде Льва? — возразил Серёжа.

— Страх не покупает доверия, — сказал Лев, не поднимая головы от карты. —Бывает, одноразовую информацию, часто — ложную. К тому же, мы в розыске.

— И чем нам с ним торговаться? — добавила Герда.

Все посмотрели на Льва.

— У нас есть информация о базах, в частности. О «Векторе» и что Аркадий сейчас не в городе. Всё это — товар. А основатель — делец, что понимает только один язык.

— Прибыль, — шепнула она.

— Именно. Не будем просить об услуге. Предложим сделку.

Лев задумчиво постучал пальцем по карте.

— Есть ещё вариант. Слухи.

— В каком смысле? — спросила Мира.

— Мы возвращаемся в Радиан под видом гражданских. Заходим на Экватор. Проходим по рынкам и очередям, интересуемся.

— Значит, — подытожил Марк, впервые за долгое время отрываясь от молчаливого созерцания горизонта, — у нас два пути. Первый: через арену и её основателя. Второй: через улицу и слухи. Один быстрее, другой надёжнее.

— А если совместить? — предложила Герда. — Разделимся. Лев, Влас и Марк идете на арену. Мы с Серёжей и Мирой на рынки Экватора, задаём вопросы. Встречаемся через сутки и сравниваем, кто что узнал.

Лев покачал головой:

— Разделяться в городе, где за нас назначена награда — так себе идея.

— А что делать? Ждать, пока Аркадий вернётся в Радиан и закрутит гайки так, что мы вообще не выйдем, — парировала она.

Повисла пауза. Влас смотрел на дорогу, прикидывая риски. Серёжа, кажется, уже мысленно репетировал свою роль подпольного дилера. Мира нервно кусала губу.

— Хорошо, — сказал Лев наконец. — Но без героизма. Не светимся, при малейшей опасности — уходим. Встречаемся через двенадцать часов. Если за это время никто ничего не найдёт — придумаем другой план.

— Договорились, — кивнула Герда.

Серёжа выдохнул и откинулся на спинку.

— Ну вот. Всего-то делов: найти инкогнито, в городе, где нас могут повесить за сам факт существования. Раз плюнуть.

— Ты же хотел приключений, — напомнил Влас.

— Ну да, приключений, а не самоубийства.

Вездеход катил дальше, и снег за окном становился плотнее, ближе — будто сама тундра напоминала: до цели ещё далеко, а любой план хорош ровно до тех пор, пока реальность не внесёт свои поправки.

Они въехали в Радиан без шума.

На КПП горела всего одна лампа из трёх. Часовой дремал, привалившись спиной к стене будки, автомат лежал на коленях, как забытая игрушка. Второй охранник сидел внутри, задрав ноги на стол, и лениво выковыривал остатки содержимого из жестяной банки. На звук мотора он поднял голову, посмотрел на вездеход сквозь стекло — и отвернулся. Философия проста как мир. Незачем суетиться. Холодно. Начальства нет. Лишних вопросов не задашь — проблем не получишь.

Лев сбавил ход ровно настолько, чтобы не вызвать подозрений, и вездеход проскользнул мимо будки, как призрак. Автомат на коленях у спящего часового чуть сполз в сторону, но тот даже не пошевелился. Вездеход покатил по Периферии.

На окраине, никогда не было красиво. Скорее, по родному привычно — облупленные стены, заколоченные окна, редкие фигуры в серых куртках, шарахающиеся в подворотни при звуке мотора. Теперь же улицы казались покинутыми. Как бывает покинуто тело, из которого ушла жизнь. Та же форма и очертания — но что-то незримое исчезло, оставив оболочку.

Герда выключила свет в кабине, чтобы стёкла не бликовали, и прижалась лицом к холодному окну. Сгоревшие дома стояли вдоль дороги, как надгробия. Их стало больше, чем она помнила. Целые улицы, превращённые в чёрные рёбра, торчащие из снега. Огонь здесь прошёл недавно и снег ещё не успел укрыть пепелища своей лицемерной белизной. Обгоревшие балки, скрученные жаром в неестественные позы, напоминали застывших в агонии зверей. Кое-где из сугробов торчали предметы обихода — то, что не успело сгореть: детский ботинок, покорёженная кастрюля, рамка для фотографии с лопнувшим стеклом.

