Buch lesen: "Любовь с первого удара: деревенский вариант 18+"
Пролог
Хасан
— Не вернет она тебе бабки, Хас! — кивает друг наидущую в нашу сторону Ольгу. Красивая… пустышка. Бабу ценю не только закрасоту, но и за ум, а тут наблюдается полное его отсутствие. И вот вродебоится, но все равно старается меня обвести вокруг пальца, как-то выкрутиться.Ходим по замкнутому кругу с этим долгом. Дело не в деньгах, а в принципе.
Сумма небольшая, легко можно простить, забыть,отпустить, но она взяла деньги не у меня, а у мелкого. Его кинула, а вот за этоя могу и голову оторвать. Хотя какой он мелкий — шестнадцать лет уже, аоказался лопухом, который повелся на красивые глазки и открытые в вырезесиськи.
«Забыл, что сам был молодым и совершал ошибки? Может,хватит пацана наказывать? — звучит в голове внутренний голос. — Подумаю…»
— Что предлагаешь? — спрашиваю друга, отпивая глотоквиски из стакана.
— Да трахни ты ее пару раз и нахрен пошли…
Оля останавливается у бара, глазами стреляет,подходить боится. Этой дуре ребята рассказали обо мне страшные байки, думали,испугается, деньги вернет. Они прикалывались, а она поверила. И ведь реальнобоится, но долг не возвращает.
— Пойду пообщаюсь, — киваю в сторону Оли. Поднимаюсьиз-за стола, жму руку Александру.
— Удачи! — желает друг. Мне она понадобится с этойкряквой. Трахать мне ее не хочется. Подобных охотниц полно кругом. Лет пятьназад я бы попользовался ее прелестями, тогда я не был так привередлив.
— Добрый день, Хасан, у меня для тебя хорошие новости,— говорит с придыханием, облизывая губы «минетчицы».
Скучно…
Оделась, как дешевая эскортница. Сиськи оголила допупка. Короткий топ открывает линию живота, а ажурные брюки ничего не скрывают.Если она повернется спиной, уверен, я смогу рассмотреть задницу.
— Я знаю, как могу вернуть тебе долг, — нервничаетОля, мнет руки, понимая, что я не купился на ее прелести.
— Как? — без особого энтузиазма. Всем своим видомпоказываю, что натурой не принимаю. Она не раз предлагала. Не верю, что Олядействительно их вернет. Трахать я ее не хочу, может, заставить мыть в офисеполы? Пустить Олю в офис — все равно что открыть лисе дверь в курятник. Онаведь всем мужикам будет пытаться залезть в трусы. Да и убираться она вряд лиумеет.
— У меня есть дом в деревне, я готова переписать егона тебя…
3 дня спустя…
— Ты не говорила, что дом принадлежит твоей сестре, —закипаю. Я ее или придушу, или пошлю на три буквы. Думал, если махинаторшадействительно раскаивается, оставлю ей эту хижину и пошлю лесом. Избавлюсьнаконец-то от головной боли, а она опять что-то задумала. Даже интересно стало,что в этот раз. Никуда не хочется ехать, но тут из принципа готов последоватьза ней.
— Это всего лишь формальность, — натянуто улыбается,облизывая неестественно пухлые губы. Хочется найти затычку и открыть ее, чтобыони хоть немного сдулись. — Сестра с утра до вечера на работе, нужно в выходныеехать… — неуверенно произносит Оля. Нервничает. Точно что-то замышляет.
— Поехали прямо сейчас, — хочется увидеть, что мнеприготовили. Предложение вызывает оторопь. Теряется, хлопает глазками. Может,убить меня задумала? Хотелось бы посмотреть на это.
— Хорошо, — расстроенно.
— Сядь назад, — не пускаю ее на переднее пассажирскоесиденье.
Пока ехали к адвокату, она достала меня своиминамеками и приставаниями. Неужели баба думает, что словосочетанием «я умеюделать классный минет» чего-то от меня добьется? Вот если бы она сказала, чтоникогда не делала минет, могла бы заинтересовать.
