Несколько лет назад я стала толстеть, и процесс этот стал каким-то паталогическим и необратимым. Для меня, как для женщины, привыкшей к детскому размеру и легкости, набрать лишних сорок килограмм было неестественно и странно.
Смотря на себя в зеркало, я чувствовала себя каким-то неповоротливым бегемотом. И все из-за гормональных препаратов, которыми пичкали меня врачи, чтобы удержать долгожданную беременность, но у них ничего хорошего не вышло.
Мое здоровье было подорвано кучей аутоимунных заболеваний, не говоря о том, что я постоянно отекала и хотела есть. И от стресса ела, конечно, как и раньше. Но раньше из-за моей постоянной активности ничего не задерживалось на моих боках, а сейчас?
Это был кромешный непередаваемый ужас. Когда я не влезала в ту свою повседневную одежду, которую можно было так легко купить в обычных магазинах. Теперь мне приходилось искать те вещи, которые мне нравились, поскольку все производители красивых платьев и костюмов почему-то останавливались на 46 русском размере. А мой плавно подвигался с 40 к 48-му!
Чтобы привести себя в порядок, я пыталась худеть. И худела! Это давалось мне невероятными усилиями. Но, если, например, я сбрасывала десять килограмм, то набирала тринадцать, если два, то ко мне возвращалось пять.
Я боялась встать на весы и увидеть там какую-то страшную цифру. И отказывалась от сахара, мучного и пакетированных соков. Наседая на гречку и огурцы. Но....опять толстела.
В итоге я покупала курс каких-то спа-процедур и массажей, чтобы специалисты привели мое расползающееся тело в норму.
Как ни странно, на мои отношения с мужем эта метаморфоза никак не повлияла. Секс у нас был таким же частым, как и всегда. И я видела, что муж меня хотел, как никогда. Он вообще относится к тому типу мужчин, которым нравятся естественные женщины, с округлостями, разумеется.
Наверное, это связано с тем, что муж не склонен полноте ни разу, а вот к обжорству и к сладостям склонен. Противоположности притягиваются, как говорится.
В общем, однажды я снова лежала на массаже, не в состоянии расслабиться. А миниатюрная девушка – балийка с красивой смуглой кожей массировала своими нежными и одновременно сильными пальцами мои бедра, руки, ноги и даже живот.
По окончании процедуры она обратилась ко мне по-английски, но, вот черт, я ничего не поняла, а потому администратор перевела мне ее слова.
Стройная массажистка восхищалась моим телом! Она предлагала от себя бонус – еще полчаса в подарок! У них существует поверье, что если прикоснуться с белой полной женщине, то будешь богатым. Какое же у вас красивое белое тело без волос с нежной гладкой и упругой кожей, повторила несколько раз балийка, что перевела мне администратор.
Я, естественно, оставила ей щедрые чаевые. И поблагодарила за то, что она подняла мне самооценку, которую я не могла вообще в последнее время найти – настолько она низко упала.
Вежливая девушка – администратор, с которой я успела подружиться в этом салоне, также добавила, что не всем подряд их специалисты делают такие комплименты.
У некоторых даже очень худых людей очень дряблое и некрасивое тело, говорят массажисты. Хотя тело не может быть некрасивым, оно отражение наших мыслей о самих себе.
Впервые за долгое время я внимательно рассмотрела себя голую в зеркале. Да, в последнее время я поправилась, но в нужных местах. Моя талия осталась узкой, а живот плоским, лицо тоже не имеет второго подбородка или брылей. И морщин, кстати, у меня тоже нет, как и каких-то носогубных складок.
И я увидела свою нежную кожу, которая как бы подсвечивалась изнутри каким-то жемчужным сиянием. Господи, почему же я раньше этого не замечала, подумала я, ощупывая сама себя и поглаживая так, как будто встретилась сама с собой впервые!
Да как же это здорово – иметь такое чистое белоснежное тело с розоватым холодным подтоном, совершенно не склонного ни к какой волосатости настолько, что я не нуждаюсь ни в каких депиляциях!
Я снова и снова рассматривала синие вены, которые светились и пульсировали сквозь мою кожу и удивлялась. Я – живая?
Я ведь не только живая, но и любимая.
Эту историю вечером я рассказала мужу, который согласился с массажисткой. Мой смуглый и стройный муж несколько раз повторил, что мое тело роскошное и он счастлив, что ему так повезло.
