Buch lesen: "Только не в кабинете! 18+"

1.Злобушка

Открываю дверь кабинета отдела по особо тяжким.Первое, что вижу, – шикарная задница, обтянутая узкой темно-синей юбкой, итонкие шпильки на изящных стройных ногах.

Я, конечно, известная в городе личность и мне обещалитеплый прием, но раком на столе... Хлеб-соль еще можно было бы предположить.

Однако, мне нравится этот деловой подход. Люблю оригинальность.Сработаемся.

– Вика! Вика, быстрее, там мышь! Дай швабру! – тянетследачка ко мне руку, а уже потом оборачивается и, пристально глядя на меня,медленно распрямляется.

Не могу поверить своим глазам.

– Жанна? – усмехаюсь. – Вот это встреча!

Мы вместе учились в академии Минюста. Я уже заканчивалобучение, а она только пришла на первый курс.

– Доманский, – тоном ледяной королевы выдыхает она итут же слезает со стола, похоже, позабыв про грызуна.

Или не сработаемся? Есть за мной грешок. Но уже… летдвадцать прошло, как мы не виделись. Неужели, не забыла?

– А ты ни капли не изменилась, – дарю ей свою самуюшикарную улыбку и нисколько не лукавлю.

Жанна из тех женщин, которые с возрастом становятся лишьпривлекательнее. Как выдержанное дорогое вино, которое раскрывается особымиоттенками бочки и фруктов, но оценить это способен лишь истинный гурман.

И я нахожу подтверждение своих мыслей, когда Жаннавытягивает зажатую у меня под мышкой папку с документами, а я не наблюдаю на еебезымянном пальце кольца.

– Все такая же красивая. – перехватываю ее ладонь,забирая папку обратно. Бархатная кожа приятно скользит под пальцами.

– Дэн, давай ближе к делу, – усмехается Жанна,вытягивая руку, и садится за свой стол.

Разглядываю завал на нем: огромная стопка папок сделами с одной стороны, ворох запросов – с другой. Работа в следственном тотеще аттракцион. Поэтому я сразу для себя сделал выбор в пользу адвокатуры.

– Мне нужен майор Лисицын.

– Он сломал ногу и его дела передали мне. – Жаннакивает мне на стул рядом со столом, но я сдвигаю запросы и сажусь на крайстолешницы, смотрю на нее сверху с интересом.

– Ты же собиралась после учебы в прокуратуру? Чтозабыла в следственном?

Она всегда была амбициозной, чем очень привлекла меняпри первом же знакомстве. Я почувствовал ту самую родственную душу, ненасытнуюдо достижений.

К слову, эта карьеристка зацепила не только меня, ивообще не стремилась в отношения. Но, тем интереснее была охота. И тем слащеказалась победа.

– Что тебя так удивляет? – Жанна откидывается накресле, приподняв бровь и скрещивая руки на груди.

Закрытая поза. Признак неуверенности, недоверия инедоброжелательности. Хотя, Жанна и не скрывает этого, продолжая играть вкаменную крепость. Но, я-то знаю, какая она горячая на самом деле.

– Все. Я бы не удивился, если бы услышал твою фамилиюпо телевизору. Если бы увидел тебя в должности прокурора. В звании полковника.Но… – смотрю еще раз на погоны. – Майор, серьезно? Как тебя сюда занесло?

– Доманский, – снисходительно улыбается она, будто ясморозил какую-то несусветную глупость, – просто допусти мысль, что у меня всехорошо, и не глуми голову ни мне, ни себе. Что у тебя?

– Я – адвокат Жаровой Валерии. – отдаю Жанне папку и,заметив на подоконнике пепельницу, достаю сигареты.

Предлагаю сначала даме, но она жестом отказывается идостает из ящика свои “зубочистки”.

– Ммм, – понимающе кивает она, встает с кресла иоткрывает форточку.

Переставляет пепельницу на стол и смотрит на менязадумчиво.

– И давно ты защищаешь убийц?

Всегда. И не только убийц. Это моя работа.

– Жанна, что за внезапная ненависть к несчастнойдевушке? – усмехаюсь. – А как же презумпция невиновности? Она ни в чем невиновата, пока не доказано обратное.