Мне нравятся чистые девочки, которые хотят отношений,а не потрахаться за бабки. А еще девочка должна быть натуральной. Без всегоэтого пластического гламура.
Приперлись в какую-то глушь, дорожки неасфальтированы, фонари на окраине не горят. Давно не был в сельской местности,забыл, что вырос в такой вот деревеньке. Бегал с пацанами на озеро, покародители были на работе. Вечером получал от матери хворостиной, она боялась,что утону. А я на следующий день все равно сбегал. Ностальгия накатила. Хорошеебыло детство...
— Хасан, можно я сначала зайду, поговорю с сестрой? —спросила Ольга, нагнувшись вперед между двух сидений. Острый запах ее духовраздражал обоняние.
Я должен поверить, что она не предупредила сестру онашем приезде? Я им спутал все планы? Интрига возрастала…
— Вместе пойдем, — пришло время увидеть, что задумалисестры.
— Приехали, — указывает на старый покосившийся забор.
Хозяйка нас вроде не ждала или делала вид, что неждала? Становилось все интереснее и интереснее. Рассмотреть ее не удавалось, ноя отметил красивый мелодичный голос, а также ядовитый острый язычок.
Разговор у сестер не складывался. Я все большеубеждался, что Оля в очередной раз решила меня поиметь. Подыгрываю, делаю вид,что верю и очень заинтересован в этой старой развалюхе, а сам глаз оторвать немогу от миловидного лица, не тронутого хирургом и косметикой. Представляю, какее округлые бедра обхватят мои ноги, когда я буду входить в нее. Вот за такуюдевочку я и долг прощу, и приплачивать буду…
Они разыгрывают представление, выясняя, чей дом,сколько он стоит…
Олю-стерву пора припугнуть, пусть рассказывает, чтоона задумала. Сильно пугать не приходится. Мои ребята постарались, нагналижути.
— Хас, подожди… — Оля отступает к зеркалу, когда я идуна нее. — Подожди… — выставляет перед собой руки. Она думает, я ее ударю? Точнодура! — Дом продашь, пятьсот тысяч за него дадут, я тебе покупателя найду, —тараторит Оля. — А триста… Триста я отдам. Найду. Ты же целок любишь! —выкрикивает Оля. Вряд ли она себя предлагает. Я точно знаю, что там богатейшийопыт. — Руслана… она девственница. Ты недавно за полтора миллиона девочку нааукционе купил. Неужели Руслана на триста тысяч не потянет? — выдает Оля. Онабы и на лям баксов потянула…
Жаль, девочка мне понравилась, а оказалась обычнойшлюхой, разыгрывающей из себя целку…
Не люблю, когда меня разводят, а тут готов подыграть.Ведет меня от этой девочки, хоть и разочарован.
Руслана упирается, сопротивляется, когда, подхватив еепод ягодицы, несу в спальню…
Так хорошо играет, что где-то даже сомненияпрокрадываются, может, правда нетронутая? В ее-то возрасте? Ладно, если убедит,что она не состоит в сговоре с сестрой, готов ухаживать.
Как же вкусно от нее пахнет! Не удержавшись, пробуюгубы. Руки лезут под подол платья. Нужно тормозить, перегибаю. Тело в моихруках цепенеет. Увлекся, заигрался! Напугал девочку.
Не верится, конечно, что у этой девочки никого небыло, таких еще на первом курсе разбирают, а она чуть старше. Нужно отлипать иизвиняться. Долго и искренне убеждать, что я ни за что бы ее не тронул, как бысильно ни желал.
Мои благородные порывы останавливает удар в голову.Впервые ловлю звездочки перед глазами. Они расползаются передо мной, не удаетсясобрать их в кучу. Трогаю висок, куда мне прилетело. Череп бывшего боксеравроде выдержал удар, но ощущение, что он раскололся пополам. Нокдаун! На рингени разу не валялся, а тут едва стою на ногах.
