Buch lesen: "Затерянные во вселенной. Безмолвные инженеры"
Глава первая
Корабль, подобно космическому скату, скользил в затемнённом режиме. Его угловатые, покрытые матовым абсорбентом обводы сливались с вечной чернотой, не отражая света далёких звёзд. Системы работали на минимальном энергопотреблении, излучая в эфир лишь слабый, прерывистый призрачный сигнал – идеально подстроенную какофонию, что растворялась в фоновом шипении реликтового излучения. Не полная тишина, а её искусная имитация. Охотник, затаивший дыхание. Кира сидела в кресле пилота, но не пилотировала. Автопилот давно вёл их по расчётной дуге. Её взгляд, острый и усталый, блуждал по мониторам: сканер дальнего радиуса, чист; спектрограф, стабилен; телеметрия корабля, все параметры в зелёной зоне. Она поднесла к губам кружку с остывающим кофе. Горечь напитка была знакомой, почти успокаивающей. После «Эвридики» она ценила эти моменты пустоты, когда можно просто сидеть и пить кофе, и чтобы при этом не кричали сирены, не плавилась обшивка и не сходили с ума товарищи. Позади, в центральной проходе, слышались голоса.
– …по сути, это не просто импульс, а когерентный резонансный разряд, – доносился ровный, терпеливый голос инженера Вари. – Если направить его в узел сферического сдерживания, можно вызвать контролируемую декогеренцию поля, что снизит его энергопотребление на сорок процентов, но потребует перекалибровки всей системы баланса.
Ответом было низкое, скептическое мычание. Дмитрий, массивный, словно высеченный из скалы, стоял, скрестив руки, и смотрел на схему, которую Варя вывела на планшет. Его бронекостюм, даже в расслабленном состоянии, тихо жужжал сервоприводами.
– Сложно, – отрезал он наконец. – В бою нет времени на «перекалибровку системы баланса». Либо работает, либо нет. Надёжность вот что главное.
Варя, миниатюрная и жилистая, с упрямым пучком пепельных волос, выбивавшимся из строгой косы, лишь вздохнула. Её пальцы, покрытые тонкими шрамами от паяльников и микроинструментов, повелительно ткнули в голограмму.
– Надёжность, Дмитрий, рождается из понимания. Если ты знаешь, как устроена твоя пушка, ты можешь заставить её выстрелить, даже когда она сломана. Или, что более вероятно в твоём случае, не дать ей взорваться у тебя в руках. Смотри сюда: контур обратной связи…
Кира позволила уголку рта дрогнуть в подобии улыбки. Этот ритуал повторялся после каждой миссии. Варя, как одержимая, пыталась вложить основы высшей инженерии в непробиваемый череп штурмовика, а он, изображая непрошибаемость, на самом деле всё впитывал. Она видела, как после таких лекций он в одиночестве копался в своей штурмовой установке, проверяя те самые контуры. Они все были такими – ранеными зверями, которые нашли друг в друге опору. «Стража» был не просто назначением. Это был их ковчег после потопа под названием «Эвридика». На главном экране мягко замигал значок. Сектор сканирования А-7. Фоновая температура микроскопически, на долю градуса, отличалась от ожидаемой. Не аномалия. Не угроза. Просто. несоответствие. Ледяная струйка пробежала по спине Киры. Именно с таких «несоответствий» и начался тот кошмар. Она отставила кружку, пальцы уже летели над сенсорной панелью, углубляя анализ.
– Девочки, мальчики, – её голос, низкий и хрипловатый от вечного кофе и напряжения, нарушил инженерную лекцию. – Прекратите флиртовать с квантовой физикой. У нас на горизонте кое-что интересное.
И мгновенно атмосфера сменилась. Игрище закончилось. Варя щелчком погасила голограмму, её лицо стало сосредоточенным и острым. Дмитрий развернулся к мониторам, его поза из расслабленной стала готовой к удару, взгляд приковался к экрану. Корабль, всё так же беззвучно, продолжил скользить во тьму. Но теперь внутри него, в его стальном сердце, снова забился пульс тревоги. Период затишья подходил к концу. «Стража» выходила на охоту. Дмитрий, не отрывая взгляда от монитора, к которому он теперь прикован, произнёс с лёгкой усмешкой
– Слушай, Варя. Ты знаешь конструкцию пулемёта «Молот-7»? Устройство ударно-спускового механизма с вращающимся бойком под двойным импульсом?
