Максим Дынин

лихорадочно соображая, зачем этот могущественный человек

постройки, вероятно хозяйственные, и на двери каждой висело

для них затруднительно. «Но Леня-то, Леня! – я все никак не мог успокоиться. – Хорош гусь! Неужели можно так скурвиться?!» Не верю, что он воодушевился до обалдения бандеровскими идеями и готов на мерзости, которые так характерны для «орлов Наливайченко» и его заморских кураторов.

сасквеханноков, потому что я был на три четверти белым; даже в нью-йоркских скаутах я не раз слышал, как за

вряд ли можно верно определить расстояние… Леня еще немного послушал лес и вопросительно посмотрел на Наиля. Тот чуть заметно кивнул и вытянул

но я не очень верю в успех. Впрочем… вода, как вы знаете, камень

встречи закончились, вы не знаете.