– Докажем, – щурится она, выдыхая дым в потолок и едвазаметно улыбнувшись.

Ооо, это сладкое чувство соперничества! Но, куда тебе,моя маленькая зазнайка, соревноваться с самым дорогим адвокатом столицы? Мне жене за красивые глаза деньги платят. Хотя, некоторые состоятельные клиентки неотказались бы и от такого расклада.

– Я принес дополнительные материалы по делу.Посмотришь? – протягиваю ей папку, а сам не могу оторвать взгляда от оченьженственной яремной ямки на шее. Там сверкает крошечный камень на прозрачнойлеске и это до невозможности будоражит мою фантазию.

– Отдай в делопроизводство на регистрацию.

– Злобушка… – устало выдыхаю, вставая и нависаясверху.

Злобина даже на высоких каблуках едва дотягивает мнедо подбородка. Я будто возвращаюсь на двадцать лет назад и снова чувствую, какпо крови разливается адреналин от того, насколько наши тела близко.

Всплывает воспоминание, как мы стоим под елками вкурилке, недалеко от главного корпуса академии, и сверлим друг друга взглядами.Тот случай, когда маленький рост компенсируется высоченным самомнением. Она неуступит.

– Юрий Николаевич сказал занести сразу сюда.

– Ну, вот Юрий Николаевич пускай сам и посмотрит, –пожимает Жанна плечами.

Усмехаюсь. Мне обещали, что проблем не будет. Но майорЛисицын не вовремя ушел на больничный. А Жанна даже не собирается по старойпамяти немного облегчить мне жизнь.

В чем же дело? Обижена на меня? Похоже, онапринципиально теперь начнет затягивать с документами и топить мою клиентку.Дело неожиданно обещает быть интересным.

– Ты готова перешагнуть через начальника? – давлю еевзглядом.

– Для меня первостепеннее закон, Дэн, – Жанна спокойнопринимает тот взгляд, который выдержит не каждый мужик, но не пытается меняпереглядеть. Отворачивается и тушит сигарету, ставит пепельницу обратно.

Окей. Это лишь еще сильнее заводит.

Скольжу глазами по узкой талии и зависаю на шикарныхбедрах. Делаю шаг ближе и, наклоняясь к пепельнице, будто невзначай касаюсьгрудью напряженной спины.

Жанна пытается отстраниться, но я придерживаю ее заталию и не даю этого сделать. Прижимаю к себе крепче.

– Доманский! – рычит она сквозь зубы, цепляясь мне впредплечье и пытаясь убрать мою руку.

– Ты какая-то напряженная, – усмехаюсь ей на ухо тихо.– Тебе нужен массаж и кофе в приятной компании.

– Обязательно воспользуюсь этим советом, когда ты уже,наконец, свалишь. – выбивается из сил Злобина, тяжело вздыхает и замирает вмоих объятиях. – Делопроизводство закрывается на обед через десять минут.

– Тогда нам придется ускориться, – разворачиваю ее ксебе лицом и, подхватив под задницу, сажаю на стол.

2.Ведьма

– Сдурел? – Жанна отбивает мои руки и пытается слезть,но я упираюсь в столешницу бедрами, оказываясь между ее ног.

Форменная юбка на них задирается, оголяя игривоечерное кружево чулок.

– Доманский, я сейчас дежурного позову! – рычитЗлобина громче, толкая меня в грудь.

Перехватываю ее за запястья и молчу, давая возможностьповозмущаться и даже покричать. Но она лишь тяжело дышит, убивая меня взглядом.

– Кофе. – усмехаюсь. – Вечером, в шесть. И тогда я,так уж и быть, отпущу тебя… пока что.

– Ты – самоуверенный павлин! – выдыхает она спрезрением.

– Есть такое. – соглашаюсь и склоняюсь ближе к еелицу. – Я заеду вечером и буду ждать тебя в машине. Черный Ягуар, три семерки.Не задерживайся.

Злобина снова молчит, всем видом показывая своевозмущение, и я расцениваю это, как знак согласия. Улыбаюсь, прикасаюсь губамик ее запястью и отступаю.