Заслужил, наверное!
А девчонка молодец, себя в обиду не дала. Чем онаприложила меня? Утюгом, что ли? Сложно сформировать в отбитой голове объяснения,но я честно пытался, пока следующий удар, который я не успел предупредить, неотправил меня в глубокий нокаут. Звездочки померкли в непроглядной темноте…
Глава1
Руслана
Устроившись удобно на стареньком диване, я открываюприложение с загруженной вчера книгой. Фоном работает телевизор. Чем занятьсямолодой девушке в деревне, если из развлечений — лишь интернет? Обычно — чтениеили просмотр сериалов. Вчера я так и не поняла, о чем роман, уснула на второйглаве, поэтому читать начинаю с самого начала.
Погрузиться в сюжет не дает злой, вредный пес.Поднимая шум на всю округу, во дворе лаял Лорд. Надрываясь, собака не замолкалани на секунду. Обычно так Лорд реагировал на чужаков, но откуда им взятьсясреди ночи в деревне? Вряд ли найдется смельчак, готовый посягать на еготерриторию. Котов всех в округе он давно распугал. Соседи не суются к нам ночьюбез приглашения, знают, что я снимаю собаку с цепи, чтобы она могла побегать подвору. Может, кто-то напился и полез через забор?
Отключив звук на телевизоре, распахиваю створку окна.
— Лорд! — прикрикнула на здорового пса.
Лорд — обычная дворняжка. Еще щенком бабушка купилаего у местной детворы за сто рублей. Сколько раз она потом сокрушалась, чтошалопаи обманули старушку. Уверили ее, будто щенок больше не вырастет, так иостанется маленькой собачкой. Не думаю, что она им поверила, просто такимобразом оправдывала привязанность к своенравному псу. Если Лорд срывался днем сцепи, он мог поймать и задрать соседскую курицу, бабушке приходилось платитьсоседям, вот она и сокрушалась. Потом бабушка звонила мне, ругаламальчишек-обманщиков, по вине которых она скоро разорится, но от собаки неизбавлялась.
— Лорд, — крикнула чуть громче, но собака неуспокаивалась, продолжала лаять в сторону калитки.
Как назло, два дня назад лампочка на столбеперегорела, ничего не видно. Надо попросить Валеру заменить лампочку, без светакак-то неуютно и страшновато выходить за калитку. Вот вчера, подсвечиваяфонариком, вышла белье развесить, а у крыльца хомяк пробегал, испугалась так,что чуть сердце не выскочило из груди. Отвыкла я за прошедшие шесть лет отдеревенской жизни.
Вглядываюсь в сторону калитки, кажется, там кто-тоесть.
— Лорд, а ну замолчи! Всех соседей разбудил! —прикрикнула на пса, он виновато опустил уши, но продолжил рычать в сторонукалитки.
— Так и будешь там с этим тупым псом разговаривать? —вздрогнула, услышав недовольный высокий голос старшей сестры. — Может, впустишьуже? — ударив по старенькой деревянной калитке чем-то тяжелым. Вот дура!
Опять во что-то вляпалась, другой причины, по которойона среди ночи появилась в деревне, быть не может. Ее сюда и днем не затащишь.Она даже на похороны бабушки ехать не хотела, продержалась полдня и сбежала,как только мы вернулись с кладбища.
Привязав пса, осторожно ступая — вдруг хомяк выскочитпод ноги, — дошла до калитки, повернула два раза ключ в замке, подняла затвор.Смешно, калитка закрыта, а забор весь перекосило, можно его просто перешагнуть.Оля не полезет, она из-за комплекса роста постоянно ходит на каблуках, поэтомуи тарабанит.
— Оль, ты чего приперлась среди ночи? — не особоцеремонясь со старшей сестрой. У нас с ней не самые теплые отношения. Даже небуду пытаться делать вид, что мне приятен ее визит. — Опять в неприятностивлипла?.. — без капли сомнений. Протянув последнее слово, замечаю у воротдорогущую машину. Даже в темноте она блестела так, будто ее только что сняли сконвейера. Видимо, сестре удалось подцепить «папика», о котором она так долгомечтала и все для этого делала.
