Евдокия Гуляева
1,1КAbonnenten
Оказывается, что наш Генеральный - мой бывший. Значит ли это, что недоразумение в виде увольнения, домогательства на рабочем месте и другие неприятности мне гарантированы?
***
Его взгляд скользит по моим ногам, задерживаясь там, где консервативного покроя юбка задралась, открывая край кружевного чёрного чулка - единственную женственную деталь в моём строгом деловом костюме. Макс приподнимает бровь, словно меня оценивая, а потом смотрит выше, намертво застревая своими внимательными глазами на груди.
Сердце гулко трепыхается, оживая. Пульс взлетает.
- Напомни, Громова, почему мы расстались? - спрашивает с лёгкой хрипотцой в голосе, прерывая воцарившееся молчание. Похоже, и для него эта наша сегодняшняя встреча оказалась неожиданной.
Zitate
и чувствую, как щёки наливаются румянцем. Время от времени поднимаю вверх голову, словно читаю на мигающем электронном табло остановки
Обещай… – Обещаю. – Ты не можешь быть так уверен…
вспышки, в ушах гул, а воздух, кажется
сразу его твёрдо очерченные губы растягиваются в опасной улыбке.
корыстное предложение? Глупость. Не просто так ещё вчера всё представлялось
нельзя измерить степень чужого горя с точки зрения собственных критериев. Все люди даже боль воспринимают по-разному. У каждого свой порог чувствительности, свой предел гибкости. Одни легко выдерживают и справляются там, где другие мгновенно ломаются. В этом нет ничего абсолютного. Нельзя говорить о том, попробуй-ка, пожри такого же дерьма, или вот когда я был(а) на его месте – выдержал(а), а он с хуя ли, сука, убивается?
живы. Пока. Я уверена, что меня не убьют.
день сохраняй этот образ, и тогда ты сможешь протянуть до вечера. «Не реви», – из раза в раз повторять себе, слыша, как от слёз клокочет собственный голос. Улыбайся
ОН. Дьявол
Его рука скользит дальше по бедру, сминая ткань платья, и я пытаюсь вырваться, но хватка Келлана в моих волосах крепчает
мёртвенно-бледные губы запечатаны навечно;