Buch lesen: "Договоримся о любви", Seite 4

Глава 4

– Когда я увидел, как вы вальсируете, тоже захотел непременно с тобой потанцевать. – Хвала Создателю, оркестр вступил с чем-то совсем нетривиальным и я могла просто переступать с ноги на ногу рядом с Игорем. А он смотрел на меня с интересом, явно желая узнать поближе. – Не поверишь, даже Воздвиженский обратил на вас внимание, когда незаметно для других наблюдал, как проводят время гости! Спрашивал, в каком из отделений компании работают столь креативные сотрудники…

– Учитывая его славу, это вряд ли сойдет за комплимент, – улыбнулась я. – Да и креатива-то никакого не было, просто Ник устал от моей неповоротливости.

– Как бы то ни было, смотрелись вы замечательно. Ты – прелесть, да и наряд под стать, такой женственный! Знаешь, Майя… – Он помедлил и, смущаясь, спрятал глаза. Мое сердце забилось в предвкушении сокровенных и долгожданных признаний. – Наверное, мне не стоит этого говорить… Словом… не представляешь, как в тот момент я завидовал Никите!

Ой. Не то чтобы я не ожидала чего-то подобного, учитывая то, как смотрел на меня Игорь… Но у него ведь была Стася, ради которой, собственно, я и оказалась здесь. На званом вечере принцесска красовалась рядом со своим дражайшим папочкой, демонстрируя бесконечно длинные ноги в коротком ярко-синем платье А-силуэта. Даже находясь в отдалении от барышни, я тонко улавливала владевшую ею скуку. Безучастно глядя на гостей стеклянными глазами куклы Барби, Стася подсовывала кусочки еды смирно сидевшему на руках Воздвиженского существу в блестках, являвшему собой помесь Конька-Горбунка в миниатюре с летучей мышью. Кончик длинного языка не помещался в рот этого маленького монстра, свисая набок. Брр, какой ужас!

Как мы и ожидали, хозяин званого вечера появился в зале, когда все гости собрались и успели подкрепиться. Оркестр вжарил бравурный марш, возвещая о прибытии главного действующего лица мероприятия, и мы узрели величавую фигуру в костюме звездочета – огромном колпаке и мантии цвета индиго. Картинно поклонившись в разные стороны под аплодисменты присутствующих, Воздвиженский взял микрофон украшенными перстнями пальцами и затянул эмоционально-жаркую речь. В ней было все: горделивое перечисление достижений, цифры прибыли, объявление о премии к годовщине создания компании, обещание справиться с новыми экономическими вызовами и, наконец, посулы дальнейших успехов. Последнее подкреплялось ссылками на прогноз какого-то видного астролога, консультанта компании, о грядущей через несколько месяцев ингрессии Юпитера в знак Овна. Хм…

Уже не вслушиваясь в пылкую речь, я скользила взором по свите бизнесмена. Из-за его плеча выглядывала блондинка с высоким длинным хвостом – Стася. Среди застывших рядом делового вида господ выделялся Игорь. Подобно Нику, он надел сегодня смокинг, только вместо бабочки шею украшал элегантный темно-синий, в цвет мантии босса, шейный платок. На словах о, прости господи, ингрессии чего-то там губы Игоря чуть заметно дернулись в усмешке.

Глядя на утомленное долгим монологом патрона привлекательное лицо, я думала о том, как, должно быть, непросто честолюбивому молодому мужчине быть на побегушках у такого самодура. Я не могла составить мнение о деловых качествах Игоря, но энтузиазм и азарт, с которыми он говорил о работе, заслуживали уважения. И, помимо чисто профессионального интереса, им наверняка двигала личная симпатия к Стасе. Я старательно избегала слова «любовь» даже в собственных мыслях – не хотелось терять призрачную… нет, не надежду. Скорее иллюзию того, что наше общение все же может перерасти в нечто большее.

Закончив утомлять окружающих, Воздвиженский одним властным движением скинул колпак и мантию прямо в руки подоспевших вовремя представителей обслуги. Оказавшись в черном смокинге с синей бабочкой, босс сделал еле заметный жест рукой, и один из подчиненных передал ему то самое мерзкое существо в блестящих бусинках. Свита немного расступилась, и я заметила рядом со Стасей приметного долговязого парня с модной, зачесанной набок челкой. Молодой человек принялся что-то втолковывать девушке, и она закивала в ответ. Наверное, это ее жених, тот самый Петр.