— В дом заходите, — вздрагиваю и вскрикиваю отнеожиданного приказа за спиной. Грубый жесткий голос парализует мое сознание нанесколько секунд. Медленно оборачиваюсь, словно у меня за спиной голодныйхищник. Как он тут оказался? Глупый вопрос, с таким-то ростом он простоперешагнул через покосившийся забор в тот момент, когда я открывала калитку.
Не хватило терпения дождаться, когда я открою имдверь?
Теперь понятно, кому принадлежит шикарный блестящийавтомобиль. Он под стать хозяину — черный и большой.
— Обычно в дом приглашают хозяева, а не незваныегости, — не удержалась я от шпильки. Наглый и самоуверенный «жених» у Ольги, ноона будет терпеть любую грубость, мужик, видно, при деньках, как она и мечтала.
— Слышь, хозяйка, рот закрой, — это было настолькогрубо, что я дар речи потеряла. Оля схватила меня за локоть и потащила к дому.
— Иди в дом и не спорь с Хасом, — она и так змея, атут шипит что-то, я ничего не слышу, потому что у меня от шока кровь в головестучит. — Не зли его, пристрелит и имени не спросит, — «обрадовала» менясестра.
— Что? — на слове «пристрелит» ко мне вернулся дарречи. Она ведь шутит? Не пойму, зачем Оля эту бандитскую морду привела в мойдом? Решила спрятать дружка от полиции? Не могла ведь эта дура связаться суголовником?..
Смотрю на сестру. Могла…
Олька на любую дичь способна, она никогда не умеланормально жить. Говорят, что дети из благополучных семей творят разного родадичь, чтобы компенсировать недостаток негативного опыта, но это ведь не нашслучай. Что с ней не так? Мужа нет, семьи нет, образования нет!
Сколько помню, мама вечно ее вытаскивала изнеприятностей. Учиться сестра не хотела, убегала с парнями с уроков, приходиладомой поздно. Мама купила ей аттестат за девятый класс, устроила в колледж,после первой сессии ее выгнали за связь с преподавателем. Пошла Оля учиться вучилище, через несколько месяцев сбежала к мужику на Кавказ, вернулась спустятри недели. Этот список можно продолжать до бесконечности. К своим двадцатишести годам Ольга была «замужем» три раза, при этом не состояла ни в одномофициальном браке.
Моя сестра ищет легкие способы заработать, при этомничего не хочет делать. Вот что ей дано, так это красота, которой она не умеетграмотно пользоваться, потому что вечно связывается с уродами.
Проходим с Олей рядом с окном, из которого льетсясвет. Теперь я могу разглядеть лицо сестры. О боже! Опять губы надула, какойкошмар. Надо же было себя так изуродовать? Выглядят ее губы так, будто сейчаслопнут и зальют тут все кровью и гелем. Лорд лает, срывается с цепи. Жалею, чтопривязала его.
— Что происходит? — оборачиваюсь к сестре, как толькомы входим в светлый коридор.
— Тебе нужно прямо сейчас отказаться от дома, передатьего Хасану, — отталкивает меня и проходит в дом.
— Так, стоп, — хватаю ее за руку. — Что ты сказала? —хочется думать, что я ослышалась. Только черных риелторов мне не хватало!
— Что тебе непонятно? Дом бабушка оставила нам обеим…
— Дом бабушка оставила мне, — перебиваю Олю.
— Только потому, что я на него не претендовала, нобабушка всегда говорила, что оставит его нам, — криком выделяет последнееслово. — Ты любишь всю эту колхозную грязь, у тебя душа лежит к природе, а мнеэто не надо было, — со злой усмешкой на губах. — Но я имею на него такие жеправа, как и ты. Ты понимаешь, что у меня долг?! Если я его не отдам… — недоговаривает, косится мне за спину. — Хасан согласился взять недвижимостью,поэтому ты без криков и споров прямо сейчас перепишешь дом на него, — достает какие-тобумаги из сумки. — А утром поедем и заверим сделку у нотариуса.
