Buch lesen: "ШАМАН. Дикарь"
Алексей Пыжов
Цикл книг.
ШАМАН
Книга первая.
ДИКАРЬ.
Предисловие
День подходил к концу. Светило собралось спрятаться за верхушками деревьев и вскорости, в лесу наступит темнота. На крохотной полянке, среди деревьев-великанов, в низинке, горел костерок. Рядом, на валежине, сидел настоящий дед и палкой, с видимой неохотой, ковырял угольки в костер. Не-то помогая гореть деревяшкам, не-то сдерживая пламя костра.
Над костром, на конце наклоненной палки, висел замызганный, обгорелый котелок, чуть погнутый с одного края. По виду котелок был не просто старым, а чуть ли не ровесником деду, и наверное, успел забыть, когда его в последний раз чистили до блеска. В котелке вяло булькало варево и распространяло приятный аромат.
К костру, перебегая от дерева к дереву, подбирался мальчишка, на вид лет десяти. Он нес охапку сучьев и по-всему, старался подкрасться к старику. Ему оставалось совсем немного, когда старик у костра усмехнулся и спросил.
– Ты где так долго гулял?
Мальчишка недовольно нахмурился, и вышел из-за толстого дерева. Он так старался не шуметь, надеялся подкрасться к деду, и…. Он пока не придумал, как испугать деда, но был уже готов…. Вопрос деда огорчил его и мальчишка со вздохом, положил рядом с костром принесенную охапку сухих веток. Он специально ходил по лесу, выискивая более толстые ветки, сучья, чтобы костер подольше горел, когда придет темнота.
Старик с усмешкой проследил за мальчишкой и немного с насмешкой спросил.
– И в кого ты у меня такой неумеха? Вон, отец, умелый охотник, а ты ходишь по лесу, как беременная конарка.
– Я старался. – С обидой и упреком буркнул мальчишка, усаживаясь рядом с дедом на валежину. Он звучно потянул воздух, исходящий от варева в котелке, и спросил. – Скоро?
Старик с любовью потрепал волосы на голове мальчишки, улыбнулся одними глазами и с напускной строгостью упрекнул.
– А зачем кохту резал большими кусками? Теперь приходится ждать, пока она разварится.
– Зачем ждать? Вон уже какой запах идет.
– Запах действительно хорош. – Согласился старик. – Но, если кохту не до варить….
В лесу что-то щелкнуло и прокричала птица. Мальчишка насторожился и стал похож на испуганную пичужку. Старик, усмехнувшись, погладил мальчика по спине со словами.
– Сиди спокойно, к нам никто чужой не подойдет.
Мальчишка опять звучно потянул воздух носом и вздохнул. Старик в свою очередь пошевелил волосы на голове мальчишки и понимая его нетерпение, спросил.
– А хочешь, я тебе быль расскажу?
– Конечно, деда. – Оживился мальчишка.
Старик самую малость усмехнулся, посмотрел на начинающие появляться звезды, опустил взгляд на костер и произнес.
– Правда это или выдумка, а только это рассказывал мне мой дед.
Старик вздохнул, погружаясь в воспоминания, еще раз погладил мальчишку по голове и с сожалением произнес.
– Может, и ты расскажешь своему внуку…
Когда-то, давным-давно, в наших лесах и на всей планете было много зла. И зло это принесли к нам чужие люди, с чужих и далеких планет. Не смотри на меня так. Ты же знаешь, вокруг нашей и других звезд, крутится много планет, и на тех планетах, тоже живут люди. Так вот, те люди, в душах были злые. У них душа так заскорузла, что они не обращали внимания на боль других, и сами доставляли боль другим людям. Зло гуляло по всей планете, и никто не знал, как от него избавиться, как его победить. Чужаки – так звали чужих людей, захватывали земли и власть на планете, насаждая свои законы и порядки. Слабых в душе заставляли работать на себя и тем самым, увеличивали зло на планете.