И так расчувствовался, что мы снова занялись сексом. И я отбросила мысли о том, что какая-то складка на моем теле станет заметна. Если уж мужа это не интересует совсем, то почему я должна постоянно думать об этом?
Я отдала столько денег психотерапевтам и всего лишь массажистка вернула мне меня, опять подумала я, и решила сделать этой миниатюрной девушке подарок, преподнеся красивое украшение и коробку восхитительных конфет.
И балийка снова недоумевала – нет, это она должна меня поблагодарить, ведь теперь она точно знает, что станет богатой. Настолько, что сможет купить своей семье велосипед! Это, наверное, так приятно быть богатой, сказала она мне через переводчика, искренне обнимая меня.
Только такие белые и полные женщины бывают богатыми, восхищенно произнесла она. И я вам очень завидую, что вы можете не работать и уделять время самой себе. Это все из-за того, что у вас такое красивое тело, добавила девушка, вздыхая и показывая на свои тонкие смуглые руки.
С безумно узкими и изящными запястьями. На которых так элегантно смотрелся тот сверкающий браслет, который я ей подарила.
С тех пор я начала покупать себе красивые платья, не дожидаясь того времени, когда я похудею. И, как ни странно, начала почему-то постепенно сбрасывать лишний вес, не изнуряя себя жуткими диетами и не заставляя заниматься спортом.
В последнее время я все больше ощущаю себя слегка ненормальной. Ну вот из последних примеров – расстановки с Полиной. Ну фигня же полная. И пора сворачивать эту секту. Нет же. Я опять туда прусь.
Зачем, спросите меня? Я и сама задаю себе этот вопрос. И точно знаю ответ. Ради общения. Эмоциональный и социальный голод могут толкать человека еще и не на такие авантюры.
Звучит как оправдание.
В общем, я снова приезжаю в секту, вернее в тот самый клуб Полины. Где она меня, мягко говоря, не любит. И раздражается моим появлением. Потому что я популярна. Меня любят остальные участницы клуба. Они дают мне обратную связь. Благодарят. Дарят подарки. Это приятно, хоть и незначительно.
Полине это не нравится. Она – главная. И она хочет внимания. Исключительности. Похвалы и объятий. Которые достаются мне. А я кто? Всего лишь такая же статистка, как и все остальные. Кроме нашей гуру.
Но я снова в этом клубе. Полина не открывает дверь, потому что вдруг решила выйти в магазин. По телефону она не извиняется. Просит меня подождать. И смеется. Это акт изгнания меня.
Я не хочу ждать. И наконец-таки понимаю, что не хочу больше быть участником аттракциона с одним трюком. Все эти расстановки и ритуалы зашли слишком далеко, чтобы быть эффективными и целесообразными.
Пришла пора выйти из этого круга.
Полина сообщает, что неожиданно ей пришла в голову идея устроить праздник с шампанским, тостами и весельем. О котором она не предупредила заранее. Она не согласовала со мной это мероприятие. И ни с кем из участниц клуба.
Она поставила их перед фактом – купите хорошего вина и колбаски. И конфет. Магазин напротив. Быстренько.
Девочки отнекивались, но все равно пошли за продуктами. Хотя в планах были сессии и расстановки и круг желаний.
Но Полина требует веселья. Почему нет?
Я предупреждаю ее о том, что возвращаюсь домой.
– Это странно. – Говорит мне мой муж в машине. – Как могут совмещаться расстановки и шампанское? Ты уверена, что хочешь выпить с этими людьми?
Я уверена только в одном, что не хочу быть марионеткой. Поэтому мы едем домой. Вернее, я домой. А муж – счастливый, в гараж.
Мне тоже весело. Оттого, что начинает звонить Полина и все остальные участницы клуба. Они не рассчитывали на то, что меня не будет на этом мероприятии.
Вернуться назад я не хочу. Медленно падает снег и мне хорошо. От какой-то внутренней гармонии.
Недавно мне позвонила одна приятельница из прошлого Роза, пути с которой у нас разошлись. Она переехала жить в Казань, продав в нашем городе все свои дачи и квартиры.
В то время с Розой у нас были своеобразные отношения. Я тогда была стеснена в стредствах, но работала. И жила на квартирах. И вынуждена была на всем экономить.