Дверь кабинета распахивается в этот самый момент и напороге замирает молодая девчонка с двумя кружками. Она несколько секундоценивает обстановку и с невозмутимым “Пардон” закрывает дверь обратно.

– Вика! – взвизгивает Жанна, спрыгивая со стола.

С удовольствием наблюдаю, как сексуально она краснеет.В памяти сразу всплывает столько воспоминаний, что в брюках становится тесно.Чутье мне подсказывает, что Жанна все та же темпераментная штучка, какой была впрошлом.

Люди не меняются.

– Доманский! – она аж топает ногой от возмущения исжимает кулаки. – Как же я тебя ненавижу, высокомерный ты мерзавец!

Приподнимаю бровь, глядя на ее по-девичьи наивнуюистерику, и киваю на папку.

– Документы посмотри, солнышко. До встречи в шесть.

– Даже не притронусь! – летит мне в спину, когда явыхожу из кабинета и закрываю дверь. – Еще и чулки порвала из-за тебя, гад.

Вспоминаю, сколько трусиков мной было разорвано на нейв порыве страсти.

Усмехаюсь.

Притронешься.

Иду по коридору, победно улыбаясь, как будто выигралочередной суд.

Снова сталкиваюсь с девушкой с прекрасным именемВиктория и подмигиваю ей коротко. Чувствую в спину заинтересованный взгляд иоборачиваюсь на ходу. Девчонка тут же делает вид, что рассматривает что-то настенде.

Возвращаюсь в свой офис. Секретарша приветливоулыбается, заправляя аккуратный локон за ухо.

Умная девочка. И выглядит, как будто я ее измодельного агентства украл. Люблю, когда меня окружают роскошные вещи.

– Екатерина, все хорошо? – уточняю, снимая пальто ивешая его в шкаф.

– Денис Дмитриевич, я подготовила документы, которыевы просили, они у вас на столе. Пока вас не было, приходили безопасники,проверили камеры. Оставили акт на подпись, он тоже на столе. Было два звонка отпотенциальных клиентов по поводу вашей консультации, я записала их в программе.Приготовить вам кофе?

– Я сам. Спасибо. Напомни мне в пять, что у менявстреча.

Захожу в кабинет, включаю кофе-машину. Прикуриваюсигарету и беру в руки акт, пробегаю его глазами, подписываю. Затем изучаюдокументы, откладываю в сторону.

– Екатерина, позовите ко мне Поручика. – прошусекретаршу по внутренней связи и беру кофе.

Ржевский Григорий – мой помощник. На его плечах лежитдобыча различной информации, которая может потребоваться для защиты интересовмоих клиентов. Но, есть и такие вопросы, которые я предпочитаю решатьсамостоятельно.

Отпиваю кофе и неторопливо, смакуя каждую букву,вывожу на листе для заметок три слова.

Злобина Жанна Максимовна.

– Денис Дмитриевич, вызывали? – в кабинет заходитГригорий и я тяну ему листок.

– Это – следователь по делу Жаровой Валерии. Мне нужналюбая информация, которую сможешь найти.

– Принципиальная стерва? – усмехается помощник, и язадумчиво смотрю на него.

Несмотря на то, что он прав, почему-то за эти словамне все равно хочется вырвать ему кадык. Возможно, потому что я собственник? Ия все еще считаю Злобину своей? А свою женщину я никому не позволю оскорблять.

– Холодная, принципиальная, язвительная, мстительнаяведьма, – широко улыбаюсь ему в ответ. – Но если ты ее еще хотя бы раз такназовешь, про карьеру адвоката можешь забыть.

– Принял, – невозмутимо кивает Ржевский ивыскальзывает из кабинета.

Снимаю очки и раздраженно массирую переносицу. Иоткуда ты взялась на мою голову, Злобушка? Как так получилось, что я, вхожий вовсе структуры Министерства юстиции, ни разу тебя не встретил за эти годы? Иименно сейчас, когда на меня напала тоска по шальной молодости, тыматериализовалась будто из ниоткуда? Ведьма, никак иначе.