Многие старались бороться со злом, но зло было изворотливым, хитрым и не у всех получалось ему противостоять. А те, кто открыто выступал против зла, тех это зло убивало, либо подчиняло себе.
И вот однажды, в одном из племен, далеко на севере, появился мальчишка, совсем такой как ты, черненький….
Старик дотянулся ложкой до варева в котелке, пошевелил его и с сожалением произнес.
– Еще не готово.
Мальчишка дернул старика за рукав и с ожидаем произнес.
– Деда, дальше. Что дальше было?
– Дальше-дальше…. – Старик вздохнул, погладил мальчика по голове и заговорил нараспев….
Его ждали тысячу лет, и из уст в уста передавали легенду. Люди говорили, что придет с дальнего севера молодой шаман и объединит север с югом. Его будет слышать, каждый умеющий слушать, и каждый, будет рад ему помочь. Его услышат все люди и к его словам будет прислушиваться планета. Его голос разлетится так далеко, что достигнет звезды и она, Звезда, ответит ему.
Зло пришедшее из далека сгорит в его свете. Огонь, выходящий из его руки, будет ласкать теплом и выжигать жаром. Каждый, в ком будет сидеть зло, сбежит от жара или умрет.
Взгляд его разбудит ветры и ураганы, которые пронесутся по планете сдувая и сметая все зло. Этот ветер одновременно будет убивать и ласкать. Для кого-то он станет смертельно опасным, а кому-то покажется нежнее объятий матери.
Вода по слову этого шамана поднимется выше гор и омоет каждого в отдельности и всех вместе. Некоторым она покажется ужасно холодной и колючей, а другим она откроет глаза и покажется ласковей любимой.
– Деда, деда, а как так может быть?
– Не перебивай, собьюсь.
Вода вдохнет жизнь во все живое и омолодит души людей.
Земля под его ногами задрожит, начнет лопаться. Из земли появится пламя и пожжет все зло. Это пламя охватит не только нашу планету, но и Звезду и докатится до других планет. Огонь очищения будет гореть вечно и никакое зло не сможет, не то, что приблизиться к нашей планете, оно будет бежать в панике или сгорать, не успев навредить людям.
Все люди и даже сама планета, склонится перед мощью молодого шамана. Сама Звезда упадет к его ногам и он, зажав ее в руки, пронесет свет Звезды по всей планете, по всем планетам нашей системы и зло покинет наш мир.
Каждый шаман будет считать его своим сыном, и отдавать ему свою силу и свои знания. Каждый шаман с радостью, отдаст за него свою жизнь и по его СЛОВУ, закроет своим телом путь для зла на планету.
Он один сможет сделать то, что не смогли сделать тысячи. За ним последуют сотни и каждый из сотни, поведет за собой тысячи. И каждый, последующий за ним, будет иметь в себе его частичку. И каждый, где бы он не проходил, услышит его призыв….
Старик замолчал. Вокруг уже было темно и только слабое пламя от костра, освещало небольшой круг. Мальчишка сидел затаив дыхание, а у старика на глазах появились слезы.
– Деда, а ты слышишь его голос? – Еле слышно спросил мальчишка.
Старик очнулся, улыбнулся, дотронулся до мальчишки, обнял его за плечи, прижав к себе и совсем тихо произнес.
– Учись, молодой шаман, и ты обязательно услышишь ЕГО….
З А С А Д А
Мало езженная дорога, идущая со стороны Дальней Заставы.
Дальняя Застава – это не поселение людей и даже не сторожевой пост. Это название местности, куда стараются не заходить охотники и следопыты. Это место покинули все звери и даже птицы, стараются облетать его стороной. Там за редким исключением можно обнаружить звериный след и даже весной, птицы там не устраивают громкоголосые базары.
Дальняя застава – это проклятое место, где у людей теряется ориентация и хочется оттуда убежать побыстрее. Если случайно, или намеренно, приближаешься к тому месту, у человека начинается беспокойство, потом нарастает безотчетный страх и с каждым шагом он становиться сильнее и появляется желание бежать, бежать и бежать оттуда без оглядки. А если попадается сильный духом человек, способный справиться со своим страхом, приходят видения. И все то, чего ты боишься с самого детства, является как на Яву.
