Екатерина Никандрова

Из нас двоих с самого детства я всегда была неторопливой сестрой, а она — стремительной. Пока я терпеливо выстаивала для совместного фото там, где меня поставили, почти не шевелясь и затаив дыхание, Мила срывалась с места уже через пару секунд.

Я стремительно падаю, падаю в бездну, и конца и края нет этому падению. А потом внезапно вижу отца. Он склоняется к чему-то, похожему на монитор компьютера. Седеющие волосы, белый халат, аккуратные пальцы ловко нажимают на кнопки на панели управления. «Папа!», — хочу крикнуть я, но не могу издать ни звука.

– Иногда, – говорит Дженни, не глядя на меня, – мне бывает очень одиноко. Вам не знакомо это чувство, Кэтрин?

Мой спутник меж тем гремит дверцами холодильника: «Хочешь воды? Пива?» – Но сейчас 10 часов утра. – Ладно, я понял!

Морозным осенним утром, выбираясь на кухню к завтраку, натянув самую теплую кофту, спускаюсь с полузакрытыми глазами и мысленно считаю деревянные ступени, «раз, два, три..», четвертая противно скрипит. Честно говоря, они все скрипят, как и многое в этом старом рассыхающемся доме, но четвертая и одиннадцатая – особенно.

Никогда в жизни я не была мастером взвешенных решений. Но в 16 я еще не знала этого о себе. Поэтому за пол часа до начала бала я стояла на улице, с макияжем и прической и не знала, что мне теперь делать. Моя решимость куда-то испарилась.