Она вспомнила единственный сгоревший дом, что тогда был чудовищным исключением. Нарушение порядка, стало самим порядком. Счёт шёл не на дома — на кварталы.

В одном из пепелищ ещё теплился дымок — тонкая струйка, поднимающаяся к серому небу. Герда поймала себя на мысли, что смотрит на всё равнодушно. Душа, как и тело, имеет свой предел чувствительности. После определённого порога боль притупляется.

Вездеход замедлился у поворота, за которым начиналась улица Марии.

Влас первым заметил что-то не то. Он сбросил газ, и машина остановилась, не доезжая до угла.

— Подойдите, — сказал он негромко.

Все протиснулись к кабине водителя. Марк остался сзади, но подался вперёд, положив руку на спинку сиденья.

Влас смотрел прямо перед собой.

— Это не тот дом. Да?

Сквозь лобовое стекло, за пеленой морозного пара, поднимающегося от капота, показался чёрный остов. Просевший внутрь себя, с пустыми глазницами окон и провалившейся крышей. Печная труба торчала из груды обугленных балок — единственное, что уцелело, — и казалась памятником, поставленным над братской могилой.

Теперь здесь не было ничего. Только снег, начавший заметать пепелище, да ветер, гуляющий в пустых проёмах.

— Это он, — прошептала Мира.

— Ты не знаешь наверняка, — возразил Серёжа. — Тут все дома одинаковые.

— Вон там, — перебила его Мира. Она показала пальцем на обочину.

Из сугроба торчал почтовый ящик с номером семнадцать.

В груди стало тесно. Герда, первой сдёрнула куртку с крючка. Остальные спешно зашевелились следом. Влас заглушил двигатель. Они вышли в мороз и побежали к пепелищу.

Влас первым шагнул внутрь. Половицы провалились. Он осторожно переступал по обугленным балкам, но становился почти сразу, выругавшись сквозь зубы. Серёжа, шедший следом, налетел на его плечо.

— Не смотрите, — громко сказал он, но поздно.

Тела лежали у задней стены, там, где раньше стояла печь. Они сгрудились вместе — видимо, пытались укрыться от огня, прижимались друг к другу, как делали каждую ночь при жизни. Огонь настиг их там. Пламя скрутило их в неестественные позы, обуглило кожу, оставив лишь тёмную корку на костях.

Четыре женщины. Четверо мужчин.

Герда узнала их по обрывкам одежды. Вот вторая пара, и третья, и четвёртая.

Влас обошёл пепелище по кругу, молча пересчитывая. Остановился.

— Здесь только они?

— Проверь ещё раз, — ответил Сережа.

Они разошлись по пепелищу. Влас прочёсывал дальний угол, где раньше была кладовка Марии. Под обугленными досками нашёл только оплавленные банки из-под консервов и покорёженный таз для стирки. Никаких останков. Серёжа обшаривал центр дома — то место, где стоял обеденный стол. Пол здесь прогорел насквозь, и ему пришлось спрыгнуть в подпол. Он шарил там в темноте, но кроме крысиных костей и ржавого ведра ничего не нашёл.

Мира искала у того, что осталось от детского угла. Занавески, отделявшей его от общей комнаты, больше не было. Лев осматривал периметр — там, где снег уже начал заметать следы. Никаких отпечатков, ведущих прочь от дома и признаков борьбы снаружи. Только старая колея от вездехода, почти занесённая позёмкой. Герда вернулась к телам и заставила себя пересчитать их снова.

Детских не было. Женщины лежали без детей.

«Они бы были при ней»

Герда выпрямилась.

— Их увели.

Влас вылез из подпола, отряхивая снег с колен.

— Пусто. Никого.

— Аркадий забрал, — сказала она вслух то, о чём думали все. — До пожара.

Ветер прошёлся по пепелищу, поднял облако серой золы.

— Надо похоронить, — прошептала Мира.

Земля промёрзла на два метра вглубь. Похоронить — значило просто засыпать снегом. Но даже это было лучше, чем оставить так. Влас первым наклонился и начал сгребать снег. Остальные присоединились, работая чем придется. Через полчаса восемь тел исчезли под белым холмом. Первый же буран разнесёт всех по тундре. Но сейчас это было всё, что они могли сделать.

Решение отправиться на арену они приняли быстро. Времени на поиски через рынки и очереди не оставалось.

