Наталья Сапункова

свою горячность и грубость, – он жестом фокусника достал из-за спины и протянул ей розу в обертке из шёлковой бумаги, – она долго не завянет. Полагаю, до самой зимы. И я надеюсь, что впредь вы не станете поступать безрассудно. Вы

теперь кикимора, – посмеивалась Некрасовна. – Тебя женихом со страху назвала, от другого молодца скрыться. Не так было?

принятого решения. Что ж, это правильно.

– Всё так, – согласилась Минд. – Спасибо, мой дорогой. Кажется, ты многому меня научишь за время нашего… фиктивного брака. Мне пригодится, да? – Постараюсь быть полезным, – пообещал он уже без веселья, или ей так показалось… – И вот ещё, на

потом Минель услышала разговор отца и тёти: – Ты не заметил, как эта девка-менталистка трется возле Ивина? Никуда не годится! – сварливо выговаривала леди Филомена. – С чего ты взяла, что девочка менталистка? – отец, напротив, был невозмутим. – Корбут не привёз

слегка нагреть, чтобы стал текучим. Мед, имбирь, корицу, толчёный в порошок мускатный орех – тоже в миску и снова взбить. Шелковистую, молочного цвета

сива, такую женщину легко представить рядом с его братом – если иначе одеть, всего лишь. Вот так одеть, как теперь, например. Надо думать, что брат знает, что делает, возвышая