Ника Амстел

6 Subskribent
Wir senden eine Benachrichtigung über neue Bücher, Hörbücher und Podcasts
Text

Что, если твой главный учитель — это время, которому ты не принадлежишь? Молодая пианистка на грани провала получает уникальный шанс: научиться музыке у самого гения. Но каждое путешествие в прошлое имеет свою цену, а подарок, принесенный из другого века, навсегда меняет ее настоящее. Чтобы найти свой путь, ей предстоит не просто сыграть Скрябина, а прожить его музыку, соединив два мира воедино.

"Там, в темноте рояля, сидела она сама, но одетая в платье эпохи модерн, а ее волосы были уложены в сложною прическу. Это отражение не смотрело на нее, а было словно сконцентрировано на невидимых нотах. Из глубины рояля, словно из другого измерения, донесся едва слышный, искаженный, как старая фонографическая запись, звук фортепиано. Звучала Трагическая поэма, сыгранная с нечеловеческой, нервной страстью, с такой педалью и нюансами, которые сейчас в наше время и не услышишь.

- Ты ищешь меня в чужих словах, а ключ - в полете, мерцании".

Beliebte Bücher

Text, Audioformat verfügbar
Средний рейтинг 5 на основе 8 оценок
Text, Audioformat verfügbar
Средний рейтинг 5 на основе 4 оценок

Beliebte Hörbücher

Audio
Средний рейтинг 5 на основе 2 оценок
Audio
Средний рейтинг 5 на основе 1 оценок

Alle Bücher des Autors

    Bücher von Ника Амстел können in den Formaten fb2, txt, epub, pdf heruntergeladen oder online gelesen werden.
    Einloggen, um eine Bewertung zu hinterlassen

    Zitate

    Белая месса

    Text
    Средний рейтинг 5 на основе 8 оценок

    – Знаешь, в чем разница между хорошим пианистом и артистом? Хороший пианист садится за рояль, чтобы сыграть. Артист – чтобы прожить. Прожить три минуты чужой жизни так, как будто это его собственная.

    В гостях хорошо, а дома лучше

    Text
    Средний рейтинг 5 на основе 4 оценок

    Этот вечер был не просто чтением стихов, а путешествием сквозь языковые границы, где слова теряли привычную форму, но обретали новые краски. Где голландский шёпот дождя над каналами Амстердама встретился с русской меланхолией белых ночей, и родилось что-то третье – общее.