Инесса Метлицкая

мания, думал о том, как бы побыстрее приготовить кашицу из древесного угля, которая впитает весь яд, попавший в желудок Джелме. Чингису она вряд ли поможет, но на всякий случай нужно будет принести чашу снадобья и хану. Кокэчу подошел к толпе, люди расступились, и только тогда шаман увидел Тэмуге. Ханский брат устремился к нему. В глазах Кокэчу вспыхнула злоба. – Ты пришел слишком поздно, – тихо произнес он, когда Тэмуге приблизился. – Ханские

Всегда кажется, что впереди еще уйма времени, пока в один прекрасный день не поймёшь, что его не осталось.

заинтересовался. – Все, что еще осталось, – повторил он, глядя на Джейми. – Думаешь, он спрятал

принадлежали всецело ни воздуху,

Радостей жизни приходится добиваться, о чем знает лишь тот, кто долго боролся за счастье.

разбудил ли он бабулю Маклауд. Та лежала неподвижно, глаза на бледном, словно восковом лице закрыты. Автоматически

Мазохизм. В значении мазохизма практически нет сомнений. Bieber (223) видит его как попытку отразить угрозу. Причина направленности поступков и желаний на причинение боли и создание деструктивных для самого субъекта ситуаций, кроется в том, что предположительно они должны защитить личность от больших или более болезненных повреждений. Человек стремиться смягчить угрозу, а не наказывать самого себя. Hart (224) также подчеркивает защитную природу мазохизма. Он возникает на ранней, беспомощной, зависимой стадии развития эго, когда нет другого выбора, кроме как подчиниться. Он является отчаянной попыткой инфантильного эго любой ценой завоевать любовь матери. Menaker (225) уверен, что эго поворачивает садизм объекта любви на себя. Когда ненавидящий объект любви является частью суперэго, желание удовлетворить суперэго вынуждает личность терять свою индивидуальность и стать настолько недостойным любви, насколько, как он чувствует, его хотят видеть таковым родители. Самообесценивание является результатом травмирующей депривации и функционирует как защита от переживания депривации с ее тревогой и агрессией, а также всегда сохраняет связь с матерью. Bromberg (226) считает, что мазохистический характер происходит от враждебных установок и поведения матери и убежден, что, вне зависимости от того, насколько далеко поведение ребенка от его идеала, он продолжает страшиться только внешней родительской фигуры, а не совести. Bychowski (227) говорит, что, благодаря мазохизму, эго с величайшей настойчивостью настаивает на сохранении неразрывной связи с враждебной фигурой родителя. Короче говоря, мазохизм – это способ сосуществования с материнской разрушительностью, или угрозой смерти. Но это «решение» само по себе служит источником страха смерти. Ему должна противостоять уверенность в себе, которая, в свою очередь, становится опасной из-за возможности наказания; таким образом, мазохизм служит защитой не только от первичной угрозы, но и от реактивной агрессии. Я не согласен с тем, что ребенок не боится угрызений совести; как нечто, служащее представителем матери, совесть вызывает появление тех же защит, как и внешний объект. Высвободить враждебность означает навлечь на себя опасность, но подчинение враждебности также разрушительно. Я уверен, что параллели агрессия-подчинение или садизм-мазохизм дает наиболее яркий инсайт для анализа личности и поведения. Любое направление ведет к смерти.