Варя, уже погрузившаяся в анализ температурной аномалии, отвлеклась на секунду.
– Нет, – ответила она честно. – Моя специализация силовые установки и полевая инженерия. Стрелковое оружие – это твоя епархия.
– Ага, – кивнул Дмитрий, всё ещё глядя в экран. – А зачем тебе тогда мои инженерные знания про… как там… когерентные разряды в сферическом чём-то там?
Кира, не оборачиваясь, уловила суть спора и тихо фыркнула. Варя нахмурилась.
– Дим, зачем мне устройство «Молота»? Чтобы чистить его? У нас для этого есть авто-дроиды.
– Точно, – парировал Дмитрий, наконец повернув к ней своё серьёзное лицо. – А зачем мне твои знания? Чтобы перепрошить дроида? Для этого есть ты.
Наступила короткая пауза. Затем Варя откинулась на спинку кресла, и её строгие черты смягчила понимающая улыбка.
– Знаешь что, Дима? Здесь, на краю обжитого пространства, всё может пригодиться в самый неожиданный момент. Лия, вон, вообще по образованию ксенобиолог-экзоэколог. А кто у нас лучший пилот и с первого взгляда читает гравитационные карты, как стихи? Она. Сидит в кресле пилота, потому что её руки чувствуют корабль лучше любого автопилота, а её голова видит в потоках данных живую картину. – Варя махнула рукой в сторону носовой части, где за второй пилотской консолью, невидимая с их ракурса, должна была находиться Лия. – Мы все здесь немножко не на своём месте. И в этом наша сила. Капитан, – она обратилась к Кире, – что по аномалии?
Кира, выслушав этот обмен, чувствовала знакомое, тёплое чувство сплочённости. Они были разными осколками, но сложились в прочное зеркало.
– Ничего критичного. Микрометеоритный шлейф, остатки кометы. Но совпадение координат с нашим маршрутом одна на миллион. – она повернулась в кресле, её взгляд скользнул с Вари на Дмитрия. – Так что Варя права. Включай «Молот», Дмитрий. И просвети нас на досуге. А ты, Варя, подготовь сканеры к глубокому анализу. Если там и правда только пыль отлично. Но «Эвридика» тоже начиналась с пыли, которая оказалась спорами. Лия, – повысила голос Кира, – прокладывай курс прямо через эту аномалию. Пора прояснить обстановку.
С мостика донёсся спокойный, мелодичный голос Лии:
– Уже веду. Ложусь на пересечение. Готовлю пылевой спектрограф. Если там есть что-то органическое или не совсем органическое, мы это узнаем.
В салоне снова воцарилась деловая тишина, но теперь она была другой – насыщенной целеустремлённостью. Дмитрий направился к стойке с оружием, его шаги отдавались глухим стуком по металлу. Варя снова оживила голограммы, но теперь это были схемы сканирующего оборудования. Корабль плавно изменил курс, нацеливаясь на едва уловимое несоответствие в холодной пустоте. Дмитрий, проходя к своему арсеналу, краем глаза заметил в дальнем углу грузового отсека, у самого шлюза, сидящую фигуру в походном бронежилете. Топор. Ветеран, прикомандированный к ним для усиления состава. Он сидел на ящике с припасами, неподвижный, как статуя, методично разбирал и чистил свой массивный, несерийный штурмовой дробовик. Его лицо, изборождённое старыми шрамами и новыми морщинами, было бесстрастно. Он не поднимал головы на звуки голосов, не комментировал работу других. Просто существовал в своем коконе тишины. Дмитрия, человека действия и прямой коммуникации, это раздражало. Он сделал крюк и остановился перед ветераном.
– Слушай, Топор, начал Дмитрий, скрестив руки на груди. – А что ты всё время молчишь? Мы тут как команда, понимаешь? Словами обмениваемся. А ты.