Воспользовавшись тем, что хозяева и гости вечера наконец-то расслабились, к нам с Ником поспешил герой моих грез. В самых изысканных выражениях испросив согласия моего спутника, Игорь пригласил меня на танец. Пробормотав что-то о необходимости устанавливать контакты, Ник спешно ретировался. Вскоре краешком глаза я заметила, как он развлекает беседой компанию из нескольких женщин.

Наверное, мне тоже следовало вспомнить о задаче, которая привела меня сюда. Но отказаться от возможности провести пару лишних минут наедине с Игорем было выше моих сил. Особенно в этот миг, когда он, казалось, был готов к самым неожиданным откровениям… Кстати, с чего это он так позавидовал Нику? На танец со мной герой памятного фоторобота мог рассчитывать всегда!

– Как с чего? – вздохнул Игорь, когда я озвучила вопрос, и его рука, приобнимавшая меня за спину, заметно дрогнула. – Никите так повезло с тобой! Взаимная любовь – это истинное счастье!

Ой-ой-ой… Выходит, не зря меня терзали опасения, он на самом деле принял нас за пару! Кровь ударила в голову, и я неимоверным усилием воли сдержала порыв тут же начать оправдываться.

– Боюсь, ты не совсем разобрался в сути наших отношений, – аккуратно произнесла я, стараясь не тараторить. Анна Ильинична наверняка была бы мной довольна. – Мы с Ником – не влюбленная пара, а деловые партнеры, коллеги. А еще он – мой лучший друг. Так уж вышло. Наверное, я из тех женщин, что умеют дружить с мужчинами.

– Тогда я его не понимаю. – Игорь расплылся в улыбке. – Как можно дружить, просто дружить с такой девушкой? Конечно, Майя, это звучит странно, особенно после того, что я говорил о Стасе… Но вот увидел тебя сегодня – и совсем запутался в своих чувствах. Как бы это объяснить… Ты не такая, как они. Как все эти безликие девицы в дорогущих шмотках и с переколотыми физиономиями. Ты – другая: нежная, смешливая, непоседливая. Разная… Но настоящая, без фальши, от которой я так устал за эти два с лишним года! Не знаю, как все обернется, что будет у нас со Стасей… Я старше ее, опытнее – и не могу просто отмахнуться от ответственности за ее жизнь. Но этим вечером мне хочется просто наслаждаться моментом и танцевать с тобой.

Игорь мягко коснулся моего лица, откидывая со щеки выбившийся из прически локон, и от прикосновения его пальцев меня ударило, будто током. Отчаянно кружилась голова – то ли от шампанского, то ли от порции комплиментов. «Наслаждаться моментом» – именно это мне и оставалось. А, гори все огнем! Буду тонуть в темных глазах, кружиться в одном ритме с обворожительным мужчиной, хвататься за мгновения этого странного блаженства с нотками горечи…

– Игорь Владимирович, можно вас побеспокоить? – резко нарушил нашу идиллию незнакомый голос. – Кирилл Андреевич спрашивает, когда подадут парфе. Он считает, самое время…

Ну вот, потанцевали, понаслаждались моментом, пора и честь знать. Та самая необходимость угождать другим, на которую я сетовала про себя по дороге, настигла и Игоря. Я понимала его досаду, как никто! Капризный босс топнул ножкой, и нужно без промедления нестись выполнять его желания. К чести Игоря, на его лице тут же появилась вежливая улыбка, а утомленный вздох вышел незаметным. Почти.

– Эх, никакой личной жизни. – Он мягко коснулся губами моей кисти и, встряхнувшись, подмигнул. – Я не прощаюсь. Майя, мы еще потанцуем!

