– Добрый день, господин Карл.
– Добрый день, простите, не знаю вашего имени.
– Моё имя Михаил. Я работал здесь четырнадцать лет.
– О, Михаил! Конечно. Как я мог вас не узнать. А почему вы не на своём рабочем месте? До 18 часов никто не должен разгуливать по зданию, все должны сидеть на своих местах.
– Потому что я работал здесь. Я больше не работаю здесь, господин Карл.
– Тогда какого ада вы тут делаете, Михаил?
– Я пришёл за своими деньгами к траханному дырке в заднице Пафнутию Львовичу.
С 59 по 65 этаж из чрева Далматинского доносится мерзкий надменный хохот. Михаил смотрит на него очень презрительно и не моргая. Далматинский ниже Михаила, но в тот момент он смотрит на него как бы сверху. Михаил борет его своим озлобленным хладнокровным взглядом. Смех Далматинского медленно угасает в его же чреве, словно проваливается в бездонный колодец. С 65 по 70 этаж они смотрят друг на друга до того момента, как с виска Далматинского не начинает стекать капля пота.
– Михаил, не трахайтесь с нашей корпорацией. Всё что мы были вам должны, мы вам выплатили. Вы проработали здесь почти четырнадцать лет
– Четырнадцать.
– Что?
– Я проработал здесь четырнадцать лет.
– Четырнадцать лет, отлично. Вы должны знать, что бухгалтерия работает лучше всех остальных отделов, Михаил. Я уверен, что вы получили все свои траханные мать их деньги.
– Львович должен мне, а не корпорация. Мне нет дела до вашей траханной корпорации, господин Карл.
– Тогда я спокоен, Михаил. Мне нет дела до ваших личных вопросов.
– Если бы вам было дело до личных вопросов ваших подчиненных, господин Карл, ваша корпорация была бы лучше.
– Меня устраивает наша корпорация, сынок.
– Я не сомневаюсь. Но устраивает ли ваших подчиненных всё это?
– Мне нет дела до траханных подчиненных, Михаил. Мы здесь никого не держим. Этим траханным рабочим больше некуда идти, и вы должны это знать. Вы проработали здесь 5 лет, нашли ли вы другую работу сейчас, Михаил?
– Я проработал здесь четырнадцать лет.
– Это не важно, мне срать сколько вы здесь работали
– Это важно. Это траханных четырнадцать лет моей жизни. Четырнадцать лет жизни в бетонной траханной клетке, господин Карл. Не повышения, не прибавки к зарплате, не траханных мать их бонусов.
– Вы не ответили на мой вопрос, нашли ли вы работу?
– Нет. Я заберу свои деньги и тогда смогу не работать на мать её работе всю жизнь.
– Что ж, Михаил, желаю вам удачи. И не пытайтесь трахнуть корпорацию на деньги.
– Вы хотя бы починили проклятый лифт, мы едем целую вечность.
– Ищите во всём плюсы, Михаил. Пока вы едите, у вас есть время подумать о каком-нибудь траханном дерьме.
Всё последующее время до 185 траханного этажа Михаил и Карл молча стоят в лифте, погружённые в свои мысли. Если посмотреть, что у них сейчас в голове, можно увидеть, как:
Михаил, получив свои деньги назад счастливым едет домой на такси, его встречается жена, он показывает ей чек от корпорации «Агротехкомстрой», её глаза полны проклятыми слёзами радости, они трахаются после тринадцатилетнего перерыва.
Карл покупает себе новую яхту раза в три больше предыдущей, к Феррари и Ламборджини в гараж добавляется новенькая Бугатти, Жанна Штольц, топ менеджер корпорации, облаченная в латекс, трахает его траханным огромным дилдо, хлеща спину кожаной плетью и прочая срань господня.
Их мысли прерывает «дзынь» на 185 этаже, Далматинский стоявший возле дверей лифта отступает вбок, пропуская Михаила.
– Вы не выходите, господин Карл?
– Нет, Михаил, я не выхожу.
Карл нажимает кнопку 186 на лифте.
– Но это же последний этаж руководства! 186 не построен.
– Времена меняются, Михаил, и мать их траханные вещи меняются тоже.
Двери лифта закрываются, Михаил направляется по слабоосвещенному в целях экономии траханному коридору в сторону двери генерального директора Пафнутия Львовича.
Акт III: Внутри дьявольской машины
Действующие лица: Михаил Попов, Пафнутий Львович, секретарь-членососка, голос из телефона
Добравшись до двери его траханного сиятельства Пафнутия Львовича, Михаил входит во внутрь, в приёмной натыкаясь на секретаря.
– Добрый день, членососка, я пришёл говорит с Львовичем.
– Он никого не ждёт сейчас, кто вы?
– Я Михаил, я работал здесь траханных четырнадцать лет, членососка.
– Прекратите меня так называть! У меня есть имя.
– Проглоти то, что у тебя во рту, членососка, твоя траханная речь не разборчива для меня, проклятая пожирательница детей!
– У меня есть имя!
– Пока ты сидишь здесь и сосёшь член своего босса твоё имя ничего не значит в этой траханной жизни, членососка. Я пошёл говорить с твоим боссом.
– Стоять! Я вызываю охрану.
Как только секретарь-членососка поднимает трубку телефона, Михаил быстро подходит к ней, со всей силой и накопившейся злостью бьёт её кулаком по лицу. Слышно, как её переносица трескается, и несколько передних зубов оказываются у неё в горле. Хлюпая кровью из носа и рта, секретарь-членососка смерено лежит на полу.
– Без зубов тебе будет проще сосать член.
Михаил открывает дверь в личный кабинет Львовича. Львович сидит в огромном кожаном кресле, которое приняло форму его траханной туши, за не менее огромным деревянным столом.
– Добрый день, Пафнутий Львович.
– Михаил! Какого ада вы здесь делаете?