Топор медленно, с едва заметным скрипом брони, повернул к нему голову. Его глаза, серые и плоские, как галька, встретились со взглядом Дмитрия. Он смотрел несколько секунд, не моргая. Затем, не произнеся ни звука, так же медленно вернулся к своему дробовику, продолжив вытирать ствол без единого лишнего движения.
– Эй, я с тобой говорю! – не сдавался Дима.
С мостика донёсся резкий голос Киры, не оборачиваясь:
– Дим, отстань от человека. У каждого свой способ быть в строю.
Дмитрий фыркнул, не отводя взгляда от немого ветерана.
– Капитан, ну нам же дали в команду профессионала, для обмена опытом. Какой опыт он может передать, если ни слова не говорит? Он что, мысленно телепатирует тактику? Или ждёт, пока мы все сами догадаемся?
Варя, не отрываясь от экрана, вставила своим сухим, аналитическим тоном:
– Возможно, его опыт заключается не в разговорах, а в выживании. Молчание тоже навык. На «Эвридике» те, кто слишком много кричал, привлекали внимание.
Топор, услышав это, на долю секунды замер, но тут же продолжил своё занятие. Казалось, даже этот страшный намёк не вызвал в нём волны.
– Выживание в команде – это про доверие, – упрямо стоял на своём Дмитрий. – А как доверять немой скале?
– Доверяй его спине в бою, а не его языку в мирной беседе, отрезала Кира, и в её голосе зазвучала сталь. – И займись своим «Молотом». Мы на подлёте. Топор в этой команде приказ. Привыкай.
Дмитрий, немного помявшись, бросил последний оценивающий взгляд на непробиваемую спину ветерана и, ворча что-то под нос про «странных профессионалов», направился к своему посту. В грузовом отсеке снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием систем корабля и методичным, почти ритуальным звуком тряпки о металл, который издавал Топор. Его молчание стало ещё одним фоном, ещё одним элементом корабля. Но теперь это молчание висело в воздухе тяжелее – не просто отсутствие звука, а плотная, непроницаемая стена, за которой скрывался неизвестный опыт и, возможно, свои демоны. С мостика донёсся задумчивый голос Лии. Она отвлеклась от настройки спектрографа, её взгляд скользнул в сторону грузового отсека.
– Может, он просто немой, Дим? – предположила она мягко. – Травма гортани, психологическая блокада после какого-нибудь инцидента. Нам не давали его полного досье.
Дмитрий, уже возившийся со стойкой оружия, повернулся к ней, и на его лице расплылась широкая, озорная улыбка. Шутка созрела мгновенно.
– А, понятно! – громко провозгласил он, подмигнув Лие. – Если он не мой и не твой. Тогда чей он?
В тесном пространстве корабля его неуклюжий каламбур прозвучал как гром среди ясного неба. Варя фыркнула, не сдерживая короткий смешок. Даже уголки губ Киры дрогнули в тени улыбки – глупая, солдатская шутка была глотком привычного, простого воздуха в этой вечной гнетущей серьезности. На мгновение напряжение спало. Но смех оборвался так же резко, как и начался. Раздался низкий, скрежещущий звук брони о металлический пол. Топор встал. Не медленно и тяжело, а одним резким, отточенным движением, полным сдерживаемой силы. Его дробовик, собранный, остался лежать на ящике. Он повернулся всем корпусом к Дмитрию. Тишина, воцарившаяся теперь, была уже не просто отсутствием звуков. Она была живой и колючей. Воздух будто наэлектризовало.
Топор не набросился, не зарычал. Он просто смотрел. Его серые, плоские глаза, обычно тусклые, теперь будто вобрали в себя весь тусклый свет отсека и отдавали его холодным, безжалостным лучом, направленным прямо в Дмитрия. В этом взгляде не было злости. Не было даже осуждения. Была оценка. Та самая, которой хищник удостаивает неосторожную добычу. И абсолютная, леденящая тишина, исходившая от него, стала вдруг громче любого крика. Дмитрий замер, его улыбка сползла с лица. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок – не страха, а инстинктивного понимания, что он только что наступил на мину, замаскированную под камень. И мина открыла глаза. Кира первой опомнилась. Её голос, резкий и командный, рассек напряжённую тишину:
– Все хватит. Топор, ты выполнил свою задачу? Готов к возможному выходу?