Открываю ноутбук и, выкинув все мысли из головы,погружаюсь в работу. Умение сосредоточиться в нужный момент – прекрасноекачество, которое я воспитал в себе в самом начале своей карьеры. Вот и сейчася тщательно изучаю документы своих подзащитных, делаю пометки и рисую схемы,понятные только мне одному.

Но, как только заканчиваю и тянусь за сигаретой,взгляд падает на часы. Почти четыре.

Встаю из-за стола и выхожу из кабинета.

– Екатерина, меня сегодня не будет. Если что-тосрочное, звоните. – бросаю секретарше, доставая пальто.

Паркуюсь возле ЦУМа и захожу внутрь. Прогуливаюсьнеторопливо и ищу глазами витрины с бельем. Наконец, останавливаюсь возленужных.

– Добрый день, я могу вам чем-то помочь? – тут жевырастает рядом со мной улыбчивая девушка-консультант.

Скольжу взглядом по ее утонченной фигуре, затянутой встрогое платье-футляр.

– Какой у вас размер одежды? – поднимаю глаза на еемилое личико.

– Эс, – смущенно краснеет она, опуская глаза.

– Тогда мне нужны чулки на размер “эм”. Черные. Скружевом. – улыбаюсь ей, поправляя очки. – Очень нежные и приятные на ощупь.Есть такие?

Сижу в машине недалеко от входа в следственный отдел ичитаю книгу. То и дело поглядываю на окна кабинета Жанны, в них все еще горитсвет. На заднем сидении лежат шикарные голландские розы темно-бордового цвета изаполняют своим ароматом весь салон. Люблю розы. Они ассоциируются у меня сженственностью.

В очередной раз поднимаю глаза и вижу, что в окнахкабинета Жанны уже темно. Тут же убираю книгу и смотрю на часы. Уже седьмойчас. Разминаю спину и медитирую на дверь. Вот-вот выйдет, снежная королева.

В подтверждение моих слов, дверь распахивается и изнее выходит моя добыча, только вот не одна. Следом тащится какой-то мужик и онимило беседуют, неторопливо направляясь в сторону метро.

Усмехаюсь и завожу двигатель. Наивно думать, что меняэто остановит, Злобина.

3.Дикарь

Подгадав момент, когда они останавливаются насветофоре возле пешеходного перехода, заворачиваю и преграждаю путь. Быстроберу букет и выхожу из машины. Вижу на лице Жанны плохо скрываемое удивление.

– Добрый вечер, – кидаю короткое приветствие ееспутнику и, вручив Злобушке цветы, увлекаю ее за талию в сторону машины.

– Куда ты меня тащишь? – тихо шипит она сквозь зубы.

– Кажется, ты забыла о нашем договоре, милая. –улыбаюсь, но держу так крепко, чтобы она и не подумала вырываться.

– Ты ведешь себя, как дикарь! Перегородил пешеходныйпереход! – возмущается Жанна, непроизвольно семеня рядом со мной.

– Боже, как мне похуй. – вздыхаю.

– Доманский! – рычит она свирепо, а я открываю заднююдверь и аккуратно заталкиваю ее внутрь.

– Жаль. Я хотел сказать, мне очень жаль. – усмехаюсь,глядя на нее сверху вниз и захлопываю дверь.

– Всего хорошего, – киваю ошалевшему от моего налетаменту.

Под косыми взглядами недовольных прохожих обхожумашину и трогаюсь с места.

– Ты опозорил меня при коллеге! – взвизгивает Злобинаи я чувствую ее взгляд в области виска. Не взгляд, а дуло пистолета поощущениям.

– Поехать в ресторан с лучшим адвокатом столицы –боже, какой позор! Как ты отмоешься-то теперь от клейма такого?

– Не ерничай!

Усмехаюсь.

– Вот так вот захочешь пообщаться с подругой юности,вспомнить молодость, а она возмущается. – улыбаюсь и включаю старый рок.

“Улица роз”. Как мы кайфовали под эту песню, катаясьпо ночам и тусуясь до самого утра.

– Помнишь?

– А если мне не хочется вспоминать молодость,Доманский?