Лично мне…, повезло. Я не помню своего детства, научился преодолевать страх и отличать видения от настоящего. Но даже я, не смог пройти к центру Дальней Заставы.
Говорят…
А кто говорит? – Все говорят.
Говорят, что в центре Дальней заставы имеется провал, не яма, не впадина…, а именно провал.
Но кто его видел? Если туда никто не смог пройти.
Шаманы?
Шаманы утверждают, что могут видеть на расстоянии. Как они это делают не понятно. Но многие им верят и повторяют за ними сказки о больших городах, в которых живет настолько много народа, что их невозможно сосчитать. Наше племя тоже большое, но если обойти все дома и сосчитать всех жителей, то и тогда не хватит, чтобы сравниться с тем далеким городом. Наш шаман, не самый приятный человек, но он утверждает, что на Дальней заставе, в том провале, живет настоящее зло.
Что такое Зло?
Для меня зло, – то, что мешает спокойно жить, мешает охотиться, мешает…, много чего мешает спокойно жить. К примеру, мне мешают спокойно жить, два брата с другого конца деревни, но я их не считаю злом. Нет, Зло – это совсем другое, оно угрожает не просто жизни, зверь в лесу, тоже угрожает и при случае может задрать, покалечить, но он не Зло, он просто зверь. А Зло это опасность, это страх, это жуть… Я чувствую Зло и каждый раз, стараюсь избегать с ним встречи. Нет, я не боюсь Зла и научился бороться с его влиянием. Но Зло проявляется в разном и может причинить боль близким, может убить…, а как бороться с последним, я пока не знаю. И поэтому, Зло надо избегать, обходить стороной, отводить от себя и от близких. Со Злом могут бороться шаманы. Я же, только чувствую его приближение и предпочитаю не становиться на его пути. Я не шаман и я не умею бороться со Злом, у меня нет, чем ему противопоставить.
Иногда, не каждый раз, чувствую, как Зло выходит из Дальней заставы и идет… Я не знаю, куда оно идет. Каждый раз оно идет разными дорогами. Иногда его движение изменяется настолько сильно, что цепляет наши дальние, оседлые племена и тогда в них начинается мор и болезни. Иногда Зло плывет как капля по листу, повольно, медленно и еле заметно. В этих случаях оно проходит дальними дорогами и пропадает за краем земли.
Что там, за краем земли?
Наш шаман только смеется, когда я задаю такой вопрос и каждый раз требует, чтобы я стал его учеником. Вот тогда, как он утверждает, когда стану его учеником, тогда и узнаю, что за краем земли. А я не хочу – я следопыт.
Наши не ходят за край земли, но самые отважные, ходят к Дальней заставе.
После одного такого похода, у меня на груди осталась метка. Даже не метка, а настоящий шрам. Как будто меня в грудь ударило копьем, и от этого удара, во все стороны расползлась синеватая паутина. Откуда взялась эта отметина, я не помню, а охотники, которые притащили меня дамой, утверждают, что нашли меня на дороге, уже с этой "красотой" на груди.
Старый шаман, который взялся меня лечить, под большим секретом, показал мне схожий шрам у себя на руке и утверждал, что получил его еще в молодости, когда по глупости напал на людей в серебристой одежде. Он тогда, как и я, долго болел, а потом начал "слышать" духов.
Он утверждал, что и я буду слышать духов и пока меня лечил, старался привлечь меня к шаманским практикам, путь шамана меня не привлекает – я воин.
Лежать в снегу, припорошенным тем же снегом и не шевелиться, очень трудно. Ждать всегда трудно, но каждый хороший охотник умеет это делать, иначе не добыть зверя, не поймать птицу. Я не просто охотник, – Я СЛЕДОПЫТ. И могу без хвастовства сказать, что один из лучших следопытов, не только в своем племени, но и среди следопытов соседних племен. И сейчас, в моем отряде, собрались лучшие охотники из пяти племен.