Топор медленно, очень медленно перевёл свой взгляд с Дмитрия на капитана. Он кивнул один раз, коротко и чётко. Затем, так же не спеша, развернулся, взял свой дробовик и снова занял свою позицию у шлюза, спиной к отсеку. Но теперь его спина казалась не просто немой, а заряженной. Молчание стало оружием.
– Ребята, вы помните нашу задачу? – она медленно обвела взглядом каждого: Дмитрия, застывшего у стойки; Варю, оторвавшуюся от голограмм; Лию, обернувшуюся с мостика. Её взгляд на мгновение задержался на неподвижной спине Топора. – Нам не нужны трофеи. Не нужны образцы для науки. И уж точно не нужны контакты. Наша задача оценка угрозы и, в случае подтверждения опасности, полное уничтожение объекта до того, как он активируется. До последней молекулы. «Эвридика» научила нас, что любопытство убивает не только кошек. Оно стирает с карты целые экспедиции.
Она встала с кресла, её фигура в поношенном комбинезоне капитана казалась вдруг выше в тесном пространстве командного отсека.
– Лия, доложи статус сканирования аномалии.
– Спектральный анализ в процессе, – тут же откликнулась пилот. Голос её снова стал чистым и деловым. – Пока что силикатная и водяная пыль, следы углерода. Но структура облака неестественная. Слишком правильная спираль. Как будто его не разбросало взрывом, а уложило.
– Признаки энергетических выбросов? Биосигнатуры?
– Ничего выше фонового уровня. Тишина.
– Тишина, – повторила Кира без эмоций. Самый опасный звук во Вселенной. Варя, как кинетический бомбардировщик?
– Заряжен и готов к сбросу по твоей команде, – отозвалась инженер. – Боеголовка с термобарическим зарядом. Если там есть хоть что-то органическое или сложноустроенное, от него останется только расширяющееся облако плазмы.
Дмитрий, оправившись, хмуро кивнул в сторону своего «Молота».
– А если оно маленькое и верткое? Бомба может промахнуться.
– Тогда мы зачищаем всё вручную, – парировала Кира. – Но приоритет удалённый удар. Мы не ступим на ту платформу, если в этом не будет абсолютной необходимости. Топор, – она снова обратилась к ветерану, – твоя задача обеспечить периметр на случай, если нам придётся высаживаться. Никаких геройств. Только контроль и подавление любой движущейся цели, которая не является членом экипажа. Понятно?
Топор не обернулся. Но снова последовал тот же короткий, чёткий кивок. Его молчаливое согласие было теперь не просто странностью, а частью оперативной картины – тупым, безоговорочным инструментом в руках капитана. Корабль мягко вошёл в разреженную кромку аномального облака. На экранах замерцали миллиарды точек.
– Приближаемся к эпицентру, – доложила Лия. – Через тридцать секунд визуальный контакт.
Все замерли. Даже Топор, казалось, втянул голову в плечи, готовый к броску.
– Готовность номер один, – тихо произнесла Кира, положив ладонь на панель с красной крышкой, под которой скрывалась кнопка бомбового сброса.
Глава вторая
– Кира, тебя вызывает штаб. Приоритетное соединение, – голос Лии прозвучал ровно, но в нём уловилась тень недоумения. – Полковник Саров.
Кира, не отрывая взгляда от основного экрана, где плыло расплывчатое изображение аномалии, мотнула головой.
– Принимай.
В центре командного отсека, над центральным столом, вспыхнула голограмма полковника Сарова. Его лицо, жёсткое, с седыми висками и пронзительными глазами, излучало холодную официальность.
– Кира. Доложите статус.
– «Страж-11» на подлёте к цели. Визуальный контакт через двадцать секунд. Аномалия соответствует описанию, – отчеканила Кира.
Саров нахмурился, его взгляд будто бы считывал невидимые данные поверх голограммы.
– Наши датчики дальней навигации фиксируют отклонение вашего курса. Вы идёте не на координаты платформы «Ковчег».
Кира почувствовала лёгкий укол раздражения.