«Если основатель арены связан с теневым бизнесом Радиана, может ли он сам быть консервщиком?»

Цепочка где-то начиналась, и Лев был единственным, кто способен ухватить её за край.

Вездеход оставили в развалинах старого цеха на границе Экватора. Место глухое, Марк наготове, остался в машине. К зданию бывшего холодильного цеха шли теми же переулками, что и месяцы назад. Герда узнавала дорогу: ржавые цистерны, покосившийся забор, проём разбитых ворот. Снег занёс старые следы, но кислый запах арены остался.

Внутри почти ничего не изменилось.

Тот же бетонный пятак, огороженный автомобильными шинами и натянутыми тросами. Факелы, бросающие дрожащий свет на лица зрителей и борцов. Воздух наэлектризован предвкушением. В дальнем конце зала выкрикивали ставки.

Громилы у входа узнали Льва мгновенно.

Широкий, с бритой головой и шрамом через бровь, — шагнул вперёд, загораживая проход. Второй, поменьше, но с татуированными костяшками, зашёл сбоку, отрезая путь к отступлению.

— О, гляди-ка, — протянул бритый, и его голос прозвучал почти дружелюбно. — Знакомое лицо.

Он положил тяжёлую ладонь на плечо Льву и начал обыскивать без лишних церемоний. Прошелся по карманам куртки, поясу и бокам. Татуированный в это время не сводил глаз с остальных.

Мужчина, нащупав кобуру под курткой, цокнул в бок.

— Невежливо, мы тут люди мирные, игрушка побудет у меня.

Он перевёл взгляд с Льва на парней и девушек за их плечами. Секунда — и тень пробежала по его лицу, сменившись кривой усмешкой.

— А-а-а! Это, ж те самые. Ну, которых мы как мышей в нору затолкали. Сидели там, тряслись.

— А этот, — бритый перевёл палец на Власа, — орал как девчонка, только людей рядом смущал. — «Выпустите! Не трогайте её!» — передразнил он высоким, сюсюкающим голосом и сплюнул на бетон. — Герой, мать твою.

Он не договорил — его прервал собственный смех.

— Ну и дела. Кто ж знал, что ещё живы. — выдавил бритый, утирая рот ладонью.

— Они со мной. — сказал Лев, стараясь не нарваться.

Татуированный шагнул к Власу, намереваясь обыскать.

— Все? — уточнил он, кивая на группу.

— Да — подтвердил Лев.

Громила переглянулся с напарником. Татуированный пожал плечами.

Влас резким движением вытащил ТТ из-за пояса, держа за рукоять, — и направил громиле в грудь.

Бритый осёкся. Ухмылка сползла с его лица мгновенно, как снег с покатой крыши. Другой уже потянулся к своему оружию. Мгновение — и Влас улыбнувшись, перехватил пистолет за дуло, небрежно подкинув его мужчине. Тот поймал двумя руками, едва не выронив.

Напарник за его спиной кашлянул, напоминая о себе. Бритый хотел сказать хоть что-то, чтобы вернуть себе вес, — но промолчал.

— Проходите, — сказал он тише и мотнул головой в сторону закутка за ящиками.

Ребята вошли, предварительно постучав по деревянному косяку — дверью это назвать было трудно. Основатель поднял на них мутные, слезящиеся глаза.

— А, — выдохнул он, узнав Льва. — Всё-таки вернулся.

Мужчина сидел за столом в закутке за грудой ящиков, и дышал, будто его одолела болезнь. Лампа под жестяным абажуром бросала жёлтый свет на его лицо, оно казалось неестественно багровым. На висках выступила испарина. Пальцы, лежавшие на столешнице, мелко подрагивали.

Лев шагнул вперёд, скучающе оглядывая закуток.

— Неважно выглядишь, — заметил он без особого сочувствия. — Болеешь?

— Ты не вовремя. — коротко ответил основатель и осёкся. Его грудь быстро вздымалась.

Мира наклонилась к Серёже и зашептала, едва шевеля губами:

— Ты видишь его лицо? Дышит, как загнанный. Лихорадка и сюда добралась.

— У тебя не лучше была. — так же тихо ответил Серёжа.

Она не успела ничего сказать, как основатель вдруг издал судорожный выдох, и рука его скользнула под стол. Пальцы погладили кого-то, — скрытого от посторонних глаз.

— Тише, — прошептал он, обращаясь явно не к вошедшим.

