Zum Hörbuch
Правда — вещь довольно хрупкая. Стоит ее чуть исказить и чуть переврать, и нам, потомкам, остаются лишь размышления да теории о прошлом.
Я добрая и терпеливая женщина и не пихаю музыкантов в пламя, даже если мне не нравится их бренчание.
Мир вообще та еще выгребная яма. Наслаждаться им могут лишь наивные дети.
Уж таких, как мы, невозможно сбить с пути. Хотя бы потому, что мы сами не знаем, куда направляемся.
Просто я считаю мёртвых куда более безвредными существами, чем живых людей. От последних стоит ждать больших неприятностей.
Иногда очевидные вещи бросаются в глаза лишь тем, кто смотрит со стороны.
- Вот и правильно. Люди не любят рассказывать о себе.
Мильвио рассмеялся.
- Что тут смешного? - удивилась Лавиани.
- Твои слова разумеется. Я вот частенько встречаю болтунов в своей жизни. Слова не дают вставить, говорят и говорят. Всегда можно узнать много нового, но пользы от подобной информации даже на медяк не наберется.
О Лавиани:Она ничто. Мёртвое на мёртвом. Снег снега...Этот мир никогда не знал её.
– Глупо говорить ребенку, что синий фонарь горит возле дома только для красоты, – неодобрительно произнесла Шерон. – Желание спрятать правду ради спокойствия других приведет к большой беде. Рано или поздно ребенок выйдет на улицу ночью, откроет дверь дома, в который не стоит заходить без указывающего, и заблудившийся растерзает его.
– Я понимаю твою аналогию. – Мильвио положил руку ей на плечо. – И ты конечно же права. Лучше знать о зле, что прячется за твоим забором, и быть готовым противостоять ему, чем испытывать удивление в последние секунды жизни.
– Но?.. – Она почувствовала недосказанность в его фразе.
– Но меч обоюдоострое оружие, Шерон. Иногда честность приносит зла куда больше, чем неведение. Я ничуть не оправдываю то, как ведутся дела в Накуне, но верное решение всегда дается непросто. Очень тонкая грань между добром и злом. И порой мы не знаем, какое действие приведет к злу, а какое к добру.
Она задумалась на мгновение:
– Разве истина не дает человеку больше возможностей в его жизни, чем ложь? Разве факел в руке в ночном лесу это не благо? Ведь только свет спасет путника от камня под ногой, споткнувшись о который он упадет в овраг.
Мильвио убрал руку, вздохнул, глядя куда-то в сторону:
– Свет, к моему сожалению, Шерон, не является таким же полноценными благом, как и правда. В ночном лесу он может как спасти, так и приманить тех, кто во мраке тебя никогда бы не заметил.
— Мы все умрем, — спокойно ответил ей Мальвио. — Смерть придет ко всем нам. Это в человеческой природе — умирать.
— Есть разница, Фламинго. Одно дело сдохнуть, когда тебе девяносто и ты уже ждешь едва ли не с радостью, лишь бы песок перестал из тебя сыпаться. Совсем другое, когда едва исполнилось двадцать и твоя жизнь — сплошные мечты и надежды.