Наблюдая за ее «деловым» поведением, я, неудержавшись, спрашиваю:
— Ты дура, Оля? — больше ничего на ум не приходит. Онасловно с луны свалилась. Подобную дичь сестра творит всю жизнь, но я не мама,не пойду на поводу. В голове не укладывается, как можно быть такой идиоткой. —Я даже части дома вам не отдам, — оборачиваюсь к мужчине, стоящему за спиной.Мой посыл и для него тоже.
— Если у тебя есть восемьсот тысяч, ты можешь погаситьмой долг, — звучит еще одно «заманчивое» предложение. — Если нет, переписывайдом, — ее не смущает, что эта бандитская рожа наблюдает весь этот цирк?
— Может, стоило сначала позвонить и спросить, преждечем приезжать сюда? — хочется треснуть ее по пустой голове. — Я ничегоподписывать не буду, — отхожу чуть в сторону. От присутствия за моей спинойэтого бандита мне холодно и неуютно.
— Ты сказала, что проблем не будет, — выдвигаетсявперед, не отводя от меня тяжелого взгляда, которым касается груди, потом лица.Почему он не смотрит на Олю, к ней ведь обращается? У меня морозец по спинепробегает от его внимания. Его изменившийся взгляд обещает мне большиенеприятности.
Глаза у него почти черные, ты словно проваливаешься вих густую темноту. Широкие брови, ровный прямой нос, красиво очерченные губысейчас поджаты. Ему идет короткая борода, за которой, видимо, он тщательноухаживает. Даже сквозь нее виден твердый упрямый подбородок. Красивый мужчина,но сразу понятно, что опасный. Сколько ему лет? Явно больше тридцати.
— Мы сейчас договоримся, — выставляет перед собой рукуОля, будто хочет его остановить. Вижу, что сестра нервничает и дрожит отстраха. Этот бандит и меня пугает до дрожи в коленях. В голову приходит мысльпозвонить Валерке, но до телефона еще нужно добраться.
— Мы ни о чем не будем договариваться, — где тольконахожу силы, чтобы говорить твердым голосом? — Оля вам должна восемьсот тысяч?— уточняю у этого Хасана, он не считает нужным ответить, но при этом продолжаетпристально за мной наблюдать. — Так этот дом и пятисот тысяч не стоит, — нагловру. Несколько лет назад он ничего не стоил, но теперь деревня развивается,земля каждый месяц растет в цене. Он переводит на сестру злой взгляд. — Деревнявымирающая, находится далеко от Москвы, — вот этого не стоило говорить, он сподозрением стал смотреть на меня.
— Руслана, что ты несешь? — хныча и одновременнозлясь, топает Оля ногой.
— Пусть берет кредит и расплачивается с вами, — говорюбандиту. — Никогда не работала, так хоть сейчас начнешь, — а это сестре.
— Мне ни в одном банке кредит не дают! — кричит Оля. —Думаешь, я бы сюда приехала?! — в его голосе слышна безнадежность.
— Пятисот тысяч не стоит, — Хасан медленноприближается к Оле. Он ее сейчас задушит… — Ты меня на@… решила? — следуетдолгий матерный поток, я даже не знала, что так витиевато можно объединятьматерные слова в целые предложения. Как говорится: век живи, век учись… но воттакому точно не научишься. Оно мне и не надо. — Я тебя ребятам своим отдам,будут драть, пока не сдохнешь, — от этой угрозы мне становится не по себе.Наверное, в этот самый момент я осознаю, насколько все плохо.