Так решил Большой Совет.
Нас не много…, или много. Это как посмотреть.
По этой дороге должны пройти те, кто несет Зло, кто служит ему, и кто идет со стороны Большого Зла. Откуда я знаю? А я не знаю, я это чувствую. По этой дороге ДОЛЖНЫ пройти те, кто идет со стороны Дальней Заставы. Вот только мое чувство не может сказать, когда они пройдут. Оно не подсказывает сколько их будет, но я точно знаю, это будет "капля". КАПЛЯ – которая пойдет за край земли. Большой Совет, в который я обратился с предложением уничтожить хотя бы каплю зла, меня прогнал, но через некоторое время, неожиданно для меня, согласился. Я не думаю, что они поверили мне, но в Большом Совете много людей, более старших и мудрых чем я.
Шаманы утверждают, что Зло исходит не от людей… Вернее не так. Они утверждают, что зло несут НЕЛЮДИ, которые сидят в Дальней Заставе. Они что-то добывают в провале, на нашей земле, и это что-то, отвозят за край земли. Мы им мешаем и когда наши племена начинают крепнуть, они насылают на нас Зло.
Шаманы утверждают, что в отдельно взятом племени, не должно быть более трехсот человек, а в моем племени уже гораздо больше. Насколько больше, я не знаю, это говорит наш шаман и весной решено, разделить мое племя и часть наших, отправится за Рыжий Камень. Там уже подобрано место у небольшого озера с огромной безлесной проплешиной. Об этом не принято трепаться при любом удобном случаи, но идет слух, что туда будет отобраны в основном молодые и крепкие люди. Не знаю, отберут меня идти туда, или оставят здесь.
Рыжий Камень – это далеко. Одному идти двенадцать дней, а племенем… Рыжий Камень – это гряда пологих бугров и назвали их так, за красноватый цвет земли в глубоких оврагах. Идти туда далеко не только от нас, но и от Дальней заставы. Шаманы надеются, что Зло не доберется туда и туда, собирается переселиться не только часть нашего племени, но и люди с других племен.
Многие люди устали бояться Зла; устали жить рядом с ним; устали каждую весну ожидать мора; и устали оглядываться на каждый звук или шорох. Люди хотят спокойной жизни и наверное, это и есть причина, по которой Большой Совет согласился уничтожить "каплю" Зла.
Я лежу в снегу, притаившись за совсем чахлым кустом, в меховой тоге, в меховых штанах и в сапогах, сшитых из меха Буха.
Бух – это огромный зверь, живущий в земляных ямах, оставшихся от вывернутых деревьев. Иногда он прячется в завалах и совершенно не переносит людей. Он не охотится на людей специально, но не пропускает случая, напасть на человека, когда он оказывается рядом. Люди отвечают ему тем же и далеко не пылают к нему любовью, но в отличье от Буха, люди не прочь на него поохотиться. Вот только одиночке, Буха не одолеть.
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Меховая ТОГА – это одежда, сшитая из меха, и надевается через голову. По длине тога доходит до средины бедер и при необходимости, ее нижний край, можно закрепить, специальными завязками, вокруг бедер. При наличии меховых штанов, в тоге можно спать в снегу без особого ущерба для здоровья.
Он гораздо больше человека, сильнее его, быстрый и хитрый. Если Бух поселился вблизи племени, то не уйдет оттуда, пока не изведет в племени всех людей. Но как замечено, Бух отличается умом, в отличии от других зверей. Если он встречает с десяток охотников, то всегда старается удрать, затаиться, и дождаться случая, когда можно будет убить охотников по одному. Он мастер устраивать засады и сам, не хуже охотников, может путать следы и идти по следу. Его очень трудно загнать в западню и шаманы утверждают, что Бух, это порождение несущих Зло, что это они его призвали и специально выпустили в лес, чтобы он не давал жить людям спокойно. Бух, это порождение Зла, он несет в себе Зло и как любое Зло, его трудно победить. И еще шаманы утверждают, что Бух разумен.
