Buch lesen: "Берёзовск-8. Эк-роман-лёт"

БЕРЁЗОВСК-8

Вырывы¹ из виртуального текста

61 из 7500012

Всходит месяц обнажённый

При лазоревой луне.

Пилеволе — главное в реальности. Умирающий врёт сам себе, на пару секунд погружается в галлюцинации о потустороннем мире. Но в пилеволе даже семь-девять атомов дления почти вечность, а дурманные видéния — твёрдая действительность, что размножается, распрямляется, зудит, превращается в кватердециллионы параллельных жизней… Стоп! И обычное бытие до названных секунд — дорассветное мудрствование той же природы, обман, иллюзия, путаная попытка достижения того не знаю чего — игры пилеволе в волепиле.

ПРОЛОГ-111

Всевозможных рукописей Михаила Ревякина немало, хотя он и относился к писателям, еликие до первого приступа геморроя не пользуются туалетной бумагой. "А ведь хранил, хранил! Такую-то фигондерию!" — воскликнул я. Кому она понадобится? Небось воображал, сулит великий дар культуре! Расплодилось горе-литераторов больше, чем крыс и воробьёв. А бардак и пылища вокруг! Где взять Геракла, который очистит эту конюшню? Сюда бы Прометея с напалмом или Герострата с канистрой бензина. Но стоит ли мечтать? Довольно и спички у Мальчика-с-пальчика. Но нет. Нужно средство иное. Я ударил кулаком в шкаф из фальшивого ореха и услышал звон металлической дверцы. Пришлось позвенеть ключами. Их было штук семнадцать. Какой из них? Для передыха сел в шезлонг и принялся размышлять о том о сём. И в первую очередь — о Михаиле.

— Мы с Сидоровым выпиваем по полтора литра водки — и ни в одном глазу, — когда-то бахвалился Ревякин в телефонную трубку.

— Хе-хе, друг! — спрашивал я его на следующий день. — Не ты написал статью о духовной наркотизации России? И приплёл туда Мерло Понти?

— А что? Написал! — воскликнул Михаил и забубнил длинно и туманно о моральных проблемах церковной мыши.

— Вот тебе наркотизация! А сам говорил, полтора литра водяры выпиваешь...

— Не я говорил, — скромно ответил Ревякин. — На писательские трудодни не проживёшь и не напьёшься. Подрядился маляром в музей Ивангорода и в заграничный монастырь. Буду ходить по мосту через Нарву до эстонского автобуса.

Не минуло десяти суток, как Ревякин употребил "фронтовые" литераторские полтора литра, но почему-то всосались они не совсем типично. Отправился радостно-наркотизированный Михаил в лучший мир, не доехав ни до крепости в Ивангороде, ни до монастыря вблизи Кохтла-Ярве.

Попробовав воткнуть ключ в несгораемый шкаф, я обнаружил в замочной скважине засохшую жевательную резинку. Не собираясь чистить, машинально повернул ручку. Стальной сезам открылся. А в нём — папки. Папки. Здоровенные, архивные. Внизу — ящики с картотекой. Жёлтые, но аккуратно расположенные куски картона. Да здесь не Михаил Ревякин трудился! Это дело его брата, выпускника Московского историко-архивного института. Что там Михаил сболтнул по пьяни? Де брат — полковник неких фантастических ДРД-войск. Работник спецслужбы Пи-3-сигма… (или, мигма?). Слава богу, забыл точное название! Чем меньше знаешь — тем спокойнее. Про существование этой склизкой конторы и чёрт не ведает! Но я ухмыльнулся, отбрасывая в паутину папки с надписями: "М-ский треугольник", "Невидимые ракетопланы", "Плазменные НЛО". О-о! Заметил другие паперки! Ах ты, Митрохин номер два хренов — изменник э-родины! Интересненько поступал. Проносил копии документов в плавках через КПП! Накручивал на член и наверняка фольгой от плавленых сырков обертывал! Возникла лишь заморока: до Лондона не добрался! Пристукнули, по слухам, на Рязанском проспекте без суда и следствия. Во избежание утечек. Но провести обыск у сокровников за пределами Московской области не догадались! А это? Якобы особо прочные магнитные диски фирмы "Барракуда". Э! Господа-товарищи! Разматывать глюковые терабайты можно всю жизнь — и времени не хватит! Где дополнительно сотню жизней подзанять? Ах, пэ-эр-эс-тэ! Ещё окрашенный под орех шкаф! Не найти только щелкунчика с мощными челюстями, расколупать его оболочку.