— Хас, подожди… — Оля отступает к зеркалу. — Подожди…— выставляет перед собой руки. Он ведь не посмеет ее ударить? — Дом продашь,пятьсот тысяч за него точно дадут, я тебе покупателя найду, — тараторит Оля. —А триста… Триста я отдам. Найду, — Оля встречается со мной взглядом. — Ты жецелок любишь! — с облегчением выкрикивает она. Хасан скептически выгибаетбровь. Есть в этом действии какая-то насмешка. — Руслана… она девственница. Тынедавно за полтора миллиона девочку на аукционе купил. Неужели Руслана натриста тысяч не потянет? — умоляюще. Сестра сошла с ума? — Колхоз, конечно, но,может, возьмешь? — торгуется Оля с бандитом, который уже перевел в мою сторонунасмешливый взгляд…
Глава2
Руслана
Это меня сейчас пытаются спихнуть покупателю, какбезвольную корову на рынке? Покупатель желанием не горит брать живой товар, ноему упорно навязывают. Со слов Оли выходит, что ценного во мне тольконевинность?
«Меня можно еще на органы продать!» — крутитсясаркастическое на языке, но озвучивать опасаюсь, вдруг бандюга ухватится за этуидею. Кто знает, какие у него интересы в криминальном бизнесе? Сначала поимеетменя, потом распотрошит…
— Ты не смотри, что у нее бедра толстые, Хас, —продолжает «рекламировать» меня Оля нервным голосом. — Этот у нее костьширокая, еще и платье это ее полнит, — смотрит на меня с раздражением. Это,видите ли, я, дура, виновата, не принарядилась. — Ты раздень, посмотри, — уменя челюсть падает после слов сестрицы. — Ноги у нее вполне ничего… — говорилбы это кто-то другой, у меня бы появился комплекс неполноценности.
Это какой-то сюр! Ущипнула себя за руку, потому что доконца не верилось в происходящее. Не может киношно-книжный сюжет любовныхмелодрам ворваться в мою жизнь. Это все неправда! Бандиты, девственницы,аукционы, рабство…
— Бедра у нее красивые, как и она сама, — медленнотянет Хасан, смотрит прямо в глаза, а у меня от его внимания язык немеет ворту.
Обычно я нахожу что ответить, а тут теряюсь, тревогатяжелым камнем падает на грудь.
— Говоришь, целка? — оскаливается, словно хищник. Непойму его настроения, в глазах недоверие, а на губах довольная улыбка.Двигается он быстро и уверенно. Отступаю к стене. В моем небольшом домике такомубугаю развернуться негде, но он ничего не задевает, когда направляется в моюсторону.
Подходит ко мне, хватает за подбородок, задирает еговверх.
— Не трогайте меня, — отмирает язык во рту. Дергаюголовой, чтобы вырвать из захвата подбородок, но он сильнее сжимает пальцы,отчего становится больно. Тогда, набравшись смелости, бью его по руке. —Отпустите! Вы делаете мне больно, — надеюсь, достаточно зло сверлю еговзглядом.
— Дикая кошка, — скалится, в глазах загорается пламя.— Себе оставлю. Мне доставит удовольствие тебя приручить, будешь моей ласковойкошечкой. Но сначала проверим, целка ты или нет, — хватает под бедра иподнимает вверх.
— Нет! — кричу и бью его по плечам.
— Хас… — слышится ошарашенный голос сестры. Не думала,что он прямо на месте станет проверять товар? Выглядываю из-за широченных плечбандита, ловлю злой и ревнивый взгляд сестры. Дура совсем!
— Пошла вон отсюда, — резким тоном затыкает ей ротХасан.
— Да, конечно… — пятясь к выходу.
— Оля, если ты не вызовешь полицию… — договорить неуспеваю, она уже выбегает в коридор.
— Она не вызовет, — усмехается Хасан, как-топодозрительно посматривая на меня. Даже не мешает мне кричать и звать напомощь. Только делаю я это зря, тут вокруг все дома стоят пустыми. Жерябкины иЛисаковы уехали отдыхать на море, Кусковы перебрались в Подольск, редко сюданаведываются, дом выставлен на продажу. Баба Зина два года как преставилась, даи чем могла бы помочь мне глухая старушка? Остальные дома далеко находятся,меня никто не услышит. Только Лорд разрывается, скулит и лает, но не можетспасти хозяйку. Хасан несет меня в спальню, бросает на постель.