– Никак нет, полковник. Автопилот вёл нас строго по заданным координатам. Мы идём чисто по курсу. Возможно, сбой в системе слежения штаба.
– Капитан, – голос Сарова стал ещё суше, – Проверьте настройки своей системы. Я вижу здесь, на карте, чётко: ваш транспондер смещается. Вы идёте не туда. Вы движетесь к планете Талиус.
Слово повисло в воздухе. Талиус. Забытый мир-кладбище, покинутая шахтёрская колония, заброшенная десятилетия назад из-за истощения ресурсов и нестабильной магнитосферы. Никаких активных станций там быть не могло.
– Полковник, это… – начала Кира, но её прервал внезапный, сдавленный возглас Лии.
– Кира… Смотри.
Кира резко отвернулась от голограммы полковника к основному экрану. Увеличивающееся изображение прояснилось. Это была не одинокая, аккуратная платформа «Ковчег». Перед ними, освещённая тусклым светом далёкой звезды, висела в пустоте конструкция. Гротескная, чудовищная. Она напоминала скопище каких-то гигантских, металлических трупов. Корпуса по меньшей мере шести кораблей разных классов – от старого грузового баржа до, похоже, военного фрегата – были сплавлены, скручены, срослись друг с другом. Они образовали бесформенный, неестественный ком, словно гигантский паук-плетун склеил их собственной адской паутиной из оплавленного металла. Ни огней, ни следов движения. Только холодное, безжизненное сияние стали на фоне вечной ночи. Это было кладбище, где мертвецы неестественным образом срослись в одну массу.
– Что это? – прошептала Варя, подойдя поближе, её инженерный ум отказывался воспринимать такую физику.
Кира, подавив леденящий холодок внутри, снова повернулась к голограмме. Лицо полковника Сарова было непроницаемым, но в его глазах мелькнуло что-то – тревога? Нетерпение?
– Капитан Йонсен, доложите, что вы видите!
Кира сделала глубокий вдох, её командирский инстинкт подавил первый шок.
– Цель визуализирована. Но это не «Ковчег». Повторяю, это не платформа «Ковчег». Объект представляет собой конгломерат из нескольких кораблей, предположительно мёртвых. Происхождение и природа неизвестны.
Наступила короткая пауза. Саров что-то быстро печатал вне поля зрения камеры.
– Отклонение подтверждено. Ваш курс был изменён. Кем или чем неизвестно. Ваша первоначальная задача аннулируется.
– Полковник, сигнал, который мы засекли, он шёл отсюда, – быстро сказала Кира, её мозг работал на пределе. – Этот… ком. Он его излучал.
– Неважно, – резко отрезал Саров. – Ваш приказ немедленно развернуться и лечь на обратный курс к «Ковчегу». Это приказ, капитан.
Но Кира смотрела на жуткую конструкцию на экране. Она видела неестественные, плавные изгибы сплава, словно металл когда-то тек, как жидкость. Она вспоминала «Эвридику» и её тихие, необъяснимые ужасы. Сигнал шёл отсюда. Значит, здесь была активность. И она прервалась только когда они подошли на визуальное расстояние. Она встретилась взглядом с Лией, потом с Варей. В глазах обеих читалось то же самое: это не просто хлам. Это аномалия. Настоящая.
– Поняла вас, полковник, – голос Киры стал стальным. – Потом свяжемся. «Страж-11», выход из связи.
И прежде чем Саров успел что-то возразить, она резким жестом выключила канал. Голограмма полковника исчезла с тихим шипением. В командном отсеке воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь гудением систем и тяжёлым дыханием Дмитрия.
– Капитан, это прямое нарушение… – начал было он.
– Я знаю, что это, – перебила его Кира. Она встала, её фигура казалась центром притяжения всех взглядов. – Это то, за чем нас послали. Настоящая угроза. «Ковчег» может подождать. Лия, полный круг сканирования этого… этого гнезда. Варя, ищи любые энергетические следы, эмиссию, всё что угодно. Дмитрий, Топор полная боевая готовность. Мы не уйдём, пока не поймём, что это такое. И если оно посмеет пошевелиться… –её взгляд упал на кнопку бомбового сброса, – …уничтожим его.
