Umfang 371 Seiten
2016 Jahr
Mischling. Чужекровка
Über das Buch
Впервые на русском – один из самых ярких романов 2016 года, «Книга года» по версии
Итак, познакомьтесь с сестрами-близнецами Перль и Стасей.
Перль Заморска отвечает за грустное, хорошее, прошлое.
Стася Заморска должна взять на себя смешное, плохое, будущее.
Осенью 1944 года сестры вместе с матерью и дедом попадают в Освенцим. В аду концлагеря двенадцатилетние девочки находят спасение в тайном языке и секретных играх, в удивительном запасе внутренних сил. Став подопытными доктора Менгеле в лагерном блоке, именуемом «Зверинец», они получают определенные привилегии, но испытывают неведомые другим ужасы. Даже самая жестокая рука судьбы оказывается бессильна разлучить близнецов…
Genres und Tags
Невероятная история мужества и выживания в Освенциме,думаю надо такие вещи заставлять читать всех,кто сомневается в исходе той войны,а главное задать себе вопрос,а мы сегодняшние смогли бы так,пройти через такие муки и страдания и продолжать жить
Из всех произведений о Холокосте, что я читала, это – самое слабое и бездарное. На любое, даже самое незначительное событие – поток бессвязных внутренних монологов и разрозненных воспоминаний. Отсылок к историческим фактам ничтожно мало. Впечатление, что по существу автору сказать нечего, ни архивов, ни реальных историй свидетелей тех страшных событий она не изучала, взяла наиболее благодатную тему – «Зверинец» Менгеле, и просто добавила побольше воды для солидности. С середины книги читать можно только по диагонали.
Не зацепила. Не успеваешь проникнуться к героям т. к. описано как-будто обрывками, а про внутренние ощущения и переживания героев столько воды, что устаёшь читать. Фактов и подробностей очень мало, нет ощущения реальности событий.
это невероятно сильная книга! книга погружает в события, в судьбы детей, в безжалостное отношение и любовь вопреки. больше нет слов. рекомендую.
Поверхностная книга, написанная на общих моральных ценностях. Шаблонные мысли, шаблонная писанина, никаких глубоких эмоций в такой дикой истории как «Освенцим». Одним словом – вата.
Никакие чувства к другому человеку не могут соперничать с потребностью остаться наедине со своей болью.
Мёртвые умирают, чтоб живые дальше жили.
<...> один час из жизни выжившего не равен никакому другому часу <…>
Что до меня, то я хотела простить. Мой мучитель никогда бы не попросил у меня прощения, но я чувствовала, что прощение – это единственная возможность, которая у меня осталась, единственный шанс отрезать его от себя, единственная сила, присутствие которой я ощущала, просыпаясь по утрам.
А кто утратил любознательность, – он погрозил толстым пальцем у меня перед носом, – из того вскоре уйдет жизнь.
Bewertungen, 84 Bewertungen84