Роза была уже разведена, с деньгами. Благодаря одной своей подруге, она отлично устроилась в одну из нефтедобывающую компанию. И не бедствовала.
Мы с ней часто встречались за бокалом вина или чашкой чая, беседовали, рассуждая о жизни. Я всегда делала расклады на картах или предсказывала по рисункам на кофе Розе.
Роза была эдаким хранителем тайн. Она знала много людей в городе и маленькие их секреты, которые те умели ей выбалтывать по пьяне. Поскольку моя притяельница имела потрясающий дар слушателя.
Она всегда создавала особую атмосферу у себя дома с благовониями, уютными торшерами и камином.
Хотелось ей доверять и откровенничать.
Потом только я поняла, что Роза людей умеет использовать. В том числе и меня.
И прекратила с ней отношения, но она продолжала мне звонить и рассказывать сплетни об общих наших знакомых, о которых я уже и забыла.
В этот раз она вспомнила некую Веронику, которая отлично вписывалась в наш круг, когда появлась в гостях у Розы.
Она развивала пушной бизнес и неплохо, кстати. В те времена был просто бум на шубы.
С личной жизнью у Вероники не ладилось. И она просила меня погадать. Хотя в то время жила с альфонсом Петей. Очень ухоженным парнем, который нигде не работал. И все свое время проводил в спортзале, занимался бытом, собой.
Вероника всем врала, что у Пети инвестиции и даже диплом ему купила, чтобы хватстаться окружающим своим образовнным мужчиной.
Но Петя оставался косноязычным и просто красивым. Он модно одевался и даже загорал в солярии, носил массивные цепи и выглядел даже брутально.
Я не могла понять, что еще нужно для счастья женщине, у которой все есть? И которая улучшила свою некрасивую внешность с помощью хирургов насколько смогла. И имеет возможность путешестовать, ни в чем себе не отказывать и содержать молодого сожителя.
Вероника жаловалась мне на то, что мечтает о настоящей семье. И что Петенька стал для нее обузой. Трат на него много. А она устала пахать, как конь. И мечтает, чтобы ее содержали, благо тогда как раз было модно быть любовницей какого-нибудь олигарха.
Но продолжала везде таскать Петю за собой, перемещаясь из одного отеля в другой и снова втюхивая всем легенду о том, что ее гражданский муж очень крутой и богатый.
Однажды, когда Вероника и Роза фестивалили по кабакам, Петя снова искал ее по адресам. И приехал зачем-то ко мне. Пытаясь выбить из меня информацию о том, где и с кем изменяет его богатая любовница.
Я знала об этом все, но молчала, не собираясь втягиваться в чужие проблемы. И считая Петю эдаким дурачком, который проглотит и этот обман. Такое было и не раз.
Как ни странно, но мы почему-то разговорились с этим альфонсом на предмет его отношений с Вероникой.
– Ты была права. – Сказал он мне, стоя на площадке в подъезде.
Мы курили там вместе.
– Но Вероника обиделась, что я опять вру. – Ответила я, вспоминая о своих предсказаниях.
– Я не люблю ее и никогда не любил. Более того, она мне противна. Но деньги не пахнут. Пройдет время, я натырю у нее нужную сумму и уйду к женщине, положе и интереснее. Надоело жить с ненормальной бабой с извращениями. – Вдруг выдал Петя, которому никогда не давали слова в наших компаниях.
Это открытие настолько меня обескуражило, что я перестала курить и просто уставилась на красивого Петю. Который не выглядел в ту ночь полным идиотом. А вдруг приобрел очертания обычного все понимающего и очень расчетливого мужика.
Я вспомнила рассказы Вероники о том, как Петя целует ее во все места и в буквальном смысле этого слова стирает ее трусы. Такую форму унижения она для него придумала.
– Она извращенка и сумасшедшая старая бл…– Продолжил Петя. – Любит, когда ее унижают и обзывают последними словами. Мне даже противно то, что приходится изображать. Но пока у меня нет выхода.
– Но ....– начала я. И растерялась. – Мы все делаем выбор. Никто не заставляет нас терпеть то, что нам не нравится.