* * *

– Этот Воздвиженский – на самом деле большой оригинал. Я, правда, общался главным образом с дамами, – Ник хитро улыбнулся, – но, похоже, других мнений о нем нет. Богатый чудак, да и только. Выкидывает разные фортели, потом наслаждается эффектом. Из свеженького: записал песню, хотя ему медведь на ухо наступил. И это еще полбеды, в студии грамотно все свели, добавили бэк-вокал. Но он повадился радовать окружающих своим исполнительским мастерством буквально на каждом светском мероприятии. И без всякой «фанеры», поет вживую! Так что, боюсь, нам еще предстоит оценить его талант…

Что ж, не самая полезная информация, но у моего коллеги был хоть какой-то улов. Я же не узнала ровным счетом ничего нового. Прогулялась по залу, покрутилась у стола с угощениями, понаблюдала за гостями… Присутствующие были заняты исключительно собой и своими разговорами, Воздвиженский куда-то испарился, Стася стояла с прежним безучастным видом в компании парня с челкой. И как, скажите на милость, составить мнение о ситуации, даже не пообщавшись с главными героями истории?

Я уже готовилась расписаться в бессилии, а заодно и в профессиональной несостоятельности, когда зал вдруг оглушил рев микрофона. Холодный десерт из сливок застрял у меня в горле. В голове мигом сложилась вполне логичная версия по поводу источника шума: кто-то из гостей самым неаристократичным образом напился и попытался пробраться к оркестру.

Мы с Ником дружно обернулись на ор – и узрели Воздвиженского, который успел переодеться в причудливый костюм-тройку. Мы находились в некотором отдалении от хозяина вечера, и все же от бордовой ткани с пейслийским узором слепило глаза. «Информаторы» моего друга оказались правы: этот оригинал не мог упустить шанс выступить перед многочисленной – и заведомо лояльной – публикой. Без лишней скромности заявив, что мы вот-вот услышим настоящий хит, Воздвиженский стал неумело подвывать в микрофон.

Незатейливый сюжет песни вертелся вокруг переживаний любителя сладостей, который каждое утро по дороге на работу забегал в кондитерскую к некоей очаровательной Жюли. Пирожные и десерты приводили гурмана в восторг – и как-то незаметно для самого себя он влюбился в прекрасную кондитершу. Вскоре мадемуазель Жюли превратилась в мадам.

 
И зачем мне кефир,
У нее ведь есть зефир!
Я мечтаю, что Жюли
Скажет мне: «Qui, qui…»
 

Редкая глупость. А если учесть, что Воздвиженский почти не попадал в те пару нот, на которых строилась мелодия… уфф, ну и жуть! Но, как и ожидалось, публика вокруг с благосклонностью и терпением внимала песне.

 
Будь ты дворник иль премьер,
Непременно съешь эклер!
Кушай-кушай, не юли —
Ты порадуешь Жюли!
 

Тяжелый случай… И как окружающие это выносят? Я нашла взглядом Игоря, стоявшего чуть поодаль от веселившегося под бодренький ритм босса. Возможно, я что-то не так увидела со своего места, но мне показалось, что от всей фигуры прекрасного брюнета веет чувством неловкости. А мы с Игорем, похоже, на одной волне – меня тоже смущали эти прыжки немолодого чудака с микрофоном.

 
Циник ты иль балагур,
Закажи скорей птифур!
Я же, что ни говори,
Буду со своей Жюли…
 

– Оч-чень интересно, – вдруг четко произнес рядом со мной Ник.

Я всполошенно взглянула на друга и с трудом удержалась от порыва пощупать у него лоб – уж не заболел ли? Или спятил от переизбытка впечатлений? Неужели ему понравилась эта слащавая, притянутая за уши галиматья?

– За кого ты меня держишь? – громко возмутился Ник и, спохватившись, зашептал мне на ухо: – Ты только посмотри, что творится за спиной нашего певца…

Заинтригованная, я даже немного привстала на цыпочки. Воздвиженский все так же метался по паркету, сзади него привычно стояла свита, один из помощников держал на руках собачонку, которая пыталась подскуливать хозяину. А вот чуть поодаль… ооо, там, похоже, бушевали истинные страсти! Наконец-то сбросив с себя личину амебы, Стася уперла руки в боки и принялась что-то втолковывать парню с модной челкой. Сначала тихо, вращая глазами, потом уже громче, то и дело срываясь и начиная эмоционально покрикивать. Жених – а я уже не сомневалась, что это был именно он, – что-то терпеливо объяснял в ответ. Парень пытался сохранять спокойствие, но, судя по перекошенному лицу, ему это плохо удавалось.

