Buch lesen: "На наших глазах"

То, что я не могу сказать

 
Мы бесконечно все повинны в том,
Что безответно день за днём,
Шлём за моря сигналы в дали,
Туда, где наших слов не ждали.
 
 
Спешим взобраться мы на крышу,
Надеясь, так нас лучше слышно.
И говорим во тьме ночной,
С бездонной черной пустотой.
 
 
Вещаем в никуда и заявляем,
Как честно, бескорыстно обещаем,
Правдиво продолжать вещать,
Для тех, кого желаем звать.
 
 
И как безумно не было и трудно,
Всё продолжаем верить беспробудно,
Что долетит до нас ответ,
Сквозь шквал и штормы жизни бед.
 
 
И лишь из чувств, пылающих огнём,
Мы бесконечно все повинны в том,
Что дышим, думаем и ждём,
Во славу тех, о ком поём.
 

Мученица

 
Лютою, лютою бурею,
В мягкой и мокрой траве,
Корчась, проснётся угрюмая,
Жалкая кошка в земле.
 
 
Слоем за слоем прилепится,
К некогда чистенькой грязь.
Жёлтую язвой приклеится
Гнойно-лишайная вязь.
 
 
Утром перекусит останками,
Жажду свою утолит.
Вечером старою бабкою,
Тихо, устало кряхтит.
 
 
Некогда, в нежном эфире,
На белоснежном ковре.
В чавкающей яме поныне,
Тёмном овраге на дне.
 
 
Несколько лет уж замученно
Сердце гонимой стучит.
Молится кошка, мяукая.
Богу в надежде мурчит.
 
 
Глух добрый дядя к страдалице.
Слеп на планету смотря.
Может ему просто нравится
Горькая песнь октября?
 

Воспоминания о былом

 
О дивный, дивный мир!
Когда с закрытыми очами,
Что как навес, что как настил,
Является во сне ночами.
 
 
Является и в пекло днём,
Неся нас в жар и в холодину, в дрожь.
Мы вспоминаем всё о нём,
Когда не ведаем, не ждём.
 
 
Когда ответов в настоящем
Мы не находим, поискав.
Тогда, холодным и разящим,
Проколет, голову сломав.
 
 
И обжигающим потоком,
С клинка, полившись с глубины,
Нам, словно битых током,
Былины памяти слышны.
 
 
Что так желанны, так сладки,
Что так ужасны и страшны,
Как буря, зверский ураган,
Сметающий собой дома.
 
 
В них всё, в них наша жизнь и больше.
В них тайны и ключи к замкам.
Грехи, мечты, печаль от драм
И счастье – вечный приз к ногам.
 
 
Рассвет, щебечущие трели.
Дурман, любовь и милый стан,
Что за тобой почти всегда.
В окопы, в грязь, в полымя пекло.
 
 
Он будет там, где этот ураган.
И милые, нежные мамины руки.
Суровый отцовский наказ.
Где вне земные крики, муки.
 
 
Везде, где не было бы нас,
А может, было, может, будет,
Но не оставит, не отстанет,
Когда сомнением замутит.
 
 
Проколет – голову долой!
Холодной, режущей иглой
Души величавый спаситель.
Наш бренный, глубинный разум!
 

Колыбельная

 
Под усталыми, долгими днями,
Горьким ливнем заплачет, звеня.
Фонарями, пустыми скамьями,
Наклонившись, под ноги глядя.
 
 
Так покорная кланяется осень,
Безутешная, строгая дама.
И, поверьте, ей не нравится очень
Забирать то, что ей и не надо.
 
 
Потянулась к низу бледная рука.
В миг, когда-то спелая трава,
Вместе с ней нагнувшись, навсегда
Потеряла сочные тона.
 
 
Замерла шумящая листва.
Тихим вальсом кружится она,
Застилая полевых цветов тела,
Распростившись с ветвями тепла.
 
 
Затаилась усыплённая земля,
Впредь по ней гуляют лишь ветра.
А над покрывалом тишина,
Колыбель допета до конца.
 
 
Распрямившись ровною осанкой,
Поглядела дама свысока.
На губах её – вдовы помада,
А в глазах – скорбящая тоска.