Корабль замер перед немым свидетелем космической чумы. Они свернули с предписанного пути, ослушались приказа. Но в глазах Киры горело убеждение, знакомое каждому, кто пережил «Эвридику»: иногда правила пишутся для того, чтобы их нарушали. Иначе смерть найдёт тебя первой.
– Энергетические сигнатуры? – спросила Кира, не отрывая взгляда от основного экрана, где висела зловещая тень конструкции.
Лия, её пальцы порхали над сенсорными панелями, отвечала, и в её голосе звучало научное изумление, смешанное с суеверным страхом:
– Ничего. Ни теплового излучения, ни электромагнитного фона выше фонового космического шума. Как будто это не корабли, пустые формы. Или они настолько совершенны, что утечка энергии равна нулю. Радиационный фон в норме. Это неестественно.
– Оружие? – бросил Дмитрий, его руки уже лежали на органах управления турелями и маневрами. Он жаждал действия, а эта тишина и безжизненность сводили его с ума.
– Не вижу выпуклостей, портов, излучателей, – ответила Лия, увеличивая изображение отдельных фрагментов сплава. – Ничего, что напоминало бы пусковую установку или эмиттер. Но это ничего не значит. На «Эвридике» оружие выглядело как цветы. Прекрасные и смертельные.
Из инженерного отсека донесся голос Вари, прерывистый от напряжения и глубокого разочарования сканерами:
– Давление в магистралях в норме. Щиты на минимуме, как и приказано. Генератор на холостом ходу. Что за план, капитан? Ждём, когда они решат с нами поздороваться? Или будем первыми?
Кира проигнорировала вызов в его тоне. Её разум анализировал. Пустота. Идеальная тишина. Это был самый тревожный признак из всех. Живые системы шумят. Даже спящие. Это же… как макет. Или ловушка.
– Варя, – тихо сказала Кира, – Есть хоть малейшая аномалия на сканерах? Не на них. Рядом с ними. Любое отклонение от фона? Микрометеоритный след, гравитационная рябь, что угодно?
Последовала пауза, в которой слышалось яростное клацанье по клавишам.
– Ни-че-го, – сквозь зубы, с отвращением процедила инженер. – Чистота, хоть в операционной. Мерзость какая-то. Они не просто мертвы. Они стерильны. Как будто пространство вокруг них тоже вымерло.
Это слово стерильно ударило по нервам сильнее любой угрозы. Оно намекало на нечто большее, чем просто разрушение. На приведение в порядок. В этот момент раздался звук. Не из эфира, а из грузового отсека. Глухой, тяжёлый шаг. Все обернулись. Топор стоял посередине прохода, глядя не на экраны, а куда-то в пространство перед собой. Его лицо оставалось каменным, но мышцы на скулах напряглись. Он медленно поднял руку в грубой перчатке и указательным пальцем ткнул в направлении главного экрана. Потом разжал кулак, показав открытую ладонь, и резко сжал её вновь, как будто давя невидимую муху. Жест был предельно ясен и жуток: «Оно ловит. Оно хватает». Дмитрий покосился на него.
– И что, по-твоему, мы должны сделать, молчун? Подойти и постучать?
Топор опустил руку и повернулся к Дмитрию. На этот раз в его глазах не было оценки. Было что-то вроде усталого презрения к глухому. Затем он кивнул в сторону шлюза и своего дробовика. Его сообщение было столь же однозначным. Кира смотрела то на молчаливый сплав кораблей на экране, то на молчаливого ветерана перед ней. Два вида безмолвия. Одно зловещее и непознанное. Другое человеческое и настойчивое. Риск нарушить приказ был уже принят. Теперь стоял выбор: безопасное наблюдение с расстояния, которое ничего не давало, или смертельный шаг вперёд. Она выдохнула.
– Лия, облетай это на расстоянии пяти километров. Полное пассивное сканирование по всем спектрам. Если хоть одна лампочка моргнёт, мы уходим на предельной. Варя, готовь сканирующих дронов для проникновения. Не рискованных. Дешёвых. Посмотрим, что они там внутри любят «хватать». Дмитрий, Топор – к шлюзу. Готовимся к возможной высадке. Но только по моей команде. И только если дроны покажут зелёный свет. Пока что мы просто смотрим.