Песнь смолкла, но вместо того, чтобы наслаждаться незаслуженными аплодисментами, Воздвиженский стал нервно оглядываться – похоже, и до его слуха дошел визг дочери. Публика почуяла неладное и стихла. На зал плотной пеленой опустилось замешательство, и в установившейся тишине вдруг четко прозвучал истеричный девичий голос:

– Ну и ладно, ну и пожалуйста, сами тогда все устраивайте! А мне больше ничего не надо! Все! Не хочу, и точка!

На глазах собравшихся Стася залилась капризными слезами и полетела к выходу из зала. Жених метнулся было за ней, но Воздвиженский, проявив невиданную для немолодого человека прыть, успел схватить его за фалду сюртука. Парень обернулся, встретил взгляд отца Стаси и покорно застыл на месте, словно кролик перед удавом. Ну и ну, а этот Воздвиженский, похоже, не промах! Внешне – чудак чудаком, но не хотелось бы мне встретиться ему на пути… Похоже, решил повоспитывать избалованную дочку на глазах у всей честной компании. Только вот не поздно ли?

Подозреваю, не одной мне в это мгновение хотелось превратиться в невидимку и спастись от чувства неловкости. Ник рядом поперхнулся десертом, свита Воздвиженского смущенно затопталась на месте, а Игорь… он казался совсем потерянным! Сильные плечи в бессилии упали, от респектабельности и уверенности в себе не осталось и следа. Я прекрасно понимала владевшие им чувства: Игорь разрывался между желанием утешить Стасю и необходимостью сохранять лицо, ведь кто знает, чем мог обернуться этот благородный жест для дамы его сердца… Только что проявивший твердость босс запросто мог обрушить на голову дочери самые серьезные наказания.

Игорь вдруг поднял голову и посмотрел на меня. Со своего места я скорее уловила, чем увидела немую мольбу в его глазах. И она так перекликалась с охватившим меня порывом! Помнится, на одном из моих прежних мест работы начальник развлекался тем, что ставил подчиненным непростую задачу и смотрел, кто же первым не выдержит повисшей напряженной тишины и выскочит с вариантом решения. Я не подводила никогда. Вот и теперь, когда все вокруг замерли в смятении, не оставалось ничего иного, как стартовать вслед за Стасей, предусмотрительно схватив со стола пачку бумажных салфеток.

Выбежав из зала, я помедлила и осмотрелась. Заглянула в дамскую уборную – единственную комнату, расположение которой в этом огромном доме мне было известно. Там оказалось пусто, и я машинально двинулась вперед по коридору. Останавливать меня было некому – вокруг не наблюдалось ни одной живой души. Видимо, все помощники Воздвиженского по хозяйству находились в зале.

Я шла и шла, не останавливая внимания на обстановке дома. В иное время, безусловно, мне было бы любопытно оценить роскошь, в которой имеют счастье купаться успешный ресторатор и его приближенные. Но сейчас мне требовалось прежде всего найти Стасю. Что я скажу, когда неделикатно нарушу ее уединение, было уже делом десятым. Выкручусь как-нибудь…

В этой части дома висела тишина, и я могла лишь представлять, что происходит в зале. Наверное, гости вернулись к поеданию десертов, а Воздвиженский как ни в чем не бывало прыгает под оркестр в обществе своей химероподобной собачки. Представшую перед мысленным взором картину праздника, на котором не было места капризной наследнице, вдруг прервали долетавшие откуда-то слева всхлипы. Я пошла на звук – и оказалась перед едва прикрытой дверью. Да, так и есть, плач доносится оттуда.

Раздумывать было некогда. Коротко постучав и не дождавшись ответа, я толкнула дверь и переступила порог. В приглушенном свете бра моему взору сразу предстала Стася, сидевшая на небольшой узкой банкетке у окна. Рядом со сгорбленной плачущей фигурой валялись высоченные шпильки. Девушка совсем не интеллигентно хлюпала носом и была так занята своими переживаниями, что не обратила на меня ровным счетом никакого внимания.