Повисла неловкая пауза. Лев приподнял брови. Герда переглянулась с Власом. Следом из-под стола показалась светлая, растрепанная макушка. Девушка, совсем молодая игриво приподнялась, усаживаясь на край деревянной столешницы.

— Котёнок, — протянула она, и провела пальцем по его груди— почему ты так быстро закончил? Гости пришли — и всё? Или тебе так понравился вон тот? — Она кивнула на Льва и ехидно улыбнулась, прикрывая рот.

— Заткнись, — прошипел он, не поднимая головы.

Девушка поправила локоны, оглядела вошедших без тени смущения.

— Нам нужно лицо, — продолжил Лев, когда тишина затянулась. — Что держит теневой рынок. Консервщик.

Основатель удивленно поднял голову.

— Консервщик, — повторил он и коротко рассмеялся — смех вышел коротким, похожим на кашель. — С каждым разом задача всё сложнее, а, Лев? Что дальше? Ключи от Ядра? Или, может, голову Аркадия на медиум прожарке?

— Ты знаешь всех. Это твой бизнес.

Основатель, отсмеявшись, вытер губы ладонью и покачал головой:

— Мой бизнес — арена. — Мужчина откинулся на спинку стула, тот жалобно скрипнул под его весом. — А всё остальное — так, слухи. Но допустим. Что взамен?

Лев помолчал.

— Что ты хочешь?

Основатель вдохнул глубже, позволяя кислороду добраться до мозга — туда, где последние несколько минут царила сплошная неразбериха.

— Услугу, — сказал он наконец. — Не сейчас. Когда придёт время — я напомню. Ты и твои люди её окажут.

— Какого рода?

— Понятия не имею. — Основатель слабо усмехнулся. — Сейчас ты хочешь найти консервщика, а я — единственный, кто может подсказать, да? Таков рынок.

Ребята переглянулись между собой, мысленно делясь тем, к чему их позже могут принудить. Лев выдержал паузу и предложил:

— Она будет касаться только меня.

Основатель пожал плечами.

— Можно и так. Какая информация, такая и услуга. Хочешь отдуваться один — твоё дело. Но учти: цена будет соответствовать.

Он сделал паузу — ровно настолько, чтобы смысл сказанного просочился в воздух и осел на плечах Льва невидимым грузом. Но силовик продолжил стоять на своем.

— Где его найти?

Основатель потянулся к ящику стола, достав, лист бумаги быстро чиркнул адрес.

— Старый консервный склад. Промзона, квадрат семь. Там, где раньше хранили рыбные консервы.

Незнакомка заскучала почти сразу, когда разговор перешел в другое русло. Взгляд её продолжал ласкать Власа. Она сложила губы трубочкой и послала ему воздушный поцелуй. Парень перехватил его взглядом и отвернулся с плохо скрытым отвращением. Девушка тихо рассмеялась — кажется, решила, что смутила парня.

Лев взял листок и, не разворачивая, сунул в карман.

— Ты знаешь, где меня искать.

— О да, — ответил основатель, и в его голосе на секунду прорезалось что-то от прежнего дельца.

Она сползла со стола, поправила декольте и лениво двинулась вдоль закутка к Власу. Он почувствовал это раньше, чем увидел. И теперь стоял, скрестив руки на груди, стараясь, игнорировать

«Она явно привыкла получать от жизни всё»

Герда поймала её намеренье раньше, чем оно достигло цели. И резко повернула голову к Мире. Послала короткий обмен: она кивнула вбок — мол, отойди на пару шагов. Подруга поняла без слов и освободила пространство. Блондинка остановилась в шаге от него. Протянула руку, чтобы коснуться его подбородка и повернуть лицо к себе.

Он шагнул в сторону, уходя от протянутой руки, заставляя незнакомку двинулась следом. Ведомая скорее азартом, чем желанием, — она тут же споткнулась.

Герда убрала ногу так же незаметно, как и выставила. Блондинка пролетела вперёд, не ожидая препятствия и врезалась лицом в бетонную стену.

— Ах ты... — Она резко обернулась, прижимая ладонь к разбитой губе. Глаза её вспыхнули, без прежней игривости— Ты! Ты это сделала!

Герда посмотрела на неё с тем же спокойным выражением, с каким смотрела весь вечер, и чуть склонила голову к плечу.