«Страж» робко, как насекомое, опасающееся паука, начало медленный облёт мертвого сплава. А в его тени, возможно, что-то столь же безмолвное и безупречное, в свою очередь, наблюдало за ними. И оценивало уровень исходящего от них «шума».
– Чёрт! Засекла энергетический выброс!
Все вздрогнули, как от удара током. На мониторах, до сих пор бывших монохромно-спокойными, вспыхнула узкая, ядовито-синяя полоса в спектрографе.
– Что за выброс? Где? – рявкнул Дмитрий, его пальцы уже сжимали рукояти управления турелями.
Лия не отрывалась от экрана, её лицо озаряли отблески стремительно бегущих данных.
– Точечный, сверхбыстрый. Не похож на разряд оружия, больше на импульсную диагностику. Исходит не с поверхности, а из глубины той конструкции. Прошёл сквозь три слоя корпусов, как сквозь масло, и был нацелен… – она сделала паузу, и в её голосе прозвучал ледяной ужас, – …прямо на нас. Сфокусированный луч когерентной энергии. Он просканировал нас с носовой части до кормы за 0.3 секунды.
– По простым словам, Дим, – сказала Варя, её лицо побледнело, – по нам только что провели лазерной указкой, считывая серийные номера. И судя по мощности этого «скана»… это пристрелка.
– Готовится кибер-удар, – резюмировала Лия, поднимая на Киру широкие глаза. – Они только что получили полный цифровой портрет нашего корабля. Все слабые места, контуры щитов, расположение реактора… Всё.
В грузовом отсеке раздался резкий, механический щелчок. Топор взвёл свой дробовик. Звук был громче любого крика в данной ситуации. Он уже стоял у шлюза, его взгляд был прикован к иллюминатору, за которым висел сплав-монстр.
– Капитан! – крикнул Дмитрий. – Приказывай! Уклоняемся? Отвечаем огнём?
Кира сидела, вцепившись в подлокотники кресла. Её разум, закалённый в кошмаре «Эвридики», работал на пределе. Они пристреляны. Бегство сейчас сделает их идеальной мишенью для чего-то более мощного, чем диагностический луч. Ответный огонь по неизвестной и, возможно, непрошибаемой цели безумие.
– Никаких резких движений! – скомандовала она. – Лия, плавный разворот кормой к ним. Минимальная тяга. Варя, перенаправь всю энергию на щиты, но не активируй их на полную! Создай хаотический, мерцающий профиль – пусть их системы не смогут вычислить стабильную частоту. Дмитрий, целься, но не стреляй. Пока не стреляй.
«Страж», послушный и напряжённый, начал медленно, подобно раку, разворачиваться, подставляя под возможный удар свою лучше забронированную кормовую часть. На мониторах замигали индикаторы перегруппировки энергосистем.
– Снова сканируют? – бросила Кира.
– Нет, – ответила Лия, затаив дыхание. – Тишина. Полная. Как будто и не было ничего.
Эта тишина была теперь в тысячу раз страшнее. Они знали, что их видели. Что их изучили. И теперь что-то там, в этой бесформенной массе металла, обдумывало следующий шаг. Или уже приводило его в действие.
– Варя, дроны! – почти крикнула Кира. – Запускай всех, что есть! Вокруг нас и в сторону этой штуки! Я хочу знать, что происходит в радиусе пятисот метров от нашего корпуса!
Из открытых шлюзовых отсеков, с тихим шипением, вырвалось облако сканирующих дронов размером с кулак. Они рассыпались, как рой, создавая хаотичную помеху и неся с собой датчики. И именно в этот момент мир вокруг них изменился. Дроны, приблизившиеся к сплаву на расстояние ста метров, один за другим начали гаснуть. Не взрываться. Не терять связь. А именно гаснуть. Их микроскопические двигатели замирали, сигналы обрывались, и они превращались в инертные куски металла, медленно дрейфующие в пустоте. Это была не атака. Это было отключение. Как будто невидимая рука нажимала на выключатель. А затем то же самое начало происходить с «Стражем».