Решив не церемониться, я прошла в глубь комнаты и уселась рядом со Стасей, благо на мою скромную фигурку места на банкетке хватило аккурат. Не говоря ни слова, я протянула бедняжке салфетку, потом другую. Как это часто бывает, когда встречаешь искреннее сочувствие, Стася совсем расклеилась и откровенно зарыдала. Ох, ну сколько можно! Ничего не оставалось, как принять барышню в объятия и начать гладить ее по голове. Чувствуя себя последней дурой, я застыла на месте этакой заботливой гусыней, пока Стася из последних сил сокрушалась по пока неизвестной мне причине.

Всему в этой жизни приходит конец, вот и запас слез дочки Воздвиженского через несколько минут стал иссякать. Она еще прикладывала к глазам очередную салфетку, но всхлипывания становились все тише.

– Вот умница. – Мне давно не приходилось никого утешать, поэтому оставалось только действовать по наитию. Кажется, в такие моменты положено нести всякую обнадеживающую чепуху. – Все обязательно устроится. Зачем же так убиваться?

Мой вопрос был риторическим, но Стася вдруг отпрянула и решила дать объяснения. Похоже, ей просто нужно было поговорить – и неважно, с кем именно.

– Меня все достало! Взрослые всегда считают, что знают лучше, – капризно бросила она. Из уст двадцатишестилетней девушки слово «взрослые» звучало странно, но для нее такой инфантилизм был, судя по всему, в порядке вещей. – Мне никогда не дают делать то, что я хочу! Даже в личном…

Ого! Уж не свое ли скорое замужество Стася имела в виду? Игорь ведь рассказывал, что этот брак устраивает Воздвиженский, который и выбрал «правильного» жениха.

– Не вижу ничего плохого в том, что близкие стараются опекать, – заметила я. Стасю требовалось разговорить, а без предельной откровенности и собственного примера в таком деле далеко не уедешь. – Мой отец, например, ушел из семьи, когда я была совсем маленькой. И с тех пор ни разу не объявился. Наверное, я была бы не прочь, если бы он хоть что-нибудь для меня сделал.

– Это грустно… – На лице Стаси мелькнуло любопытство, но желание поделиться своей проблемой взяло верх. – Одно дело заботиться, а другое – все за тебя решать. Мне ничего уже и сказать нельзя! Вот как это выглядит, когда договорились, и давно, а потом вдруг бац! – и все поменялось? Почему я должна плясать под чужую дудку?

Ох, эта короткая беседа уже била рекорды по количеству риторических вопросов… Я слушала сетования Стаси, и мозаика событий в моей голове выстраивалась в цельную картину. Игорь вскользь упоминал, что в самом начале Воздвиженский не принял его общение со Стасей всерьез. Но потом, должно быть, испугался перспективы неравного брака и подыскал дочери нового парня. Девушка попыталась смириться со своей участью, но ведь сердцу не прикажешь… Особенно когда на званом вечере стал очевиден контраст между взрослым ответственным красавцем и долговязым угловатым мажором.

– Все вокруг только командуют, а папа и вовсе шагу ступить не дает. «Дочка, я буду только рад, если ты станешь самостоятельной». – Кукольное личико Стаси исказила издевательская гримаска. – А сам? Туда не ходи, это не делай… Спятил он, что ли? Сегодня – и вовсе из ряда вон… Иногда я думаю, что он просто меня не любит. Меня никто не любит!

Пытаясь предотвратить новую серию рыданий, я крепче стиснула Стасю за плечи. И вдруг застыла на месте, пораженная совсем уж неожиданной и неуместной мыслью. Это меня, меня саму никто не любит! Родственникам я не нужна, тети Гали уже нет на свете, а Ник, мой лучший друг, рано или поздно найдет себе девушку, возможно, даже женится – и логично отдалится. Мужчина, который мог бы меня полюбить, пока не встретился на пути. Я не возражала бы, чтобы им стал Игорь, но он увлечен своей Стасей… Я сжала в пальцах салфетки и поспешила поднять глаза к потолку, чтобы не умножить ненароком поток девичьих слез.