+ +

За три рейса я вывез нежданное богатство в Рощино. Легко догадаться, ваш покорный слуга оказался не таким уж трудоголиком, чтобы изучать предназначенное для HSIS, а то даже просто для MИ6 добро. И конечно, не звонил на Иксовую, 4. За отсутствием иных вариантов затеял наобум вытаскивать документы и соединять их в порядке, наиболее подобающем на первый взгляд.

+ +

Добавить подробность? Опрокинули в омут заворотокишечной закосмической жути не угрозы деятелей ФРУ, БРУ или японской разведки. Не марсиане и не потусторонние силы из иных миров. Именно я вздумал угрожать себе. Вмиг допетрил: некоторые негосударственные, сугубо частные бумаги из секретных шкафов составил сам. Но когда? Ничего из описываемых в них событий не помнил, но вот изобретённые мною словечки, свою манеру выражаться постиг сразу. Не надо приглашать экспертов-матлингвистов! Однако провалами памяти не страдал, зазоров и покрытых тайной стыков в биографии у меня не было. Прошлое обозримо как пять пальцев на правой руке. Даю левое яйцо на отсечение.

ПРОЛОГ-422

Сов. секретно

Записка подлежит немедленному уничтожению после прочтения

Подпись. /Л. А. Фотиева./

Феликс Эдмундович!

Простите любезно, милейший, но подтверждаю еще раз мое предыдущее распоряжение по этой теме. Признаюсь, Троцкий понял суть неверно, но гораздо лучше ваших чекистов! В первую очередь обратите внимание тт. Уншлихта и Агранова на религиозную сволочь среди философов и писателей, а равно на зараженных поповщиной ученых. Смотрите, как удобнее: поездом в Ригу или двумя пароходами из Петрограда. Главное — спровадить лукобесов вон из страны.

Теперь о буржуазно-феодальных словесниках, логиках, махистах, прудонистах, агностиках, релятивистах и других рупорах светских измышлений. Интеллигентскую нечисть (профессора Борисова, Семковича, Кагатовского и проч.) нужно арестовать; только позволят обстоятельства, сослать на восток, дальше Перми, а то и в Сибирь. Пожалуй, годится Сугримск. Пусть живут там сибариты и нэпствуют, но под строгим надзором красногвардейцев. И физическую трудовую повинность им чуть-чуть в день помимо умствований и торговли! Хотя бы делать порох! Иначе не давать им конских колбас! Не забудьте, что я говорил о тунгусском случае. Благо, перепуганный царь сжег не все бумаги о взрыве. Вот заодно поселенцы поломают головы на досуге. Да охранять их как следует!

Председатель СНК В. Ульянов (Ленин)

21 мая 1922 г.

000….

УКАЗ

Президиума Верховного Совета РСФСР

"О переименовании

автономного закрытого города Сугримск-4"

23 октября 1940 г.

Переименовать автономный закрытый город Сугримск-4

в Бериевск-6.

Председатель Президиума Верховного Совета РСФСР

А. Бадаев

Секретарь Президиума Верховного Совета РСФСР

П. Бахмуров

Москва, 23 октября 1940 г.

000….

УКАЗ

Президиума Верховного Совета СССР

о переименовании

автономного закрытого города Бериевск-6

27 августа 1953 г.

Переименовать автономный закрытый город Бериевск-6

в Берёзовск-8.

Председатель

Президиума Верховного Совета СССР

К. ВОРОШИЛОВ

Секретарь

Президиума Верховного Совета СССР

Н. ПЕГОВ

Москва, Кремль. 27 августа 1953 г.

Для П. я. 716/443-8

И. № 00 9764-Д

Москва. Кремль. Секретариат Президента СССР

Рачинскому Г. Я

Уважаемый Григорий Яковлевич!

Ваши проекты мне на стол положили. Почитал и с удивлением узнал о еще одной злободневной вещи — проблеме раскупорки Берёзовска. А ведь многое мы без того легализовали. Но вопрос можно повернуть по-другому. Буду откровенен с вами: в Москве о диком фортеле никому не посмел бы сказать. Мы сломали Берлинскую стену. И на тебе — привет! Я почти уверен: стена возродилась и потихоньку двигается в нашу сторону, уже готова разделить союзные, затем и автономные республики. Или уничтожить их. Европа, похоже, объединяется, а мы... Идет мощное давление. Но пусть люди разберутся.

Я думаю так: если раскупорим Берёзовск, не закупорится ли СССР? А не закупорим сами, то закупорят нас. Не вообразить всего, потенциально выплескивающегося из закрытых гуманитарных НИИ и расползающегося по планете.