Наблюдаю в зеркало заднего вида, как Жанна откладываетбукет, снова скрещивает руки на груди и сидит с недовольным видом.

– Почему? Было же классно.

– Ну, может, потому что мне сейчас гораздо круче, чемв молодости? Не думал, что такое возможно? Или ты спустился с Олимпа и решилпорефлексировать на досуге, а тут я под руку попалась?

– Типа того, – усмехаюсь. – Приятно встречать старыхдрузей.

– Это не взаимно, Дэн, – сталкиваемся взглядами взеркале. – Мне нужно домой, к семье.

– У тебя есть семья? – хмыкаю, стараясь не показатьвида, что удивлен.

– Что тебя удивляет? – сердито усмехается Жанна. – Мнекажется, наоборот, странно, когда у человека в таком возрасте семьи… нет.

– Это на меня намек? – улыбаюсь ей. – Следишь за моейжизнью?

– Нет, я думала, мы про меня говорим. – Злобинаостаётся невозмутимой и даже не запинается, чем начинает бесить.

У меня нет семьи. Я всю жизнь занимался карьерой. Какювелир, создавал свою фирму и репутацию, не желая распаляться на такие энергозатратныевещи, как постоянная женщина и семья. Зачем, если можно наслаждаться жизнью ине быть привязанным к кому-то?

Я хочу ухаживать за женщиной тогда, когда этого яхочу, а не потому, что сегодня годовщина или какой-нибудь бредовый праздник.Быт убивает сначала романтику, а потом добирается до более весомых вещей.

Та же Жанна.

Наверное, мне бы не хотелось наблюдать ее отекшей сутра, в какой-нибудь безразмерной футболке и с бигудями на голове. Не хотелосьбы обнимать ее и чувствовать от ее одежды запах еды, которую она готовилавечером. Это уже не любовница, а мамочка. Это не сексуально. Зачем?

Зачем, если я могу любоваться красивым макияжем,кружевными чулками и вдыхать аромат духов, а не борща? Борщ я могу поесть вресторане, если очень сильно захочется.

Но, все же, я иногда задумываюсь о том, что было бы,будь у меня семья.

– А ты уверена, что любишь своего мужа, если не взялаего фамилию и не носишь на пальце обручальное кольцо? – усмехаюсь и снова дарюей широкую улыбку.

Не скажу, что она искренняя. Скорее, дежурная. Мояпрофессия обязывает всегда быть уверенным в себе и внушать эту уверенностьдругим, даже если все летит к чертям.

– Дэн, у нас все, кто носит кольца и общую фамилию,счастливы в браке?

– Конечно, нет.

– Ну вот и представь, что наоборот тоже бывает.

– Я верю, – усмехаюсь и паркуюсь возле дорогогоресторана. – Но уверен, что ты не замужем.

– Проверь, если хочешь.

– Проверю. Если захочу.

Выхожу из машины и открываю дверь Жанне, но вместотого, чтобы выпустить ее, когда она выставляет свои стройные ноги, присаживаюсьна корточки.

– Что ты делаешь? – вспыхивает от негодованияЗлобушка, когда я быстро и плавно забираюсь ей под юбку и одним рывком срываювниз чулки.

– Я случайно испортил твою вещь. – смотрю на неепристально. – Теперь я это исправляю.

Тянусь на переднее сидение и достаю пакет из ЦУМа.

– Ты в своем уме, Дэн?! – шипит Жанна как кошка, когдая достаю новые чулки и собираю их гармошкой.

Брыкается, когда я скидываю с нее туфли, но я лишькрепче держу ее за стройную щиколотку, с удовольствием поглаживая гладкуюбархатистую кожу.

– Сиди, Злобина. Сопротивление бесполезно.

– Тут люди! – задыхается она от возмущения.

– Прекрасно. Женщины будут тебе завидовать.

– Я сейчас кричать буду!

– Можешь кричать. Я же всего лишь надеваю на тебячулки, а не душу ими.

5.Вкусы

– Убери руки, – рычит Жанна и все же освобождает стопуиз моей ладони, поджимает ноги под себя и смотрит на меня так, будто я собиралсяее трахнуть, не меньше.