– Я путешествовать люблю. Дорогой шмот и часы. – Признался Петя, уверенный в том, что я не передам эти слова Веронике. – Кто ее там сейчас тра....ет, мне плевать. Дома она будет ползать на коленях и ублажать меня. Знаешь, наступает такой предел презрения, когда становится отвратительным все – эти космы нарощенные и лысая ее башка. Перекроенная рожа и даже тот вонючий запах, который она пытается перебить дорогими духами.
И пока Петя перечислял подробности всех извращений, которые любит самодостаточная Вероника, я почему-то молчала. Мне нужно было как-то прервать этот гнусный монолог. Но я молчала, вот в чем загадка той ночи.
Выговорившись, Петя смачно сплюнул и ушел. Он даже не попросил меня оставить все это между нами. А может, наоборот, таким образом пытался поставить точку в их отношениях?
Спустя пару дней, меня набрала рыдающая Вероника. Пьяная до скотского состояния, какой я видела ее часто.
– Ты оказалась права. – Вычленила я из ее речи. – Эта сволочь меня бросила. Он женится на очень богатой и красивой молодой девке. Но как он мог? Я ведь эту тварь все эти годы содержала.....
Так вот, Роза сообщила мне по телефону, что Вероника нашла нового альфонса. И даже вышла за него замуж. Второй муж опять не работает, путешествует за ее счет и снова ей изменяет.
– Вот как думаешь, бросит Виталик в этот раз ее? – С каким-то диким любопытством поинтересовалась у меня вездесущая Роза.
– Не знаю. – Соврала ей я.
И положила трубку, сославшись на то, что у меня много дел.
В моей жизни новый этап. Я по привычке хотела написать "в нашей с мужем", поскольку давно уже не воспринимаю себя отдельно от него. Но заставила себя отсоединиться. Странное чувство.
Муж после операции. У него диета, которую я выполняю ему по часам. Многие продукты исключены, и приходится почти весь день стоять у плиты, чтобы было свежее.
Эви за городом. И не может обеспечить мне эту функцию. Не должна. Она же не жена моего мужа. Всего лишь помощница по дому.
Это моя миссия. От которой я устала. И мечтаю о том, чтобы очутиться в санатории или в гостинице. Чтобы мне подавали.
Эмоциональное обслуживание – самое тяжелое. Именно за это платят в ресторанах. И потому работа официантов очень тяжела.
Муж привередничает. Он не хочет суфле и запеканки. И периодически отправляется с мужиками в гараж, чтобы поесть шашлыков, зная, что ему будет после этого плохо. Но в нем есть такая черта, как капризность и упрямство. Именно по этой причине мы постоянно ругаемся.
Хотя кто-то может сказать, что муж – взрослый и вполне может подумать о своем здоровье сам. Но много вы знаете мужчин, которые пестуют себя и лелеят? Да. Это одиночки и нарциссы.
Больше всего меня напрягают замечания мужа, что в блюдах нет чеснока или они не достаточно поджарены, хотя он прекрасно знает, стол первой диеты этого не предусматривает.
Знает и требует острые соусы или подливу с перцем. Брезгливо отодвигает тарелку. Злится и повторяет – я это есть не буду.
И мне кажется, что рядом со мной капризный ребенок, которого хочется выпороть. Уговоры не помогают.
Я устала от материнства большому мальчику. Хотя меня ведь никто не просит становиться мамой. Но зачем-то я продолжаю это делать, отказываясь от массажа и косметолога. От того, что не успеваю спечь запекнку и разлить желе по стаканчикам, которые муж откажется потом есть.
Из-за постоянного напряжения я не могу уснуть. И муж тоже, поскольку он в отпуске. И по ночам спать не любит. Потому бродит по квартире, разыскивая по закромам вкусняшки, наедается, как в детстве, а потом стонет.
Я срываюсь. Не сплю. Отправляю мужа в отдельную комнату. Но он продолжает меня раскачивать эмоционально, хотя смотрит на меня, как теленок, и выдает:
– Я тебя уже боюсь. Ты все время кричишь. Почему ты такая нервная?
А правда почему? Кто из нас абъюзер?
У нас в округе все еще нет весны. Вернее, она есть. На календаре. Вокруг – горы грязного снега и голые ветки деревьев. И лужи, в которых тонут автомобили. Реально тонут.
Серо и печально. Именно поэтому я так люблю зиму. С ней светло и чисто. Да. Стал виден весь мусор, который прятал снег. В основном, это окурки и пустые бутылки. Мне обидно, что люди разводят грязь.