И разве ваши референты не помнят об Арзамасе-26? Греметь тройным кольцом "ящиков"? Являть просвещенному миру? Cлышал, у вас могут воскрешать организмы. Воскресите лучше Менакера.

М. С. Горбачев

29 сентября 1991 г.

Дописано от руки:

В последний раз спрашиваю: "Куда там запропало подлинное тело Владимира Ильича?" Пришло время сообщить: пока я Президент СССР, не остановлюсь перед любыми мерами, чтобы это выяснить.

Погружение-312

Левый угол постепенно оплывал. А настроишь зрение на близь — покажется: из тёмного нутра торчат сероватые гвоздики. При взгляде в самую даль делается плохо и подташнивает. Первореальность чуется гигантской, в ней свербит не чёрное, не мрачное — ни с чем не сходное. Стараюсь не дергаться. Можно считать: мы люди, которыми слыли... Я человек и не более. А всякие углы… Ну их! Фокусы хоро-медицины слишком обнажают невзрачную данность. Окочурился бы и окочурился. Бублик от дырки. А здесь живи и бодрствуй. Хи-хи! Без левого нижнего угла! С кипящей в нем первотерией. Пардон! Какой инфантерией?! Едва не купился на академическую лажу. А это? Хо-хи-хи! Телефон позвонил. Чудеса в решете! Точнее, из-под решета!.. Нет разницы между сном и … Эх, припеки с наварами, пончо мать! Эх, тригонометрия японская! И несомненно, на том конце кто-то одушевлённый. А решето в моем положении? А сон? Давно забыл о нём. Прежде рождались сон и сновидения. Так-таки вливались, ровно живые. Бытие — воля и представление. Что представляешь — то и есть. А прогуляться? Вот, вельбот! Обычное выйти на улицу и пройти пару кварталов — никак нельзя. Потайная пружина втягивает назад. Иногда виртуального трона-подиума нет. Это африканское претворение в интактного духа, возвращение сердцевинных истин дается не сразу, а рывками, по частям. Не требуется и голова профессора Доуэля. Фантасты догадались отпиливать её. Чисто воображаемое? Вечное, премудрое шествие из ниоткуда в никуда. Не надо его прятать. О! Зря подумал. Идёт пузырение…

Погружение-814

В длинном дворе — старый деревянный дом и маленький домишко с террасой. На ней шумная компания. В главном доме три человека и собака.

— Что там? Что там?

— Там! Там! Да как назвать!.. До сих пор не понял. Пьеса только репетируется. А начнётся ли?

Он распрямил руки, вместе со стулом отодвинулся и зацепил стеклянную безделушку. Раздался звон, а вслед за звоном — тявканье выскочившей Ринки. Болонка зарычала громче, агрессивнее, выщеривая в качестве кукольной угрозы тонкие зубы. Стало звенеть в ушах.

— Ещё не хватало. Всю жизнь о подобном мечтал...

— Хох! На террасе узнают о твоем прибытии. Тогда поплачешь.

— Не плакал сто двадцать пять гармошкиных лет и сегодня не заплачу, но скверно, если узнают. Впрочем… Плохо будет не мне. Мне уже тутошнее не страшно.

Болонка почувствовала: может оказаться причиной чего-то дикого, пискнула и замолкла. Она словно бы вспомнила то да сё похожее, но более мелкое по значению, и даже повела носом направо, потом налево. "Способна ли она отменить тяжёлое, необоняемо склубившееся где-то высоко, выше лежащих на небе белых нестриженых пуделей?"

Георгий воззрился на лоб животины, но проникать в её душу не хотелось: "Многое в ней таится, хватает иных забот". Он зашагал по комнате. Его космы некрасиво сбились на один бок, разрушая форс четырёхдневной щетины на щеках.

Мариэтта Петровна поглядела в окно на летний домик. Оттуда слышны громкие голоса и смех.

— Не пропустить бы, когда кто-то из веселящихся попытается зайти сюда, — встревожилась она.

У другого окна сидел упитанный флегматик и лениво произнёс:

— Не нужно устраивать пе-ре-по-лох. Обнаружат. Сразу побегут докладывать?

— Какой ты, Семён, однако! — воскликнула Мариэтта Петровна.

— Был. Не был. Мир поменялся.

— Но у вас не изменилось ничего, — сквозь зубы проговорил Георгий.

Свет бросил на пол изломанную тень его туловища, а внизу на стену у плинтуса — почти точный профиль лица.

Комната увешана картинами. В них звучало слабое эхо благополучно сгинувших "материковых" нонконформистов, но в целом впечатление оставалось ярче. Художества подчёркивали двусмысленность ситуации: картины будто собирались бежать.