– Капитан! Сбой в системе навигации! – крикнула Лия. – Потеря звездных ориентиров!
– Вторичный контур охлаждения замирает! – крикнула Варя, отчаянно бьющая по клавишам. – Это не EMP! Это точечное, адресное подавление! Они глушат наши системы по одной!
Корабль дрогнул. Свет на мостике померк, перейдя на тусклое аварийное освещение. Гул двигателей стал неровным, прерывистым. Топор, стоя у шлюза, резко поднял голову. Он не видел данных на экранах, но он чувствовал это – мертвящее, методичное воздействие, лишающее машину жизни. Он повернулся к Кире и сделал отрывистый жест рукой к горлу, а затем резко ткнул пальцем в пол. Кира, чувствуя, как контроль ускользает, приняла самое страшное решение в своей жизни.
– ВСЕМ! Готовиться к аварийной посадке! Лия, ищи хоть какую-нибудь плоскость на этой конструкции! Варя, бросай всё, кроме жизнеобеспечения и оружия! Мы не дадим им убить нас здесь, как щенков! Мы зайдём к ним в гости!
«Страж», теряющий системы и власть над собой, под спокойным, безжалостным взглядом Сплавленного Монстра, начал неуправляемое падение к его поверхности. Охота превратилась в бегство. А бегство вело прямиком в пасть. Механик Макар, не отрывая воспалённых глаз от экрана тактической сводки, рявкнул, перекрывая все звуки:
– Движение! От платформы! Целая туча, нет, рой! Мелкие цели! Много!
На экране, поверх изображения сплава, расцвел веер из десятков, сотен стремительных меток. Они вырвались из складок и щелей сплавленных корпусов, как осы из разорённого гнезда. Это были не корабли. Это были дроны. Неуклюжие, угловатые, размером с человека, но несущие на своих «спинах» не сканеры, а нечто, отливающее холодным блеском твёрдого сплава – компактные, но явно мощные энергетические проекторы.
– Уклоняйся! – закричала Кира, вскакивая с кресла, её голос сорвался на хрип. – Макар, резкий манёвр, всё, что можешь выжать! Все, держитесь!
Но «Страж» был тяжел, повреждён и уже не слушался. Его медленный разворот был черепашьим по сравнению со скоростью роя. Двигатели, и без того подавленные, рыкнули в попытке дать тягу, но было уже поздно. Первые дроны уже вышли на дистанцию поражения. Дмитрий, стоя у своего поста, увидел на своём мониторе, как одна из угловатых тварей нацелила на них свой проектор. В его глазах вспыхнула ярость и отчаяние. Они не умрут, как крысы в ловушке!
– Ах вы, твари… Щас как шандарахну! – прорычал он, его руки потянулись к кнопке пуска кинетических залпов.
– Дима, НЕТ! – пронзительный крик Киры перекрыл рёв систем. Она понимала. Понимала ужасную математику. Любой их выстрел, любой энергетический всплеск сейчас – это крик в эфир, идеальный маяк для этих существ, питающихся тишиной и подавляющих любой «шум». Это была бы верная смерть.
Но было уже поздно.
Палец Дмитрия нажал на спуск. С ближайшей турели корабля вырвалась короткая, яркая очередь кинетических снарядов. Они пронеслись в сторону роя, и один из дронов разлетелся на куски в немой вспышке металла и искр. И Вселенная взорвалась. Не от их выстрела. От ответа. В тот самый миг, когда снаряды покинули ствол, все дроны роя синхронно активировали свои проекторы. Но не по кораблю. Не по щитам. Они выпустили тончайшие, невидимые глазу лучи, которые сошлись не на обшивке, а в одной-единственной точке в открытом космосе, прямо перед носом «Стража-11», в эпицентре ещё не рассеявшегося облака микроскопического мусора от уничтоженного дрона. И пространство в этой точке схлопнулось. Не взрыв в привычном понимании. Это был мгновенный, точечный коллапс, рождение микроскопической сингулярности на долю наносекунды, которая тут же испарилась, выбросив чудовищный импульс чистой, неструктурированной энергии. Ударная волна, не имевшая направления, а просто бывшая, обрушилась на «Страж» со всех сторон одновременно.