Город кажется уставшим и печальным.
В пабликах много ругани и недовольства. Там всегда идет конфронтация между собачниками и обывателями, которые фотографируют пустые банки, брошенные мимо урн.
Вечный спор, в котором нет победителей.
Мы едем с мужем по дороге. Тротуаров не видно. Только черный снег. Он некрасивый. Дети возвращаются из школы и курьеры идут пешком или едут на велосипедах.
Один из них, очень щуплый паренек, падает вместе с громадной сумкой прямо в грязь. И не может встать. Потом еле-еле поднимается. Наверное, ему тяжело нести эту ношу. Мне становится жаль курьера.
Потому что когда-то я точно так же тащила огромную сумку. В то время я была уже госслужащей, но мне почему-то вменили в обязанность работу курьера. За которую не доплачивали.
Помню, стояляа зима. Мне приходилось пешком идти за кипой квитанций и бумаг, а потом тащить эту ношу. Водитель для этих целей не выделялся. Только проездной. Но транспортная развязка была так далеко от того банка, в который я ходила каждый день, что это не решало проблему.
Однажды, а это было зимой, я тащила эту сумку, держа ее перед собой, поскольку ручки у нее давно оторвались. И вдруг и она сама тоже тресунала от старости. Большая служебная сумка. Очень вместительная, но давно уже изношенная.
Все документы вывалились на землю. Я стала их собирать, а потом просто устала и легла на снег. Тогда я весила всего сорок килограмм и утомлялась от этой беготни.
Я лежала несколько минут на земле и смотрела на небо. Оно было очень красивым. Огромным. И по нему плыли облака. Которые казались мне фигурами каких-то животных.
Почему я вынуждена таскать эту ношу, спросила сама у себя я? Кажется, я почувстовала себя тогда несчастной – красота ничего не решает. Шеф ко мне приставал, а я ему отказала. Это был физически не привлекательный мужчина, который решил самотувердиться таким образом. А внутренне мой обидчик выглядел еще хуже.
Он повесил на меня обязанности другого специалиста. И специально не выделил водителя. Я сопротивлялась. А он ответил, что есть в должностных обязанностях строка – иные поручения руководителя. Значит я должна.
У меня болела спина, и хотелось просто лежать на снегу и смотреть на вот это прекрасное бескрайнее небо. И любоваться облаками, похожими на зайчиков и ягнят.
И, пока я размышляла о том, зачем в моей жизни все так, ко мне подошел мужчина и стал уточнять, все ли со мной в порядке. Я сказала, что мне плохо. А мне и правда было не хорошо.
Хотя я выглядела, как сумасшедшая. Зима. Маленький курортный город. Люди, спешащие по своим делам. И я, лежащая на куче белоснежного и редкого снега в форме звезды. Рядом порваная сумка и моя дамская. И ворох никому не нужных квитанций. Тогда не было электронного документооборота.
Потом я вернулась на работу, кое-как дотащив все это барахло. Кажется, половину я потеряла. И шеф снова отчитывал меня. А я писала объяснительные.
Потом мне принесли приказ о том, что мне назначен выговор. Который я отказалась подписать. Как раз был обед, и я рванула в прокуратуру, чтобы пожаловаться на шефа.
Когда я вернулась обратно на рабочее место, секретарша принесла мне новый приказ о том, что выговор аннулирован по ходатайству прокурора.
Больше мне не пришлось таскать тяжелые сумки. Хотя положение мое на службе стало не выносимым. И я вынуждена была уволиться. Шефу тоже влепили штраф. Но он продолжает работать и по сей день.
А я уехала в другой город, чтобы начать все сначала. Наверное, тот самый белый снег меня спас.
Поэтому я люблю зиму, благо она у нас длится почти всегда.
К слову, я всегда оставляю чаевые курьерам и официантам. Это адская работа. Я это точно знаю.
Мою внучатую племянницу зовут Зима. И ее я тоже люблю.
Как только я переехала жить на квартиру, которую моя коллега Таня сдала мне, тут же в гости ко мне напросились подруги. Хотя никакое новоселье я не планировала. Но девчонки пришли с тортом, сыром, колбасой и сами организовали чаепитие.
Я жила на пятом этаже в хрущевке. Квартира была с косметическим ремонтом и немного не свежая, но я навела в своей большой комнате порядок. Главное, что моей соседкой оказалась хорошая Анечка, которой как раз не было дома. Она много работала.