Может Бух и разумен, но я считаю, что это не так.
Я считаю Буха зверем, я охотился на него и теперь ношу обувь, сшитую из его шкуры. Не каждый охотник может похвастаться такой добычей, даже шкура Седого Жаха ценится дороже шкуры Буха, но носить обувь из шкуры Буха, это престижно, это показатель хитрости и удачливости на охоте.
Я не считаю себя хитрецом, но я ношу сапоги из шкуры Буха.
По спине пробежал холодок, заставив меня вздрогнуть и поежиться. "Должно быть скоро" – пролетела мысль в моей голове. Не откидывая капюшона, я посмотрел по сторонам, отметил, что все охотники на местах и сломал дважды сухую ветку. На мой взгляд, звук получился не очень четким, но на дольнем конце засады меня услышали и подняли ветку. Кому надо, меня услышали и поняли.
Никто из охотников не дернулся, но до меня донеслись легкие щелчки взводимых самострелов. Это хорошо, все прошедшие подготовку не зря тренировались.
Я не знаю, откуда взялись эти странные самострелы, стреляющие короткими стрелками из серебристого металла. После решения Большого Совета и определения кто будет участвовать в засаде, каждому вручили эти самострелы и по пять серебристых стрелок.
Впервые, я взял в руки самострел поздней осенью, когда мне поручили не только возглавить нападение на носителей Зла, но и обучить обращению с самострелом всех других охотников. Вначале, мне самому показали, как с ним обращаться, а уже после, я обучал мой отряд.
В принципе, ничего сложного в обращении с самострелом не было. Самострел чуть длиннее руки, по бокам приплюснутый и толщиной как рука. Впереди у него торчит тонкая трубка, длинной с ладошку. Со стороны плеча, куда надо прижимать самострел, он чуть расширен и имеет небольшую впадину, оббитую чем-то мягким, но не кожей. В нижней части самострела имеется ручка, за которую удобно держаться, когда целишься из него и стреляешь. Ближе к тонкой трубке, имеется место для второй руки, там тоже надо поддерживать самострел при стрельбе. Перед ручкой, имеется металлическая скоба, в нее всовывается палец и когда нужно выстрелить, нажимается пластина, установленная на ребро. Она утапливается вовнутрь и самострел легонько вздрагивает. Когда стрелка вылетает из самострела, он делает выдох…, или звук похожий на выдох. Но что бы выстрелить следующий раз, надо потянуть за рычажок, расположенный на правой плоскости самострела, очень удобно под правую руку.
На левой плоскости самострела, между рукояткой и местом для второй руки, имеется продолговатое отверстие, на длину стрелки и прикрытое крышечкой изнутри. Когда мне объясняли, как пользоваться самострелом, это продолговатое отверстие назвали гнездом. Почему гнездом, я не понял, а когда поинтересовался, шаман только зыркнул на меня и не ответил. Скорее всего, сам не знал. Но это не важно. В это гнездо, вкладываются стрелки, пять штук сразу и тогда можно стрелять. Плохо одно, вложенные стрелки в гнездо, вернуть обратно нельзя, ими можно только выстрелить. Но имеется и хороший момент. Стрелки внутри самострела, могут храниться сколь угодно долго.
Выданными нам стрелками, нам не разрешили выстрелить даже по одному разу. Они были предназначены только для стрельбы по носителям Зла, а учиться…, учиться стрелять из самострела, нам пришлось деревянными, которые мы сами же и делали. Вначале полено, подходящее под длину стрелки кололось, потом заготовки обстругивались, закруглялись и шлифовались, и только потом прогонялись через выданную нам трубку. И самое последнее, круглую заготовку обрезали в размер и в ее торец вкручивали крохотную головку из металла. Наконечником ее трудно назвать, но с ней, стрелка летела по направлению выстрела и втыкалась в деревянный щит. Сама стрелка из дерева, должна была быть не тонкой и не толстой одновременно. Она не должна легко проваливаться в трубке, но и не застревать в ней.