— Куда теперь? — задала неотвязно нависший вопрос Мариэтта Петровна.

— Имеете в виду легально? Только в материал!

— Ха-ха-ха! — нервически выдавил из себя флегматик. — Зато пожили на славу! Рай и ад посмотрели. В отличие от андропод. Ну ты!.. Всю вселенную насквозь! Не просто Солнечную систему!

— Попрыгунья Стрекоза… — пропел в тон Георгий.

— А я бы согласилась побывать Стрекозой! — заявила Мариэтта Петровна.

— То побывать! — усмехнулся Семён. — Лишь побывать и я бы не отказался.

— Кто мешает вам отправиться в заведение Пафнутия? На двести процентов поприсутствуете.

— Терпеть не могу цирк, носовые платки, слюнявчики и скафандры, — прогудел Семён. — Где наблюдали стрекозу в скафандре?

— И с титановым канализационным коллектором между крылышек, — добавила Мариэтта Петровна.

…во флигеле:

"Ну, и? — спросила Полина, разглядывая себя в зеркале. И ответила: — Есть следует меньше. Вернее, есть не то. И будет хорошо. Иначе чуть-чуть не того — и ты уродина. А здесь выкладывают на стол пудинги с мальтозой".

Докатился очередной взрыв хохота. "Богема несчастная! И в них — мальтоза! И ещё мало! Поди, устремятся в «Сьерра-шараду!»"

— Полина! — позвал архитектор. — Куда запропала? Уходим.

— В «Шараду»?

— Очень нужно напрягаться. В «Неоновый»!

— А «Ву-а-ля» не требуется?

— О-хо-хо! Не издевайся над престарелыми перестарками. Теперь оное слово читают по-другому. Совсем уморили каллиграфы. И мягкий знак у них, и второе "в"...

— Известно! Опять к напиткам?

— В меру... — голоса поутихли, публика вывалила на улицу. В зеркале появился силуэт, и Полина не испугалась, когда плеча коснулся Тёр:

— А давай, не пойдём в дурацкий "Сперматозоид"! Обойдутся и без нас!

По физиономии Полины поплыли, живо сменяясь, изумительнейшие чувства. Она высунулась из окошка и крикнула:

— Гуляйте, ребята, без меня!

Трик-экспозиция

Из посадок выбежал молодой лось, скакнул перед бампером автобуса, оглянулся, нечто сообразил про себя и помчался к линии горизонта. "Километр в секунду! Был возле — и уже в иной дали!" — прикинул Николай.

— Быстрее самолёта, — обронил водитель.

— Ровно артиллерийский снаряд. И представить трудно, — поддакнул Николай.

— Снаряд не снаряд, но… будем считать, искажаются восприятия на этих ясных просторах. Лошадь помстится величиной со слона.

Аэродром пропал из вида. Миновали длинный туннель, и дорога пошла через второе кольцо Арзамаса-26. Здесь Николая настигла мысль: возвращаться назад не придется. А ландшафт? Что за пейзаж? Гигантские застывшие, но ещё переливающиеся языки пламени. Ими заполнено пространство вне дороги.

— Красная зона, — отозвался на эмоцию водитель. — Подобных зон не счесть. Некоторые пусты и относятся к Берёзовску, а не к Арзамасу. Пламя ныне холодное, в нём есть тропинки для туристов. Используют в качестве лабиринта.

"Да-а! — решил Николай. — Это вам не Златоуст-3х, не Пенза-х2 или Свердловск-ku-ku!"

Возникли напоминающие газоны луга и поставленные на попа большие и малые "дирижабли", соединённые в сотни батарей. Рядом с шоссе — поле. Земля чернее антрацита, а в ней — неглубокие ямы-траншеи и согнутые, как при прополке, люди, но выдергивали они из антрацита не сорняки, а модели геометрических фигур: пирамиды, цилиндры, шары, кубы…

— Не заморачивайся, — молвил, поворачивая руль, Харон, — ничего из происходящего нет в природе. Слегка подтаявшие замороженные сновидения.

"Наконец-то дождался комментария!" — подумал Николай и проговорил вслух: — Не в коре ли головного мозга мы едем?

— Почти. Но кора вовсе не кора и не принадлежит конкретному субъекту. Не повторяй материковые бредни о коллективном бессознательном. Такого не существует.

— А наличное перед нами?

— Наплав. Вернее, наплыв внутренних соков из человеческого древа, если выражаться фигурально.

— Тогда к чему шары, прямо- и криволепипеды?

— Ха-ха! Должно, за ними ты сюда и приехал!

У Николая моментально угас интерес к самосущим объемным картинкам.