Елена Северская

Тишина была плотная, как вата. Не злая тишина — просто никакая. Такая, в которой можно сидеть часами и не сказать ни слова, и это будет считаться обедом, потому что суп убывает и тарелки в конце будут пустые. Аглая такую тишину не замечала, Полина знала. Для Аглаи это была просто тишина. А для Полины — что-то другое.

— Человек становится… целым, — ответил он наконец. — Иногда это больно. Иногда очень больно. — Он посмотрел в окно, на сад, на горы, которые и отсюда были видны. — Но иначе нельзя. Жить, будучи разорванным на куски, возможно… но тяжело. — Он снова перевёл взгляд на неё. — Память — это не только боль, но и… связующая ткань.

«Я не знаю, что будет дальше, — думала она. — Не знаю, сколько у нас времени. Не знаю, вернётся ли он на фронт, отправят ли меня к Грани, выживем ли мы. Но сейчас — сейчас я лечу. И этого у меня никто не отнимет».

– Вы что, все занимаетесь бизнесом? – Те, кто выжил – да. Лада стала поп-звездой, получает энергию от обожания поклонников. Перун создал частную военную компанию – войны питают его силу. Велес управляет агрохолдингом, Сварог – металлургическими заводами. Каждый нашёл свой способ оставаться нужным людям.

Нет, Генрих, мы не лучше Homo Sapiens. Мы быстрее, умнее, легче сопротивляемся заболеваниям, можем неограниченно перемещаться без механических средств. Но это не делает нас лучше. Лучше мы становимся, когда соблюдаем правила