Первые наши стрелки летели не далеко, совсем не далеко, и не всегда попадали в цель, даже с близкого расстояния. Но после того, как я придумал шлифовать стрелки точильным камнем и желательно широким, наша стрельба заметно улучшилась. Но даже тогда, наши самодельные стрелки летели от силы шагов на двадцать и не всегда втыкались в щит.
Выстрел же серебристой стрелкой, нас поразил всех. Она не только легко пробила щит, но и глубоко вошла в дерево за ним. Теперь у меня четыре стрелки и я не намерен тратить их без повода.
Что значит без повода?
Я объясню.
У каждого охотника, в самострел заложено по две серебряных стрелки и по три стрелки они держат в запасе. В засаде нас участвует пятьдесят шесть человек, не считая меня. Вдоль дороги лежит сорок охотников, по двадцать человек с каждой стороны и каждому из них, заранее определена цель. Первый от меня, стреляют в первого едущего или идущего, второй во второго, третий в третьего, и так далее. На той стороне дороги также и получается, что на каждого носителя Зла, приходится по два выстрела – по одному с каждой стороны дороги. По второму выстрелу охотники делают, если носителей Зла будет больше двадцати и то через одного. Каждый второй охотник страхует первого из своей пары и дает возможность дозарядить самострел, если это потребуется.
Все это мы отработали на учебе, и я уверен, что все у нас должно получиться. У меня, в отличии от охотников, в самостреле заложена одна стрелка и я не участвую в стрельбе вместе со всеми. Моя обязанность, ждать особого случая, который мы не предусмотрели. Что это за случай, никто из нас предположить не смог, но тем не менее, мой выстрел оставлен именно для такого случая.
Кроме основной засады, я выставил по три охотника с каждой стороны дороги, шагах в двадцати от начала засады и после нее. Это посоветовал сделать мне шаман, на случай если кто-то из носителей Зла, сумеет вырваться из засады. А еще, по два человека я посадил на деревья вдоль дороги по краям засады, со стороны Дальней заставы. Они должны подать сигнал о приближении носителей Зла и отстрелить, если кто-то сумеет все же сбежать от нас.
Я последним передернул самострел, приготовив его к выстрелу, после полученного сигнала от наших дозорных. Общаться криками птиц, свистом или любым другим способом, кроме щелчков сломанной ветки, нам запретил шаман. Он считает, что крик на дороге, даже зимней птицы, может насторожить носителей Зла и тогда они успеют применить свое оружие.
Мое чувство, о приближении Зла, дало повторный сигнал, а в следующий момент, в условленном месте, на дереве, появилась ветка.
Все. Они близко.
От волнения и напряжения у меня задрожали руки. Я потянулся к приготовленной ветке и сломал ее. Щелчок разнесся вокруг, показавшись мне оглушительным, и я успокоился. Второй щелчок долетел до меня приглушенный расстоянием, и я понял, что не только я готов… Все готовы.
Еще несколько минут и из-за поворота лесной дороги появилась первая повозка, запряженная двумя халами. Они были непривычно большими и крепкими на вид. В отличии от своих диких родственников, которых мы ловили и приручали, эти казались медлительными, неповоротливыми, но тем не менее, нагруженные повозки шли легко и ходко. Каждый хал был накрыт серебристой накидкой, впрочем, как возница и груз на повозке.
Рядом с повозкой, по обе стороны, ехали верховые, полностью одетые в серебристую одежду, висевшую на них балахоном, и частично прикрывал хала. Внешне они были похожи на обычных людей, если особо не присматриваться, но это, если не присматриваться. Но я был следопытом и если я не буду примечать мелочи, то какой я буду следопыт?