— Помоги! — ору Оле, больше просто некому. Страх комомзастревает в горле, не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть.
— Не брыкайся. Если не будешь сопротивляться, тебепонравится, еще и жизнь твоя станет лучше, вытащу из этого болота, — непроходит ощущение, что он надо мной издевается. — Сама раздевайся, — скидываеткуртку, бросает на стул.
Спрыгиваю с кровати и бегу к выходу, но Хасан успеваетменя поймать и толкнуть обратно на кровать. Вскакиваю и медленно отхожу вдругой угол, словно это убережет меня от хищника.
— Нет! — кричу, когда он резким движением сбрасываетфутболку. Расстегивает ремень, пуговицу на брюках… спускает штаны. Тело будтоскульптор вылепил: ноги сильные, тренированные, руки перевиты канатами вен,тело спортивное, можно кубики на прессе посчитать. Он уже до трусов разделся, ая стою, как парализованная, на него пялюсь. — Руслана, — тянет мое имя. — Мненравится. Я тебя попробую, если сестра не солгала, договоримся, — отмираю,когда он делает шаг ко мне.
— Да иди ты… туда, откуда приехал, не буду я с тобойдоговариваться, — храбрюсь, конечно, а сама отступаю. Выход он перекрыл, бежатьмне некуда.
— Рот закрой, со мной не стоит так разговаривать, —подлетел, схватил за шею. Дернул меня вверх, думала, голову отсоединит от шеи.Встала на носочки, чтобы не остаться обезглавленной. — Хорошо играешь, Руслана,— сверкает глазами.
— Играю? — не понимаю, о чем он говорит.
Вцепилась в его руку, отодрать не получается. Пытаюсьотойти, не отпускает. Кружим в центре спальни. Он толкает меня к стене,нависает и впивается в мои губы грубым жалящим поцелуем. Оттолкнуть не выходит,крик застрял в горле. Я сопротивляюсь, но мои слабые удары лишь сильнее егораспаляют. Пробую укусить за язык, который он пытается протолкнуть мне в рот,Хас кусает меня первым. Чуть не прокусил нижнюю губу! Вскрикнув, отскакиваю, нотолько потому, что он мне позволил. Играет, словно кот с мышкой.
Отхожу назад, упираюсь попой в комод. Хас нависаетнадо мной, хватает за талию, прижимает к себе, пытается поцеловать еще раз, ноя убираю лицо в сторону. Нащупываю старый бабушкин утюг. Раритет и нашагордость, ни один современный утюг не прогладит вещи так, как этот, поэтому ине выбрасываю, хотя в коробке лежит новый с прибамбасами.
Сжимаю пальцы на ручке. В опытных руках он может статьоружием. Замахиваться неудобно, утюг очень тяжелый. Пространства для маневра нехватает, Хас, козел рогатый, держит крепко, не вырваться. Когда бандитская рожаначинает задирать платье, а мозолистые руки ползут к кромке нижнего белья,зажмуриваюсь, вкладываю все силы в руку и наношу удар. К сожалению, онприходится по касательной, из такой позиции насильника не удаетсянокаутировать, Хас остается на ногах. Отпрянув, он удивленно и зло смотрит наменя. Он меня сейчас убьет…
С виска стекает струйка крови, которую он смазываеттыльной стороной ладони. Рассматривает кровь на руке, будто не верит, что с нимэто сделала хрупкая, слабая девчонка.
Нет времени думать и сомневаться, я хочу жить! Второйудар наношу, когда он, прикрыв глаза, встряхивает головой, будто пытаетсяубрать из нее посторонний шум. Для второго удара я хорошо размахиваюсь, бью четков голову. Он после первого удара был немного дезориентирован, а тут падает, какподкошенный, бьется головой о пол и, кажется, не дышит…
