Sergei Lukjanenko

как «вонючки» и «мохнатки». Цели перекрывали друг друга, сливались, но на взгляд там было не меньше сотни кораблей. А по встречной орбите, сближаясь куда стремительнее, но и находясь

расстроен? – Не знаю, – сказал я. И ощутил, что вовсе не расстроен. Скорее, рад. Но ещё и смущён. Спросил: – Эля…

- У тебя помада размазалась, - заметила Ольга. И хихикнула. - Умеешь красить губы?

- Сдурела? Нет, конечно.

- Я научу. Нехитрая наука. Тебе еще очень повезло, Антон.

- В чем?

- На недельку позже - и пришлось бы учить тебя пользоваться прокладками.

- Как любой нормальный мужчина, смотрящий телевизор, я умею это делать в совершенстве. Прокладку надо облить ядовито-синей жидкостью, а потом сильно сжать в кулаке.

…В старости плоха даже не физическая немощь, не заторможенность мышления, не проблемы с мочевым пузырём или, хе-хе, эрекцией. В старости самое ужасное, что ты помнишь себя молодым. И молодость была ещё только вчера.

Я снова кивнул, будто игрушечный китайский болванчик из сказок Андерсена. Ох, не зря он называется болванчиком! Тот, кто все время кивает, – иного имени недостоин.

Когда взрослым людям нужен идиот, они берут первого попавшегося человека, и говорят ему чуть-чуть правды.

— А почему люди на других планетах строят города?

— Они боятся одиночества.

Минуту мальчик молчал. Потом спросил:

— В городе одиночества нет?

— Там только оно и есть. Но этого не замечаешь.

Дети, они к Богу ближе, он их чаще слышит

На каблуки встала – красивая женщина! С каблуков слезла – счастливый человек!

цветут, Потому что не верят в смерть. Ты говоришь, что не хочешь быть Никому никогда рабой. Я говорю: значит, будет рабом Тот, кто рядом с тобой…