Плечи, для человека такого роста были худощавы, как и вся фигура. Сразу в глаза бросалась не пропорциональность и напряженность при езде верхом. В принципе, хал передвигается довольно плавно, но сидеть на нем, проглотив палку невозможно. Эти же умудрялись ехать именно так. Ни одного лишнего движения, прямые спины и гордо задранные головы, спрятанные под глубокие капюшоны. Глядя на них, создавалось впечатление, что всадники на халах передвигаются сами по себе и только делают вид, что едут верхом.
Пока я рассматривал верховых, на прямой участок дороги выехало уже четыре повозки и только тогда, я обратил внимание, что на повозках сидят обычные люди, одетые в серебристую одежду.
С появлением этого каравана в лес пришли звуки. Пофыркивание халов, скрип колес, еле слышимое шуршание и звук проминаемого снега.
Караван втянулся на прямой участок дороги, и я удивился, на сколько он большой. В последний раз, он же был и единственным, когда я наблюдал похожий караван, в нем было четыре повозки и десять верховых. А сейчас, по дороге передвигалось двенадцать повозок и двадцать два верховых.
В какой-то момент, я пожалел, что не посадил вдоль дороги весь свой отряд. Двадцать два верховых и двенадцать возчиков, этого много для моих стрелков, но отступать или менять план уже поздно. Даже пропустить караван по дороге не удастся, это просто не обговаривалось и не предусматривалось.
Последняя повозка каравана только-только появилась из-за поворота, а первая уже достигла условленной линии для начала атаки.
Начало стрельбы я пропустил и только краем глаза заметил, как сверкнувшая стрелка отскочила от переднего всадника. Для меня время замедлило бег, и я в прострации наблюдал, как халы первой повозки, вместе с верховыми рванули вперед, при этом верховые даже не изменили своих поз, хотя возница на повозке пригнулся, стараясь избежать стрелок и что-то кричал.
Я слишком медленно поднимался со своего лежбища и не позволительно медленно наводил свой самострел на спину ближайшего всадника. Я видел, как стрелка еле-еле, нехотя, вылетела из самострела, как медленно летела по воздуху и так же медленно впивалась в спину всадника. Он нехотя откидывается назад и крайне медленно сползал на бок хала.
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
ХАЛ – животное отдаленно похожее на лошадь, с более длинной шерстью и хорошо приспособленное к жизни в холодных, заснеженных местах.
Всадник еще не успел коснуться земли, а пространство дернулось и время опять побежало нормально.
Мои руки, прошедшие бесчисленное количество тренировок, жили своей жизнью, и на автомате закладывали в самострел очередную стрелку, Я прекрасно видел, что успеваю произвести еще один выстрел, пока первая повозка не уйдет из моей зоны поражения.
Мои руки начали поднимать самострел, взгляд ловил спину второго всадника…, и в это мгновение пришел страх. Хотя нет… Это был не страх в прямом смысле, это было чувство надвигающейся опасности, чувство близкой смерти…, хотя страх, тоже присутствовал. Стрелять уже было поздно, я не успевал выпустить еще одну стрелу и почувствовал сожаление, что не зарядил две стрелки сразу и потерял время перезаряжая самострел.
Стоя на одном колене, я начал опрокидываться не спину, при этом оттолкнувшись опорной ногой. Наверное, толчок получился слишком сильным, или может быть мне помогли(?), но я ощутил полет и погрузился в снег.
Мое сознание очень не хотело возвращаться, с трудом пробиваясь из глубины и совершенно не спешило оживлять мое тело. Первое что я ощутил, это нехватка воздуха, хотя при этом, я совершенно ни чувствовал всего остального. Воздуха мне не хватало, так как я не мог вдохнуть глубоко, как будто на мне кто-то сидел, очень тяжелый и при этом болела грудь. Я долго приспосабливался к частому, не глубокому дыханию и постоянно мучился вопросом, почему с меня не слезут. Ощущение тела приходило постепенно, рывками. Вначале я ощутил ноги и смог подвигать пальцами на них, потом руки, но они были зажаты, хотя одна из них, левая, была прижата к моему боку. Когда пришло понимание, об относительной целостности, все тело отозвалось ознобом и я открыл глаза. Веки с трудом поднялись и в первое мгновение я испытал шок, так как не мог понять, где нахожусь.
