Татьяна Устинова

В Париж можно въехать и выехать из него за пять минут – пограничник смотрит в паспорт, потом смотрит на тебя, ставит фиолетовый штамп, и готово! За те же самые пять минут можно въехать в Барселону, Мадрид, Франкфурт, Женеву и на Мадагаскар! Видимо, там всех ждут, на этом чертовом Мадагаскаре! И пограничные окошки все работают, а если народу много, так еще и дополнительные открываются, а на родине, на этой самой границе, можно жизнь положить, и не для того, чтобы выехать, а для того, чтобы въехать! Как будто гражданин великой страны, только вступая на ее территорию, уже должен погрузиться в ожидающие его трудности, непреодолимые препятствия, непроходимые дебри, проникнуться, так сказать, духом!..

Мужики "дружат" исключительно в надежде на "продолжение". Женщины "дружат", понимая, что никакого "продолжения" никогда не будет, и об этом им известно с первого взгляда на конкретную особь мужского пола.

– Боже, какой мужчина!  – пропела Маня громко. – Суну его в корзину! Понесу его к лесу и брошу там к бесу!

Для меня есть только один человек. Ты. Все остальные для кого-то другого.

Счастье, излагал пьяный Пилюгин, бывает в голове. Собственно, только там оно и бывает!.. Глупо думать, что вот сейчас ты сделаешь ремонт, или получишь новую работу, или купишь компьютер, и настанет у тебя… счастье. Не настанет, если до ремонта, работы или компьютера его не было!.. Нет никакой точки отсчета, за которой начинается счастье! Оно такое, елки-палки, это самое счастье… требовательное. Оно работы требует, постоянной, ежедневной, истовой. Как и радость жизни. Очень просто, разорялся Пилюгин, сказать себе, что все плохо – на службе неинтересно, в квартирке тесно, дети не удались и жена дура. И тогда все оправдано: собственное бездействие, лень и нежелание меняться. А ты попробуй-ка порадуйся тому, что тебе дано, ведь это не так уж мало! Ты здоровый, образованный, сильный мужик, ты жену любил когда-то и разлюбил только от лености и серой скуки. А может, и не разлюбил еще, только внушаешь себе, что разлюбил, чтобы было чем оправдать существование Иры, Лены, Маши и Даши!.. Не хочется тебе заниматься собственной жизнью, тебе проще быть несчастным, и сам перед собой ты прикидываешься падшим ангелом, который не способен существовать в земной грязи, а мы не ангелы, мы люди и задуманы были как люди и воплощены так же!..

Тонечка промолчала. …А вот и не проехали, Сашечка, милый! Я теперь эту корзину тебе всю оставшуюся жизнь буду поминать, и ты об этом прекрасно знаешь! Стыдно тебе? Вот и хорошо, вот и постыдись

было намного больше, чем в левой, и это означало только одно –

так-то. Все дело в подходе. Можно всю жизнь убиваться над собственной тяжкой долей и угробить на это все отпущенное время. А можно… радоваться тому, что

Ей казалось, что жить вместе все равно стоит, чтобы не пропасть поодиночке, чтоб было кому сказать: «Смотри, какой падает снег!», или что больше нет сил, или что очень хочется на море. Чтобы ночью было к кому прижаться, чтобы было кому показать ушибленный палец или стертую пятку, было с кем в гости пойти, кому поплакаться и с кем порадоваться. Или все это глупости?..

. Медведей не обещаю, но морские котики – точно будут, я афишу видел.