– Предлагаешь продолжить в машине? – усмехнувшись,встаю и залезаю к ней на заднее сидение. – Осталось только снять с тебятрусики. Хотя, можно и не снимать.

– Доманский! – выдыхает Злобина сердито и, схвативбукет, выставляет его вперед, словно щит. – Я на тебя заявление напишу задомогательства!

С удовольствием смотрю, как часто вздымается ее грудь,аппетитно обтянутая белой блузкой.

– У меня есть отличный адвокат, – подмигиваю е й и, неудержавшись, смеюсь. – Господи, Злобушка, ты серьезно? Ну, надевай сама. Илипойдешь с голыми ногами? Я всего лишь хотел сделать тебе приятно.

– Для этого было достаточно просто исчезнуть из моейжизни, как ты это сделал двадцать лет назад! – выхватывает она из моих рукчулки и начинает натягивать их. – Отвернись!

– Да что я там не видел? – закатываю глаза, ноотворачиваюсь к окну, чтобы не нервировать ее еще сильнее.

Хотелось провести вечер на позитивной волне.

Увидев Жанну впервые в своей жизни, осенью, напоследнем курсе, я был просто поражен ее холодной нордической красотой в самоесердце и решил, что обязательно завоюю ее, как делал это с любой желаннойдобычей.

Несмотря на то, что у меня не было отбоя в желающихстать моей девушкой, я сразу же отметал любые отношения с теми, которые самивешались мне на шею. Это было бы слишком банально и не интересно.

А вот преодолевать препятствия и ломать сопротивление…Ммм, как это будоражило кровь!

Я был из богатой семьи и уже тогда, в свои почтидвадцать пять, имел бизнес, иномарку и возможность красиво ухаживать. Я умелпустить пыль в глаза понравившейся девушке. Действовало безотказно. На всех,кроме Злобиной.

Она легко согласилась на свидание, чем даже немногоразочаровала меня в самом начале. А сама на него не пришла, выставив меняпосмешищем перед друзьями. И еще потом ходила с такой довольной надменнойминой, что хотелось устроить ей темную.

Например, закрыть в какой-нибудь дальней подсобке,чтобы она пропустила построение и до вечера подумала над своим поведением. Итрахнуть. Трахнуть хотелось больше.

Это была настоящая охота!

Я окучивал ее почти полгода. А эта маленькая,заносчивая пигалица умудрялась ускользать прямо из-под моего носа. Специальноиграла на моих нервах, флиртуя с парнями, чем доводила до зубовного скрежета.Распаляла меня еще сильнее своими демонстративными выходками.

А потом я все же нашел темную дальнюю подсобку,затащил туда Жанну и трахал так, как никого и никогда в своей жизни. А онаотдавалась мне так, как, я уверен, ни одному мужчине на свете. До сих пор мнекажется, что этот секс был лучшим в моей жизни.

Злобушка, конечно, после этого еще побрыкалась длявиду, но все же, спустя время мы начали встречаться.

Сначала делали это тайно, по ее инициативе, что жуткоменя бесило. Потом я настоял и мы стали парой официально. И меня распиралагордость, что я приручил эту дикую норвежскую кошку.

А потом учеба закончилась, я получил диплом и уехалстажироваться во Владивосток, где на хорошей должности работал брат моего отцаи сулил мне шикарную и быструю карьеру в органах.

Теперь нас с Жанной разделяло огромное расстояние,разные часовые пояса и куча бумажной работы, которую на меня сбагрили как намолодого и деятельного сотрудника. Иногда я не спал по несколько суток,разгребая завалы.

Пять гребанных лет я был должен отдать системе, чтобыпотом начать официально заниматься адвокатской деятельностью.

Я думал, что обязательно вернусь в Москву и заберуЖанну с собой, помогу ей перевестись, но… что-то пошло не так.

– Какую кухню предпочитаешь? – оборачиваюсь, а онаскорее одергивает юбку и сердито фыркает от возмущения. – Все так жеитальянскую?