Посреди комнаты мы поставили круглый старенький стол, накрыли скатертью и стали болтать с моими подругами ни о чем. Было, кажется, лето. И балконную дверь я не закрывала.
Мы выходили покурить на балкон и снова пили чай, а потом девчонки засобирались домой.
Я пошла провожать их до двери. Это заняло буквально несколько минут.
Когда я вернулась в комнату, то увидела, как стая голубей доедала остатки торта и бутерброды. Они ничего не оставили! Более того, умудрились даже нагадить на белую скатерть и посуду, которая осталась на столе.
Когда я попыталась выгнать птиц, размахивая полотенцем, они не охотно покидали помещение. И мне пришлось с ними повозиться.
Я закрыла балконную дверь и собиралась заняться мытьем посуды, но в дверь снова позвонили. И я подумала, что это мои подруги вернулись, поскольку наверняка что-то забыли. И пошла открывать дверь.
В пороге стояла женщина, которая держала на руках младенца. Это была цыганка, которая просила у меня еды и что-нибудь из одежды. Не задумываясь, я вынесла ей то, что у меня осталось в холодильнике – сыр, колбасу, хлеб, яйцо. И старенькое покрывало для ребенка.
Женщина сказала, что я очень добрая. И именно поэтому меня преследуют неудачи. А я и правда в то время переезжала с квартиры на квартиру. И мечтала найти свое счастье. Но мне не везло – попадались алкаши или дебоширы.
– Ты живешь для людей. – Произнесла женщина, ребенок которой спал у нее на руках.
А потом попросила зайти в квартиру. Я не смогла ей отказать из-за малыша, которого она запеленала на диване в то самое покрывало и покормила грудью.
Наверное, мой поступок выглядел безумным. Но цыганка как -будто меня загипнотизировала. И я ей отдала все свое золото, а было у меня его не много – тоненькая золотая цепочка, недорогие серьги и колечко. Все это были подарки моих родителей.
– У тебя только что птицы склевали всю радость и счастье. – Снова выдала незнакомая мне женщина, которая стала мне вдруг гадать. – Ты получишь три известия, как удар по голове. Одинаковых. И еле оправишься от горя. А с этой квартиры скоро съедешь и больше никогда не будешь жить с чужими людьми.
– Куда я съеду? – Не поверила ей я. – Я только нашла более менее приличное жилье. Меня здесь все устраивает.
– Оно тебе больше не понадобится. – Наставила на своем мать младенца. – Ты переедешь в большой дом. Который станет твоим. У тебя будет муж не твоей нации. Детей я у тебя не вижу. Хотя нет…вот..вижу девочку ..и мальчика…Большое горе. А потом какая-то сирота, которая будет с тобой жить.
Она взяла меня за руку и впала в какой-то транс. Отчего мне стало не по себе. И хотелось уже выпроводить незнакомку за дверь. Но меня как-будто парализовало.
Вдруг я выдернула руку у цыганки и твердо ответила:
– Я вам не верю. Мне пора идти.
В этот момент ребенок цыганки проснулся и заплакал. А она стала собираться домой. И снова заговорила:
– Ты так много страдала и прожила в одной жизни несколько. Никто не ждал твоего появления на свет, кроме твоего отца и Всевышнего. Но все это когда-то закончится. Ты будешь счастливой, богатой и очень известной. К тебе будет стоять очередь из людей. Я это хорошо вижу.
Она забрала пакет, в который я сложила все продукты. И мой холодильник стал пустым. И покрывало, которым сама укрывалась. И золото, которое я с себя зачем-то сняла. По сути, я отдала этой женщине все, что у меня было.
Когда цыганка исчезла из квартиры, мне позвонила мама и сообщила о том, что моя родная бабушка умерла от рака. У отца тоже плохие анализы. И у моей кузины такой же диагноз.
Я действительно получила три печальных известия, как и предсказала цыганка. С этой квартиры я внезапно съехала, поскольку мне пришла в в голову мысль взять комнату в ипотеку.
Именно тогда я поняла, что не могу и не хочу жить в таких невыносимых условиях, когда не знаешь, чего ожидать от хозяина квартиры.
Многое из того, что мне предсказала цыганка, уже сбылось.
Der kostenlose Auszug ist beendet.