– Со стороны обычно виднее. Очевидно, что отец хочет для вас только лучшего. – Чтобы не расклеиться самой, я быстро переключилась на неприятности Стаси. Нужно ей помочь, даже при том, что проблемы этой девчонки проходили для меня под лозунгом «Ваши болезни – наше здоровье». – Родительская любовь может принимать причудливые формы, но не нужно бояться разговаривать с близкими. Отстаивать то, что дорого, но слушать и другую сторону конфликта. Искать компромисс. А в остальном… Станислава, кажется, на свете есть мужчина, который любит вас по-настоящему.

– Знаю, он сам мне это часто повторяет… Но иногда мне кажется, что все против нас и у него уже нет сил бороться. Слабак! Как же меня это бесит! – Барышня воинственно шмыгнула носом, но тут же в бессилии поникла головой. Потом задумчиво посидела, помолчала и, подняв глаза, сфокусировала на мне затуманенный слезами взор. – Спасибо, что сидишь со мной… Говори мне «ты», а то чувствую себя взрослой теткой. И так все эти папины прихвостни достали с версалями… Можно просто «Стася». А ты кто?

– Меня зовут Майя. – Я улыбнулась и пояснила, решив не врать по мелочам: – На званый вечер попала почти случайно. Я – юрист и, возможно, буду полезна компании твоего отца.

Похоже, Стася окончательно пришла в себя, потому что явно вознамерилась поболтать и всем корпусом повернулась ко мне. В полумраке мы почти не видели лиц друг друга, и собеседница автоматически, небрежным жестом хлопнула в ладоши. Над головой моментально вспыхнула яркая люстра. Стася заинтересованно скользнула по мне взором.

– Классный жакетик. Цвет – самый тренд! Можно? – Она занесла руку над тканью, и я кивнула, разрешая пощупать неказистый предмет моего гардероба. Стася, похоже, пришла в восторг от крысиной одежки, лишь по досадному недоразумению причисленной к категории «винтаж». – Круто! Я мерила такой в Столешниковом, но фасон не подошел. На тебе вещи сидят лучше, я хотела бы такую же фигуру. И губки красивые, пухлые… Где делала?

– Делала… что? – Эта глупая девчонка совсем сбила меня с толку! Я открыла было рот, чтобы объявить, что не собираюсь «тюнинговаться» и ей не советую, но в этот самый момент раздался короткий стук, дверь комнаты распахнулась, и меня оглушило заливистое тявканье. К нашей банкетке молнией метнулся кожаный комочек с редкими седыми волосенками, острыми зубками и синим шарфиком с бусинками вокруг тонкой шеи. Миг – и существо с разбегу прыгнуло к Стасе на колени. Я с трудом увернулась от длинного языка, который опустился на еще мокрую от слез щеку барышни.

– Стася, mon ange, ты хотела попробовать торт, там как раз выносят, – раздался зычный голос, и в проеме показалась величавая фигура Воздвиженского, а следом – и несколько голов представителей свиты. Похоже, я верно определила тип его темперамента: типичный холерик, взрывной, но отходчивый. Нисколько не сомневаюсь, что он уже успел забыть фортель дочери. Заметив меня, хозяин дома – к моему немалому удивлению – расплылся в благосклонной улыбке. – Приятно, что у моей дочери появилась новая подруга. К вашим услугам – Кирилл Андреевич Воздвиженский. С кем имею честь?

– Майя, – немного обалдело отрекомендовалась я. Совсем не рвалась в подруги избалованной девице, да и радушие ее отца стало для меня полной неожиданностью. Вспомнить бы, как поддерживать великосветскую беседу… – Я – юрист, сюда пришла с другом по приглашению вашего сотрудника. Чудесный вечер, а какие десерты… ммм!

Надеюсь, вышло достаточно аристократично. По крайней мере, Воздвиженский продолжал сиять улыбкой, и собачонка, уловив благодушие хозяина, сделала попытку переползти от Стаси ко мне. Увидев совсем рядом трясущееся лысое тельце, я невольно отпрянула.

– Не бойтесь, дитя мое, она безобидна, – успокоил Воздвиженский, и это странное создание, почуяв его одобрение, удобно устроилось у меня на коленях. – Мими может быть чрезмерно активной, но сколько в ней доброты и преданности!