– У меня уже давно поменялись вкусы, Дэн. – тяжеловздохнув, смотрит на меня Злобина и, мне кажется, что она сейчас больше омужчинах, чем о еде.

– Ты просто давно не ела мою пасту. – дергаю бровью.

– Я не скучала по твоей пасте, – усмехается Жанна. –Отдай мои туфли.

– Я хочу их надеть на тебя.

– Нет! – рыкает она и снова хватается за букет.

– Это выглядит смешно, солнышко, – качаю головой иоткрываю дверь.

Выхожу.

Туфли остались валяться снаружи. Осматриваю их,прежде, чем поставить перед Жанной. Тридцать шестой. А был вообще тридцатьпятый, кажется.

Подаю руку Дюймовочке, но она игнорирует ее и выходитсамостоятельно, поправляя юбку и запахивая короткое пальто.

– Пошли уже, Дэн. Меня дома ждут.

Стискиваю челюсти. Ведь специально же доводит меня,гадкая девчонка!

– Если твой муж не настоял на своей фамилии и кольце,значит, он не ревнивый. – усмехаюсь сквозь зубы и пропускаю Жанну внутрь зданияресторана.

– Достаточно ревнивый, чтобы тебе пришлось заказыватьновые очки, – хмыкает она, проходя внутрь.

В юности у меня были проблемы со зрением, но я ужедавно их решил коррекцией в лучшей клинике Израиля, а очки так и ношу, какдорогой аксессуар, но Злобина, конечно же, об этом знать не может.

– Денис Дмитриевич, добрый вечер. – к нам тут жеподходит администратор и провожает за мой любимый столик.

Он находится на удалении от основного зала и укрыт отпосторонних глаз живой изгородью, а еще рядом огромное окно, в котороеинтересно наблюдать за самой оживленной улицей города.

Помогаю Жанне снять пальто и потом раздеваюсь сам.Вижу заинтересованный взгляд администратора на ее форме.

Да, в такие заведения не принято ходить в мундирах, носейчас мне плевать, что на ней. Хоть пакет из масс-маркета. Если я решил, чтомы будем ужинать в лучшем ресторане столицы, значит, так тому и быть.

Пододвигаю Злобиной стул и сажусь напротив.

Сотрудник подает меню и я пролистываю страницы, чтобыдать Жанне время определиться, но она откладывает его, даже не заглянув.

– Американо. – оборачивается на официанта.

– И все? – поднимаю на нее взгляд. – Ты после работы.Должна быть голодной, как тигрица.

– Я не голодная, – не сдается Злобушка.

– Тогда я закажу тебе сам. Давайте устрицы. Этосильнейший афродизиак. Вдруг тебя после них потянет на маленькие шалости?

– Тогда и есть будешь их сам. – вздыхает Злобушка ипереводит взгляд на окно.

– Я буду насильно кормить тебя. А потом требоватьстрастных поцелуев.

Жанна закатывает глаза и открывает меню.

– Будут тебе поцелуи.

Вскидываю брови.

– А русская кухня у вас есть? – нервно перелистываетЗлобина страницы, глядя на администратора.

– Да, конечно, вот здесь.

– Отлично, – усмехается она, бросая на меня быстрыйвзгляд. – Тогда мне, пожалуйста, картошечку с зеленью, селедочку. С лучком.Лучка побольше, пожалуйста. Денис Дмитриевич очень любит лучок.

Усмехнувшись, откидываюсь на стуле и слушаю еепожелания. Разглядываю, как быстро она пробегает глазами строчки.

– Ты еще шпроты попроси, – улыбаюсь.

– Точно! Если есть, давайте шпроты, – невозмутимокивает она. – Какая тут у вас нормальная водка?

– Кристалл.

– Отлично. И водочки.

– Грамм двести? – уточняет администратор.

– Пфф! Гулять так гулять! – широко улыбается Жанна емув ответ, искоса глядя на меня и отдавая меню. – Бутылку. И какие-нибудь закускис чесноком.

– Маринады?

– То, что нужно.

– А вам, Денис Дмитриевич? – уточняет у меняадминистратор с абсолютно невозмутимым видом. – Только устрицы?

– Пасту и бокал мартини, как обычно.