Искристая поверхность начиналась у самых глаз и пропускала свет, а что-то холодное облепляло все лицо и слегка покалывало, вызывая неприятные ощущения. Постаравшись, я приоткрыл рот и высунув язык, коснулся им чего-то холодного и скользкого. Пока пробовал языком и старался понять, что это, в рот пробилась капля воды и меня озарило…
СНЕГ! – промелькнуло в моей голове и тут же, память напомнила мне о моем последнем полете, пред падением.
Как таковой боли в теле я не чувствовал и это очень обнадеживало. Попробовал подвижность ног, рук и пришел к выводу, что практически не пострадал. Если не считать невозможности нормально двигаться. Пришлось приложить немало усилий, чтобы одну руку подтянуть к лицу и немало усилий, чтобы пробить корку над ним. Мне даже показалось на несколько мгновений, что я нахожусь подо льдом или меня заживо похоронили.
Первый свободный вдох, принес облегчение и боль в груди. Прежде чем выбраться из снежного плена, я надышался вволю и только после этого, решился пробить корку снега окончательно и выбраться наружу.
Моя новая тога, которой я так дорожил и надевал по торжественным случаям, была разорвана в клочья и обрывки от нее висели на мне. Глубокий вздох сожаления напомнил мне о собственном теле и только тогда, я обратил внимание, что на мне практически нет штанов и нижней одежды. Какие-то обрывки прилипли к телу вместе с коркой снега, и когда корка снега ломалась при движении, это вызывало боль. Срывать снег и обрывки одежды я не решился и стоял в ямке, оставшейся от меня и так же, не решался вылезти окончательно из снега.
Я осмотрелся и отметил, что нахожусь достаточно далеко от дороги и пришел к выводу, что мне все же помогли порядочно пролететь по воздуху. На дороге передвигались люди и оттуда доносились глухие, не ясные звуки. Потрясши головой и выковыряв набившийся снег в уши…, я обрел слух.
Когда я поднялся на ноги, меня заметили с дороги, и пока я окончательно приходил в себя, в мою сторону, через снег, бросились два человека.
– Жив!! – Радостно выпалил один из них, первым добравшись до меня и замер в нескольких шагах. Его лицо скривилось, и он тихо поинтересовался. – Больно?
Сильной боли я не чувствовал, а те неудобства, возникающие при движении, можно было терпеть. Другое дело, что прилипшая корка снега и обрывки одежды мешали осмотреть самого себя и вместо обсуждения собственного вида, я спросил.
– Всех убили?
Кивок головой в ответ и дополнение словами.
– Всех. – Он скривился и с сожалением продолжил. – Наших осталось в живых всего шестнадцать человек. – Он криво усмехнулся и поправился. – С тобой, семнадцать. Все, кто был вдоль дороги, погибли.
– Как это произошло? – Ошарашено поинтересовался я.
– Не знаю. Мы были впереди по дороге. На нас выскочила повозка и верховой. Мы их убили…, а потом был сильный толчок воздухом. Пока выбирались из снега, пока вернулись к засаде… – Он замолчал и состроил виноватую гримасу, как будто это он виноват в гибели людей. В разговор вмешался второй, пришедший мне на помощь.
– Ты это, нас не вини. – Его голос прозвучал глухо. –После, как выбрались из снега, мы бегом к основному отряду, а там, уже все были мертвы. От некоторых из наших, одни головешки остались, а некоторые просто мертвы, даже одежда не пострадала. Ты то, как сам здесь оказался?
Внутри поднималось раздражение и понимание, что наша засада не удалась, потерпела поражение и это нам еще аукнется. По-тихому, чужаков не получилось убить и теперь надо будет ждать ответного удара от Зла, от Дальней заставы. Меня это не пугало, я привык бороться с влиянием зла. А как это скажется на моих соплеменниках?