– Мими? – Для продолжения изысканного общения мне потребовалось призвать на помощь весь свой кругозор. Кажется, Игорь говорил, что босс слушает оперу… – Вы так любите Пуччини?

– О, какое чудо! – Воздвиженский посмотрел на меня с тем же восторгом, что его дочь пару минут назад – на старый жакет, едва избавившийся от запаха нафталина после двух химчисток. – Вы, как я погляжу, не только красивы, но и умны! Убежден, Стасе пойдет на пользу ваше общество. Девушку благородного происхождения видно сразу. Я любовался вами во время вальса – эти маленькие ножки, тонкие лодыжки и запястья, грация… Ах, такая изящная и непосредственная, словно козочка!

Я до обидного мало знала о своих предках, но по поводу происхождения сомнений не было: в моем роду значились сплошь крестьяне да мещане. И стесняться этого я не собиралась! Воздвиженский сыпал комплиментами, а в груди уже поднималось раздражение – да как этот напыщенный индюк смеет оценивать меня, словно кобылу на рынке? Ах да, не кобылу – козочку. Но разве это что-то меняло?

Хвала Создателю, мне удалось сдержать свой темперамент и лишь мягко опровергнуть причастность к истинной голубой крови. Но Воздвиженский не желал ничего слушать. Словно нарочно добивая мою шаткую нервную систему, он продолжал нести то, что в менее интеллигентных кругах обычно именуется пургой.

– Не скромничайте, милая барышня, уж меня-то не проведешь! Наверняка одна из ваших прапрабабушек крутила роман с каким-нибудь дворянином. – Он лукаво подмигнул, и я принялась мысленно считать до десяти, чтобы сохранить видимость спокойствия. – Определенно, вам стоит поинтересоваться своей родословной. Недавно я сам заказывал составление генеалогического древа, при случае покажу вам документы…

«При случае»? Похоже, этот месье с причудами вознамерился продолжить общение со мной. Караул…

– Знаете, у меня родилась чудная идея. – Он расцвел в снисходительной улыбке, и у меня внутри все похолодело. – Через несколько дней я устраиваю очередное развлечение для круга избранных. Приглашаю вас на охоту с пикником! Разумеется, в компании спутника. Я в восторге от вашего танца – сколько гармонии и любви! Стасе с ее молодым человеком стоит у вас поучиться. Моей дочери пойдет на пользу общение с такой благородной леди!

На месте Стаси после этих слов я, как минимум, возненавидела бы «благородную леди», но дочка Воздвиженского лишь дружелюбно улыбнулась и закивала. Похоже, из меня решили сделать этакую живую игрушку для избалованной богачки. Только этого мне не хватало…

– Ну… не знаю… – не самым культурным образом заблеяла я, лихорадочно соображая, как выпутаться. И схватилась за единственный весомый аргумент: – Признательна вам за приглашение, но, боюсь, вынуждена отказаться. Охота – категорически не мое. До слез жалко зверей, я слишком их люблю…

Лежавшее на моих коленях живое опровержение этих слов подняло головку с редкими волосенками, а улыбка его хозяина стала только шире.

– Что вы, дитя мое, никогда еще рука Воздвиженского не поднималась на невинное творение природы! – высокопарно изрек он и пояснил: – Речь идет о тихой охоте. Лет пять назад я завел традицию: в начале сентября собираю компанию друзей, мы идем по грибы в окрестностях моей усадьбы, потом устраиваем пиршество. Присоединяйтесь, вы со своим спутником окажете нам честь! Согласны?

Воздвиженский застыл с победоносным видом, ожидая единственно возможного для него ответа. Стася воззрилась на меня с надеждой, а монстрик на коленях ткнулся мордой мне в руку, и кожу обдало влажным теплом языка. Как водится, я не смогла вынести тяжести повисшего молчания – и удрученно кивнула.

– Вот и отлично, – просиял Воздвиженский. – Что ж, пойдемте пробовать торт?

Передав Мими хозяину, я покорно двинулась вслед за воодушевленной, забывшей о своих тяготах Стасей. Ох, и во что я вляпалась? Боюсь, Ник был прав: мой коготок опасно увяз в этой истории, и выбраться из нее стало не так-то просто.